Приходится скрепя сердце признать, что из Сашки сыщик куда лучше, чем из меня. Вместо того чтоб задавать вопросы в лоб, он заявил, что хочет подобрать подарок девушке, и вот уже десять минут охмуряет девочку-администратора – судя по её голосу, вполне успешно. Ну да, мужик, способный с таким интересом обсуждать косметические процедуры, не может не привлечь внимание. Кто бы знал, что он во всём этом разбирается – от сестры, что ли, нахватался?

К беседе присоединяется ещё одна девушка и начинает расхваливать какие-то волшебные процедуры для волос – секретные магические компоненты помогают насытить луковицы питательными веществами, разглаживают волос по всей длине, запаивают секущиеся кончики… Я хмыкаю, перебрасываю через плечо собственный хвост, сгребаю в кулак кончики – ага, прям вижу, как без запаивания питательные вещества так и шарашат наружу. Сашка, впрочем, слушает внимательно, уточняет варианты ароматизаторов, пытается выяснить, что подразумевается под магическими компонентами – мол, а вдруг аллергия. Его уверяют, что все средства проходили сертификацию, тесты на аллергены перед процедурами обязательно проводятся, а вот есть ещё гипоаллергенные средства, есть подарочные сертификаты на любую сумму, есть комплексы из нескольких процедур – омолаживающие, питательные, релаксирующие, для подготовки к фотосессии, для свадьбы…

Отчетливо слышу в наушнике очень тяжкий вздох.

– До свадьбы нам как до Луны пешком, – признаётся Сашка печально. – Тут бы, блин, из френдзоны выйти… Девчонки, а есть что-то такое, чтоб вот наповал впечатлить, а? Я уже и с цветами, и с конфетами, и с плюшками, и посуду даже мыл – не знаю, хоть ты ей приворотное зелье тайком подливай!

Разговор меняет тональность, голоса девушек становятся сочувственными, а я мрачно думаю, что вот цветов и конфет не было, нефиг заливать, даже в кафе приходится самой расплачиваться. Оно, конечно, можно было бы и ещё посидеть, тем более что чай у них вкусный, но Гошке тут надоело, и он уже два раза пытался сбежать наружу, еле успела отловить.

Оплачиваю счёт и выбираюсь на улицу. Пока мы чаёвничали, пошёл снег, крупные хлопья лезут в лицо и превращаются на тротуаре в мокрую противную кашу. Бреду вдоль дороги в сторону салона, одновременно пытаясь успокоить упорно лезущего из сумки дракона и краем уха слушая, как в качестве приворотного зелья Сашке рекомендуют какие-то чаи и ароматические смеси, на которые сейчас хорошие скидки, а для обладателей клиентских карт есть особенные предложения…

– А, кстати, – спохватывается Сашка, – карта у меня есть.

Я прижимаю наушник к уху и прислушиваюсь внимательнее. В разговоре наступает пауза – мне почему-то кажется, что девушки переглядываются. Наконец одна подаёт голос:

– Ну, раз такое дело… Знаете, вам лучше обсудить это с хозяйкой. Госпожа Элис платиновых клиентов лично консультирует по позициям, которые в общем каталоге отсутствуют. Если хотите, я уточню, сможет ли она вас сейчас принять.

Сашка, разумеется, хочет. Девушка отсутствует недолго и приглашает гостя в кабинет. В наушнике слышны шелест, шорох, шум, похожий на звук фена, потом становится тише, потом звучит негромкая музыка…

– Добрый день, – произносит приятный женский голос. – Проходите, присаживайтесь. Чаю? Вера, принеси, пожалуйста… Я – Элис, а вы?..

Слышатся шаги, потом звук закрывающейся двери.

– Александр, – несколько сдавленным голосом отвечает Сашка.

– Александр, – мягко повторяет хозяйка, и в голосе её звучит улыбка. – Рада знакомству. И чем же я вам, Александр, могу помочь?

Сашка сбивчиво излагает историю о необычном подарке для неприступной дамы сердца. С девушками у стойки он общался куда свободнее, а тут… Бабу-ягу он там встретил, что ли?

После некоторой паузы Элис уточняет:

– А карточку вы разве не от любимой девушки получили? Они индивидуальные, я помню каждую. Эта принадлежала Алёне Ильиной… – Она на пару мгновений умолкает. – Бедняжка… Вы ведь знаете, что она недавно погибла?..

