После торжественного рукопожатия Князев заявляет, что у него ещё куча дел, и демонстративно лезет за верхней одеждой.
– Было бы побольше времени, – вещает он из недр шкафа, – стоило бы расспросить вас поподробнее. Мы же с вами, Екатерина Павловна, так и не закончили разговор, а с женихом вашим и не начинали даже.
– Да не жених он мне, – огрызаюсь я, вставая и выключая камеру на телефоне.
Случайно попадаю пальцем на иконку диктофона, морщусь и уже собираюсь смахнуть лишнее окошко, но цепляюсь взглядом за дату файла. Князев тем временем выбирается из шкафа с пальто в охапке и насмешливо глядит на Сашку поверх очков.
– Ай-яй-яй, врать в присутствии Саламандры и представителей закона… нехорошо, Александр Евгеньевич.
– Моя личная жизнь, Олег Андреевич, закона не касается, – в тон отвечает тот, сгребая куртку со спинки стула. Потом заглядывает ко мне в телефон. – Чего там?
А там… Я только сейчас вспоминаю, что перед тем, как зайти в канцелярию в пятницу, включала диктофон. Я-то надеялась, что подловлю Алёну на каком-нибудь проколе, а записала в итоге и наш с ней скандал, и момент её смерти, и процесс собственного задержания – вплоть до просьбы дежурного выключить телефон перед сдачей.
Стоит мне объяснить про запись, как Князев, уже распахнувший дверь, оборачивается – пушистый меховой воротник только добавляет сходства с котом, заметившим, как шевелится под одеялом хозяйская нога.
– А ну-ка, ну-ка…
Из динамика доносится дежурное «доброе утро», потом шелест бумаги, щёлканье клавиш, шум машин за окном, Олеся воркует с Гошкой, Валентина Владимировна расспрашивает о Сашке… Собственный голос кажется чужим и неприятным – хуже только снова слышать Алёну и её выпады. Князев косится на меня – ну да, наговорила глупостей, провокаторша доморощенная. Дальше слышу сердитый драконий вскрик, Гошка тут же высовывает нос из сумки, приходится на него шикнуть. Прикрываю глаза: вот ахает Алёна, к которой дракон запрыгнул на стол, вот слышится мягкий удар – это падает на пол её сумка…
– Вот оно!
Останавливаю запись, прокручиваю чуть назад и прибавляю звук, чтобы звон покатившегося по полу флакона стал отчётливее. Капитан отрывисто кивает, продолжая глядеть на телефон, только что ушами не шевелит.
– Это не моё! – кричит Алёна на записи. – Это ты мне подбросила!..
Жалобный писк свалившегося со стола дракона – Гошка воинственно чирикает и пытается выбраться из сумки в поисках неведомых врагов, приходится отлавливать. Треск забарахливших ламп, шум помех, вскрик – на этот раз я совершенно чётко слышу фразу: «Ах ты тварь, да я тебя сейчас!..»
А потом – шум упавшего тела, грохот опрокинутого кресла, несколько секунд абсолютной тишины.
Визг – то ли Юли, то ли Светы.
Невнятный шум – кажется, Валентина Владимировна бросается проверять у упавшей пульс, а я остаюсь на месте, потому что знаю, что никакого пульса уже нет, потому что чувствую…
Сашка протягивает руку и выключает запись:
– Кать, всё нормально?
Я пытаюсь кивнуть и цепляюсь за спинку стула. Меня мутит, и пальцы дрожат, и как-то вдруг очень холодно. Оглядываюсь в поисках верхней одежды, но Сашка первым успевает подхватить мой пуховик, помогает сунуть руки в рукава. У меня начинает болеть голова – кажется, что нужная мысль совсем рядом, нужно только сосредоточиться, и…
Гошка выбирается из сумки на стол, крутит головой, в круглых глазах читается недоумение – похоже, кто-то не узнал себя в записи. А может, услышал что-то, неподвластное человеческому уху? Или вспомнил? И кого конкретно Алёна назвала тварью?..