Сашка, разумеется, знает, и да, очень огорчён, совсем молодая девочка, работали вместе, он ей часто помогал с программой, можно сказать, что дружили… А у него девушка, а девушка как-то им не интересуется, он уж и так и сяк, спросил совета у Алёны – мол, что вам, женщинам, вообще надо, а она разрешила разок воспользоваться карточкой…

– Разрешила. – Голос Элис звучит задумчиво, но в него тут же возвращаются приветливые интонации – уютные, словно обволакивающие. – Понимаете, платиновые клиенты – мои близкие друзья, и эти карты, можно сказать, личные подарки. Очень личные и очень дорогие, заметьте. Я вынуждена забрать у вас эту карту, но ради памяти моей юной подруги для вас сделаю исключение – но только на один раз. Итак, что бы вы хотели?..

Дальше повторяется разговор у стойки – с той разницей, что слова «эксклюзивно» и «магия» звучат чаще, а в перечислениях ингредиентов ещё больше непонятных названий. Приносят чай, я очень надеюсь, что Сашке хватит ума ничего там не пить, и он, похоже, не пьёт – зато приходит в себя и начинает задавать вопросы. Элис отвечает – так мягко и ласково, будто она действительно разговаривает с самым близким другом.

– А вот наш каталог ароматов, – воркует она. – Очень редкие компоненты…

О каждом из компонентов она рассказывает отдельно и подробно, уже не дожидаясь вопросов. Природные афродизиаки, феромоны, капелька магии – никаких приворотов, конечно, ментальные воздействия незаконны. Но вызвать влечение, усилить желание… К сожалению, гарантировать, что девушка влюбится раз и навсегда, Элис не может, но зато даёт стопроцентную гарантию, что процесс ей точно понравится…

Я, не сдержавшись, фыркаю и тут же чувствую в сумке вибрацию звонящего телефона. Машинально расстёгиваю кармашек, соображаю, что звонить мне прямо сейчас никто не может, но вибрация-то есть…

Прямо передо мной с сердитым бибиканьем проносится машина, обдав смесью снега и грязной воды из лужи. Я ахаю, шарахаюсь в сторону, стираю с лица и куртки – белой, блин! – холодные мокрые капли и осознаю три вещи.

Во-первых, я заслушалась и чуть не шагнула на проезжую часть.

Во-вторых, в сумке тихо, на одной ноте рычит Гошка, а смотрит он при этом на вывеску через дорогу – неоновые завитушки на чёрном фоне складываются в хамелеона, непрестанно меняющего цвета.

В-третьих, Сашка подозрительно долго молчит.

От последней мысли мне резко становится неуютно. Я перебегаю улицу, прижимаюсь к кирпичной стене за углом салона – голос Элис продолжает звучать в наушнике, негромко и убаюкивающе, но стоит мне остановиться, она умолкает. А потом начинает говорить снова – совсем с другими интонациями.

– Здравствуй, милый. Огорчена, да – я ведь просила не присылать ко мне твоих мальчиков, они нервируют моих девочек. Лучше приезжай сам, можно этим вечером, я буду рада… Не твой мальчик? – Она ненадолго умолкает, видимо, слушает собеседника. – Тёмненький, симпатичный, Сашей зовут…

Дальше следует пауза подольше.

– Ну хорошо, не заводись, – примирительно произносит Элис. – Я просто уточнила. Так что насчёт вечера? Я буду ждать, очень-очень…

Дальше она мурлычет про закуски, вино и бельё, а я беру себя в руки и пытаюсь думать логически. Похоже, Сашка прокололся на упоминании Алёны… Ох, как же не хватает вот прямо здесь и сейчас Семёна и Игоряши! Как его вытаскивать-то оттуда? И живой он там, вообще?!

Ответ на последний вопрос я узнаю сразу.

– Сашенька-а, – ласково зовёт Элис. Я слышу какой-то звон, Гошка начинает рычать громче. – Давай, золотце, открывай глазки… Понравился аромат? Вот этот, да? Да-а, этот очень горячий, я его тоже люблю…

В наушнике слышится бессвязное бормотание, потом снова звон, потом шорох. Гошка рычит в полный голос и пытается выбраться из сумки, я машинально придерживаю его ладонью – а он вдруг вцепляется мне в палец зубами и, стоит мне отдёрнуть руку, соскальзывает на тротуар и шустрой красной змейкой взлетает по ступеням крыльца салона. Одновременно под рукавом просыпается Знак Саламандры, опаляет кожу огнём, и я понимаю, что времени больше нет.

Соберись, девочка. Этот парень тебе нужен.

Размашистым шагом поднимаюсь по ступенькам и толкаю стеклянную дверь. Передо мной небольшая приёмная, чёрные стены, как и карточка, расписаны цветными узорами. Слева зеркало, справа – стойка, прямо – полукруглая арка, за которой видно ярко освещённый зал. Девочка за стойкой, симпатичная брюнетка с аккуратным каре, расплывается в профессиональной улыбке:

– Добрый день, я администратор Вера, чем могу…

– Можете, – громко говорю я. – Девушка, пятнадцать минут назад сюда зашёл мой жених и до сих пор не вышел. Где он?

Администратор, не переставая улыбаться, что-то щебечет о неприкосновенности информации о клиентах, но я замечаю, как за её спиной переглядываются две другие девушки. Ещё бы, им Сашка так расписывал про свою «великую любоффф», а тут – я, куртка и джинсы в мокрых грязных пятнах, на лице тоже наверняка пятна, и да, кончики, чтоб их, не запаяны…

Кривлю презрительную физиономию, шагаю к арке, одна из девушек бросается наперерез, заслоняя проход в зал.

– Девочки, не бесите, – прошу ласково. – Где этот кобель?! Урод, блин, только отвернёшься, он уже к каким-то бабам…

На меня начинают оборачиваться. Всего зала мне не видно, но прямо напротив арки стоит стол маникюрщицы под яркими лампами. Мастер от работы не отрывается, а вот клиентка, пухленькая дамочка в рыжих кудряшках, поднимает голову и презрительно кривит личико, становясь похожей на пекинеса.

Администраторы наперебой уверяют, что да, заходил молодой человек, но ничего такого, он просто хотел выбрать подарок. Я снова повышаю голос, надеясь, что за визгом никто не поймёт, как меня трясёт, и несу какую-то чушь насчёт того, что подарки он дарит своим шлюхам и, что если мне не скажут, где он, я вот сейчас пойду и сама его, козла такого, найду. Брюнетка Вера уже открыто переглядывается с коллегами и косится куда-то под стол – чёрт, сейчас же охрану какую-нибудь вызовет…

– Гоша, ищи его! – рявкаю я.

Дракон проскальзывает мимо той девушки, что пытается не пустить меня внутрь, она взвизгивает, шарахается, и я тут же этим пользуюсь. Белая плитка и холодные белые лампы вызывают ассоциации с операционной, спасают только развешанные по стенам картины с разнообразными цветными хамелеонами. Налево – парикмахеры и зеркала, в дальней стене две двери, в углу ещё одна маникюрщица. Мне вдруг становится неуютно от мысли, что в зале семь человек с ножницами в руках – и все смотрят на меня. Гошка красной молнией проносится вправо, взлетает по тянущейся вдоль стены узкой лестнице на площадку над залом, взвивается на перила, сердито свистит, и я бегу за ним, пока не поймали…

Когда я оказываюсь на середине пролёта, дверь на площадке распахивается.

– Что здесь происходит?

Я замираю, хватая ртом воздух. Вышедшая мне навстречу женщина красива настолько, что первым в голову приходит эпитет «нечеловечески». В первый миг мне даже чудится исходящее от неё сияние – светится идеально ровная кожа, светятся идеально уложенные золотистые локоны, светится длинное белое платье, – но ящерка тут же реагирует, вспышка магического тепла проносится от запястья к голове, проясняя мысли. Спецэффекты исчезают, красота остаётся – даже как-то неудобно орать на такую…

Администраторы наперебой начинают объяснять. Элис смотрит на меня, и я ощущаю странное раздвоение – одна часть сознания пытается сгореть со стыда за то, что я тут, вся такая лахудра скандальная, мешаю людям работать, вторая же полнится весёлой боевой яростью и чувствует, как пульсирует на кончиках пальцев магическое пламя.

– Девушка, – ледяным тоном произносит хозяйка салона, – вам лучше выйти. Иначе вас выведет охрана.