Князев задумчиво трёт подбородок.
– А перешлите-ка мне эту запись, – велит он. – Есть у меня знакомый человечек, спец по аудиотехнике, попробуем прислушаться получше.
Я киваю и жму нужные кнопки, потом сгребаю дракона в охапку, чтоб сунуть в сумку, причём так, чтобы когти не распороли мне куртку.
– Перед смертью… – говорю медленно, выходя вслед за капитаном из кабинета, – она то ли чего-то испугалась, то ли почувствовала боль… Но следов укола на теле не было, зато были царапины… – Князев оборачивается, высоко задирает брови, переводит взгляд с меня на дракона, и я быстро мотаю головой. – Нет, Гошка её не трогал. Но он за кем-то следил, и там, и потом ещё, когда я разговаривала с адвокатом…
Капитан хмыкает, оттесняет меня от двери и звенит ключами:
– Правильно ли я вас понял, Катерина Пална… Наш подозреваемый – невидимая тварь, которая смазывает когти редким медицинским препаратом?
Смотрит ещё этак, участливо – того и гляди погладит по голове и велит больше отдыхать. В его интерпретации идея и впрямь выглядит бредово. Беспомощно пожимаю плечами, и капитан, убедившись в своём моральном превосходстве, разворачивается и направляется к выходу. По пути он заглядывает в пару кабинетов, отдаёт кому-то распоряжения: почистить и внимательно послушать запись, собрать информацию по препаратам, которые могут усиливать чувствительность к магии, составить список городских ведьм, баловавшихся с приворотными зельями: «Игоряша, вот ты должен помнить – был у нас летом скандал с этими бабками!»
Мы с Сашкой плетёмся следом. Он хмурится и шевелит губами, словно старается что-то вспомнить, я пытаюсь сообразить, есть ли у меня на работе таблетка от головной боли. Гошка возится в сумке, порываясь выбраться наружу, но я его не пускаю – лови его потом по всему управлению…
Сашка вдруг щёлкает пальцами и выпрямляется.
– Есть вид драконов, меняющих окраску, – говорит он вполголоса. – Я для шефа учил недавно. У нас не водятся вроде, но как фамилиара завести кого угодно могли.
– Дикие драконы не становятся фамилиарами, – возражаю я, упихивая Гошкину морду поглубже. – Только местные, специально выведенные.
– Генно-модифицированные, – подхватывает Сашка. – И гены им могут добавлять как от диких драконов, так и… Да хоть от хамелеона! А дрессируются они отлично, и вообще умные. Гоша, сидеть!
Дракон фыркает и пытается просочиться у меня между пальцами. Я снимаю сумку с плеча и впихиваю Сашке, сжимаю ладонями виски – кажется, мозг сейчас взорвётся. Вслед за капитаном мы проскакиваем мимо дежурных на занесённую снегом стоянку и сквозь метель пробираемся к припаркованному в углу двора чёрному джипу. Понятия не имею, что за модель, но Сашка окидывает машину взглядом и присвистывает. Князев оборачивается:
– Вы ещё тут? Катерина Пална, вы бы шапочку, что ли, надели, продует же.
Я мотаю головой – на морозе стало полегче – и глубоко вдыхаю ледяной воздух:
– Про приворот. Насколько такие вещи вообще законны?
Князев шумно вздыхает, отчего снежинки на его воротнике сворачиваются капельками. Потом неопределённо шевелит пальцами.
– Есть некоторая градация, – признаётся он. – На сертифицированные зелья ставится класс опасности, от нуля и до десяти. Слабенькие привороты вполне легально продают, в магазинах розыгрышей или там, к примеру, в интимных товарах, для усиления чувств…
Он косится на Сашку, тот издаёт сдавленное фырканье. Нет уж, не покраснею, и не надейтесь.