– Да щас, – огрызаюсь я. Краем глаза вижу, как в зал проскальзывает пара мужчин в строгих костюмах, но одна я отсюда точно не уйду. – Сашка! Выходи, зараза!

Элис демонстративно переводит взгляд мне за спину, но я не ведусь – вряд ли там что-то интересное, помимо охраны, – а решаюсь на прорыв. На каблуках да вверх по лестнице бежать неудобно, но зато этого от меня не ожидали, потенциальная ведьма ахает и прижимается к стене, а я наконец врываюсь в кабинет и…

Запах специй и цветов. Уютный полумрак. Полукруглый стол. Свечи – почему везде и всегда свечи?! Поднос с чашками и чайником, рядом – каталог и шкатулка с какими-то баночками и пузырьками. Кресло с высокой спинкой у стола и в кресле Сашка: на физиономии идиотская блаженная улыбка, рубашка наполовину расстёгнута, куртка валяется на полу… Гошка уже взобрался к нему на колени, поставил передние лапы на грудь и тычется носом в подбородок, но он не реагирует, пока не ловит мой взгляд. Идиотская улыбка становится шире.

– Ка-тень-ка…

Мне хочется рычать. Подхожу ближе, с размаху залепляю ему пощёчину, так что голова перекатывается по спинке кресла. Он вздрагивает, глядит обиженно – и я добавляю с другой стороны. В кабинет вламывается охрана, я вцепляюсь в Сашкину руку и визжу, чтоб вставал немедленно и шёл домой, щедро добавляя эпитетов разной степени цензурности про него, кобеля, его личную жизнь, каких-то баб и ситуацию в целом. В голове бьётся ледяная мысль, что меня должны видеть и слышать прочие клиентки – убивать на глазах у толпы не станут, хотя Алёне ведь это не помогло…

Гошка рявкает на охранника, протянувшего ко мне руку, и недвусмысленно скалит зубы. Мужик неуверенно оглядывается на хозяйку. Та поджимает губы, указывает взглядом на дверь.

– Нам всем стоит успокоиться, – с мягкой укоризной произносит она, и я снова отлавливаю в себе искры стыда за своё поведение. – Давайте присядем, выпьем чаю…

Ага, понюхаем ещё какой-нибудь дряни.

– Я с тобой, мочалка крашеная, в одном поле не присяду, – шиплю сквозь зубы. – Что ты ему подлила, а?! Гоша, домой, живо!

Охранник уже взялся за ручку двери, но дракон успевает выскользнуть. Снаружи визжат, я тяну Сашку за руку, что ж ты лось-то такой тяжелённый… За дверью снова визжат, Элис нервно оглядывается, Сашка кое-как принимает вертикальное положение, но едва не валится на охранника. Тот машинально подхватывает его, выпустив дверь, и я тут же пинаю её ногой, распахивая во всю ширь.

– Пусть уходят. – От голоса Элис за моей спиной снова веет холодом. – Живо, иначе я вызову полицию.

Мне становится смешно от мысли, что может приехать Князев – вот уж кто будет счастлив нас тут увидеть. Тут же соображаю, что это нервы, что срываться нельзя, надо доволочь этого лося хотя бы до машины и вызывать полицию уже самой – и как так нас отпускают, если эта мымра чем-то накачала Сашку?! Хотя кто его, болезного, знает, может, опять какая-то нестандартная реакция на безобидный чай…

Мы спускаемся, я на автомате продолжаю возмущаться про неверных мужиков, которые как напьются, так сразу налево. Клиентки и мастера продолжают пялиться – кто брезгливо, кто сочувственно. Я очень благодарна охраннику, который поддерживает Сашку справа – одна бы я его не выволокла, он же едва ноги переставляет, словно и впрямь в дымину пьяный. Нас вежливо выводят на крыльцо, вручают Сашкину куртку и напоминают, что видеть нас в салоне не рады, а посему хозяйка очень просит не приходить и не провоцировать. Да со всем удовольствием, мальчики, за километр буду вашу шарашку обходить…

Сашка на морозе слегка приходит в себя и даже придерживает взобравшегося ему на плечи дракона. Я подхватываю его под руку и тащу к машине, с ужасом понимая, что сама водить не умею, а его за руль пускать нельзя ни в коем случае. Так, девочка, сосредоточься, главное – найти ключи и запихнуть его внутрь, а потом…

– Чем-то помочь, деточка? – окликают из-за спины.