– Но такие составы обычно быстро выветриваются, – поспешно добавляет Князев, напоровшись на мой взгляд. – Сутки-двое, не более, да и действуют не на всех. Да не переживайте, найдём мы вашу ведьму. Хотя вы, конечно, поговорите с коллегами, Ильина наверняка что-то упоминала – имя там, адрес…
Я вспоминаю слова Настасьи. «Сильная, опасная дрянь» – так она выразилась. Вряд ли так можно сказать про сертифицированный состав для розыгрышей. А что, если зелье не только сильное, но и нелицензионное? И тот, кто его создал, наверняка не хочет огласки. Если б приворот сработал как надо, то неведомому колдуну или ведьме всё сошло бы с рук, но вот потенциальный жених попадает в больницу, там делают анализ – и тут точно начнутся разборки. Жертва почти что отравления может даже пойти в полицию, а там станут задавать неудобные вопросы, а если Алёна проговорится, у кого приобрела флакончик, то это может вредно сказаться на бизнесе…
А домашние драконы действительно бывают очень умные. Правда, есть ли среди них ядовитые?..
Сильная ведьма, промышляющая нелицензированными приворотами и владеющая ручным драконом-убийцей. Ядовитым и невидимым. Я гляжу на лицо Князева, исполненное ангельского терпения, и понимаю, что вслух этого говорить не буду.
– Поговорим, – бурчу я. При мысли о том, как мы вломимся в канцелярию, голова начинает гудеть сильнее – это ведь придётся сперва им всё объяснять, а потом только задавать вопросы… Сколько ж времени уйдёт! – Кстати, а почему ведьма, а не колдун, что за шовинизм?
– Ну… – Князев разводит руками. – Как-то традиционно сложилось, что привороты – дело женское. Мужчины, когда пытаются привлечь внимание дамы, нарушают закон иными методами – но это не ко мне, это у коллег в соседнем отделе.
Он кивает в сторону окон управления, и я едва удерживаюсь от того, чтобы повернуть голову. Вопросы задавать больше не хочется, да и вряд ли капитан полиции намекает на котлеты и вымытую посуду, скорее уж, на маньяков. Машинально потираю руку с прячущимся под рукавом Знаком, Князев следит за моим жестом, потом снова вздыхает, снимает очки, блестящие капельками растаявшего снега, и принимается их протирать.
– Между прочим, – говорит он нейтральным тоном, – некоторые, кхм, жертвы элементалей добровольно отдавали инициативу полиции и присоединялись к процессу только в конце, для вызова собственно Саламандры. Всем удобно, профессионалы работают, случайных людей не заставляют возиться с уголовщиной, а задание выполнено… Но это, насколько я понимаю, не наш вариант?..
Я первой отвожу взгляд. Да уж, вариант соблазнительный. Страшных снов мне больше не снилось, а если Князев найдёт убийцу сам, мне, в самом деле, не придётся напрягаться. Но стоит лишь подумать о том, чтобы отступить, внутри становится холодно и неуютно. И ведь всегда остаётся шанс, что Саламандры действительно следят за своими представителями через Знак…
– Не наш, – вместо меня отвечает Сашка. – Кать, если мы хотим успеть за анализами, то пора ехать, а то врач только до одиннадцати обещал быть.
– Правильно, – подхватывает Князев. – Вам пора ехать, мне пора ехать. Узнаете что-то – звоните-пишите… Лучше пишите, у меня важная встреча. – Он лезет в машину, хлопает дверью, но почти тут же опускает стекло. – И повторяю – никуда! Без меня! Не соваться! Всё согласовывать! А если вы, Екатерина Павловна, начитались-насмотрелись детективов для… – Он шевелит губами, подбирая эпитет. – Скажем так, для девочек. Так вот – почитайте заодно про ошибку выжившего. И подумайте, сколько девочек реально сумело бы выжить в ситуациях, с которыми сталкиваются героини книг и фильмов. – Он поджимает губы с видом, будто вспомнил что-то неприятное, потом глядит на Сашку. – Вы уж, Александр Евгеньевич, присмотрите за барышней, если всё-таки планируете в женихи. А то ведь мало ли что…
– Так точно, товарищ капитан, – хмыкает Сашка. Я пихаю его локтем, но, пока подбираю достойный ответ, Князев поднимает стекло, и джип с рёвом уносится со стоянки.