Я прислоняю Сашку к машине и оглядываюсь. На тротуаре стоит тётенька за пятьдесят, в розовой спортивной куртке, полосатой шапке с помпоном и с палками для скандинавской ходьбы.

– Спасибо, не надо, – отвечаю машинально, отворачиваясь к Сашке и охлопывая карманы его куртки. Он молча мотает головой, морщится, суёт руку в карман джинсов и протягивает мне ключи. Телефон выскальзывает из того же кармана и падает в снег, какое счастье, что он не остался в салоне…

– Ох, мужики, вечно как напьются, так и никакие, а нам потом разгребать, – сетует за моей спиной спортивная тётенька. Я кривлюсь, тычу в кнопку на брелоке, машина бодро пиликает в ответ, но стоит мне протянуть руку к двери, как на запястье ложится чья-то ладонь.

– На заднее сиденье, – едва слышно говорит тётенька изменившимся голосом и тут же снова начинает причитать про всяких пьяниц, с которыми приличные девушки связываются, а потом страдают. Я вздрагиваю, но переспрашивать и размышлять некогда, ящерка под рукавом нервничает и цепляется когтями. Открываю заднюю дверь и с помощью тётеньки утрамбовываю в салон Сашку. Тот пытается вяло возражать и даже сопротивляться, но тётенька, не прекращая своего монолога, залепляет ему очередную пощёчину, от которой он дёргается, затихает и послушно устраивается на сиденье вместе с Гошкой. Я с облегчённым вздохом закрываю дверь, выпрямляюсь, оборачиваюсь…

Передо мной стоит Маргарита.

– Садись, живо, – командует она, кивая на пассажирское сиденье, сама же уверенно распахивает водительскую дверь. – Ещё живее!

Я полминуты медлю – но, даже если эта ведьма привезёт нас к новым неприятностям, сами мы от старых не уедем. Забираюсь внутрь, едва успеваю захлопнуть дверь, как Маргарита жмёт на газ, и машина стремительно вылетает из парковочного кармана на оживлённую улицу. Я судорожно вцепляюсь в ремень безопасности, в любой миг ожидая удара, но мы умудряемся легко проскользнуть мимо несущихся автомобилей и вклиниться в поток.

– Не бойся, – хмыкает Маргарита, выкручивая руль. – Нам просто надо убраться как можно быстрее, пока не успели прицепить слежку. Магию-то я почую, а вот с людьми выходит не всегда… Сам смотри, куда прёшь, милок, бабушка водить начала, когда ещё твоя мамка не родилась!..

Я кошусь в её сторону и снова вижу другое лицо. Вроде бы почти не меняется – но узнать уже сложно…

– Я хотела спросить, – начинаю нерешительно, но она тут же перебивает:

– Потом спросишь, тут небезопасно. И телефон не трогай, Князь подождёт, он, зараза, терпеливый. Вот расскажу тебе кое-что, сама решишь, с кем делиться…

Гошка на заднем сиденье негромко рычит. Я оборачиваюсь, Сашка садится ровнее, прижимается лбом к стеклу, но тут же морщится, запрокидывает голову и принимается шарить по карманам. Из его носа стекает тонкая красная струйка. Это я ему так врезала или ведьма? А может, от благовоний Элис такая побочка?…

Маргарита косится на Сашку в зеркало заднего вида.

– Ничего, милок, потерпи, – хмыкает она, глядя, как он зажимает нос платком. – Будешь зато знать, как всякую дрянь нюхать.

– Я даже… чай… не пил… – гнусаво бубнит Сашка сквозь платок, и я тихо выдыхаю – похоже, очухался.

– А вот чаю мог бы и выпить, – усмехается ведьма. – Ладно, деточки, не отвлекайте водителя во время движения. Разбиться не разобьёмся, а вот нервы окружающим попортим…

Машина несётся по улицам, явно превышая скорость, Сашка сопит в платок, Гошка пристроился у него на плечах и то и дело облизывает то свой нос, то Сашкино ухо. Я нетерпеливо вздыхаю, прячу телефон в карман и щёлкаю креплением ремня.

Кто бы мои нервы поберёг, а?