Шовинисты.
Я ловлю себя на желании взять и раскрыть дело в одиночку всем назло, но тут же гоню эту мысль подальше. И вообще, глупо отказываться от помощи человека с машиной, и пусть до неё брести минут пять по нечищеному снегу, это всяко быстрее, чем на автобусе.
Так, сперва едем за анализами, потом надо будет поговорить с Настасьей и расспросить народ насчёт гадалки…
Блин, гадалка же!
– Мы не сказали ему про Маргариту! Может, позвонить?..
Сашка щурится вслед уехавшему джипу.
– Да ну к лешему, – решительно говорит он. – Потом скажем, когда на работе со всеми поговорим, ничего не случится, если он о ней узнает вечером. Всё, давай в машину, и хоть капюшон надень, а то уши отморозишь.
Я ещё полминуты сомневаюсь, а потом смаргиваю налипшие на ресницы снежинки и лезу в салон.
Главное, чтобы до вечера действительно ничего не случилось.
Шеф нашему появлению радуется – на столах уже высятся стопки документов. Мы переглядываемся и молча соглашаемся, что расследование может немножечко подождать. Разве что отправляем Князеву фотки полученных от врача заключений – всё-таки точно приворот, и сильный – и в ответ получаем стикер с поднятым большим пальцем.
А теперь – работа, работушка, как же я по тебе соскучилась…
Новость о нашем возвращении до обеда успевает облететь всё здание, и ровно в час у Сашки звонит внутренний телефон. По громкой связи я слышу Валентину Владимировну. Сперва она, конечно, интересуется его самочувствием, потом осторожно спрашивает про меня, потом намекает, что нас очень будут рады видеть на чай. Сашка корчит мне рожу, и я зажимаю рот ладонью, чтобы не фыркать. Мы ещё по дороге поспорили: он уверял, что канцелярия непременно сделает первый шаг к примирению, а я, как обычно, сомневалась и опасалась – я ж страшная ведьма, все дела…
Мы спускаемся на первый этаж и переживаем первую волну неестественно бурной радости. Нам наливают чай, угощают конфетами и бисквитами, расспрашивают, ахают… Говорит в основном Сашка, он отлично умеет болтать интересно, но так, чтобы не ляпнуть лишнего. Я изредка вставляю реплики и перебираю в уме список вопросов.
Вот разговор наконец-то переходит на Алёну. Врать коллегам и пытаться вытащить из них нужную информацию обходными путями мы сочли плохой идеей, так что решили говорить как можно ближе к правде – мол, мы помогаем полиции искать убийцу. И ведь нельзя забывать, что этот самый убийца вполне может оказаться среди тех, кого я знаю. Бр-р-р, как подумаю, мороз по коже…
– Мы вчера на похоронах были, – вздыхает Валентина Владимировна. – Такая молоденькая, жить и жить бы ещё…
– Гадалка у неё, похоже, так себе, – замечает Света, – раз не знала про смерть.
– Она же про любовь гадала, – напоминаю я.
– Про любовь тоже наврала. – Олеся многозначительно смотрит на нас с Сашкой, я притворяюсь смущённой, он ухмыляется. – Да и Алёна сама говорила, что с четырьмя парнями рассталась из-за неё, ни с одним долгих отношений не вышло.
Я расспрашиваю про парней подробнее, делая мысленную пометку рассказать капитану и об этом. Может, и нет никакой ведьмы, просто кто-то проявил ревность… Хотя, конечно, если верить Князеву, мужчины выбирают другие методы, но вдруг?..
Увы, разговор почти ничего не приносит – о бывших Алёна не особенно распространялась, да и о нынешнем упоминала вскользь, без эмоций. Зато выражала всяческие восторги по поводу Сашки, вплоть до самого последнего дня. Странно, что при этом она болтала с Морозовым…
– С Морозовым, – Олеся косится на коллег, но решается, – у неё совсем другие дела были.
Валентина Владимировна осуждающе качает головой, но тут вступает Юля:
– Я слышала, как они болтали. Обсуждали план… Короче, хотели, чтобы ты уволилась, сама. Мне даже кажется, что это он ей подал идею, ну, разболтать про тебя… – Она глядит смущённо и виновато. – Мы не хотели верить, правда. И в то, что ты Алёну могла убить, тоже. Ну я так точно не верила! И про Сашу… – Она опускает взгляд, но тут подхватывает Света:
– Да он прямо просил Алёнку хвостом покрутить, чтобы вас рассорить! Она и рада стараться, дурочка.
Я оставляю комментарии при себе и даже не кошусь на Сашку, только изображаю благодарную улыбку:
– Думаете, он мог ей и приворотное зелье принести? Он же вроде как специалист по ним. А потом…
Фразу «сам её и убил» я не договариваю – слишком уж бредово она звучала бы. Хотя кто знает, не стоял ли наш дорогой Сергей Олегович за дверью, когда мы ругались с Алёной?.. Девчонки переглядываются, и я вижу на их лицах почти то же выражение, что было у Князева при прослушивании записи. Ох, не только мне хочется поиграть в детектива…
– Глупости, – сердито говорит Валентина Владимировна. – Серёжка, конечно, бестолочь, но не настолько, чтоб так подставляться. Да и какой он специалист, по бумажкам только. А зелье она могла и у своей гадалки купить.
Увы, рассказать о гадалке подробнее никто не может, Алёна не упоминала даже её имени. Однако идея поискать объявления всем нравится, а когда я сетую, что понятия не имею, откуда начинать поиски, мне торжественно обещают исследовать все подходящие для объявлений сайты и опросить всех подружек в поисках рекомендаций. Валентина Владимировна только головой качает.
– Лучше бы у её родителей спросить, – замечает она. – И про гадалку, и про парней… Да с этим, наверное, полиция справится лучше. Мать-то её вчера всё повторяла, что добьётся для убийцы максимального наказания, а то и…
Она отмахивается и умолкает. Да уж, если родители Алёны считают виноватой меня, то разговаривать вряд ли станут – а ведь идея хорошая.
Напоследок мы пытаемся обыскать кабинет – вдруг флакончик всё-таки куда-то закатился? Гошка принимает в поисках живейшее участие, носится по столам и под столами, однако результата всё это не приносит. Распрощавшись с девочками и пообещав держать их в курсе, мы возвращаемся в свой кабинет.
– Итог неутешительный, – говорит Сашка. – Зелья нет, гадалки нет, зато в список подозреваемых попали какие-то левые парни, да ещё Морозов.
– С парнями, мне думается, лучше справится Князев, – говорю нехотя.
– Сдаёшься? – тут же интересуется Сашка, присаживаясь на край моего стола.
Я отмахиваюсь:
– Нет, но… Хочется ведь, чтобы как в кино. Поговорили со свидетелями, тут же нашли нужные улики, за сорок минут серии все преступники найдены.
– Даже Шерлок Холмс не справлялся за сорок минут, – возражает Сашка. – Ты неправильные сериалы смотришь. К тому же… – Он хищно щурится в сторону двери, за которой ждёт своего часа кофейный автомат, и я добросовестно киваю.
Вечером нас ждёт допрос ещё одного свидетеля.