С оживлённого проспекта мы сворачиваем на узкую улочку с домами ещё довоенной постройки, ведущую к Кремлю. Некоторые здания закрыты цветными полотнищами с нарисованными фасадами, другие покрашены розовым и жёлтым – только та стена, что выходит на улицу, – третьи удивляют контрастом современной отделки со старыми архитектурными формами. Плитка на тротуаре ровная, зато асфальт в свежих заплатках – хорошо уже, что не ямы. Реконструкция исторического центра носит хаотический характер, однако чем больше красного кирпича мне видно впереди, в просвете между домами, тем приличнее выглядит окружающая реальность: и дорожки выравниваются, и разметка новая, и туристические автобусы вдоль главной городской площади в очередь выстроились…

– Спрашивай, – разрешает Маргарита, когда мы переходим улицу с автобусами.

Я молча пожимаю плечами. Мощёная дорожка тянется вдоль Кремлёвской стены, кладка выглядит такой новой, что кажется игрушечной: мелкие кирпичики подкрашены тёмно-красным, более крупные камни в основании стен – белым, между камнями аккуратным пунктиром светлеют линии раствора. Газончики, подстриженные ёлочки, ажурные скамеечки – и ощущение исторической бездны под ногами, наполненной кровью, смертью и непростыми решениями.

Если боевую крепость, выдержавшую не один штурм, завернуть в газончики, она не перестанет быть боевой крепостью.

С ведьмой, надевшей каблуки и деловой костюм, та же история. Милым дракончиком её не изменить.

– Что вам нужно?

Она пожимает плечами.

– Я думаю, ты знаешь. Ты ведь хочешь того же.

– К Князеву идите со своими загадками, – ворчу я, но уже без прежних эмоций.

Бахти тихонько урчит мне в ухо, я запоздало вспоминаю, что он вроде как умеет утешать и успокаивать. Вот и бери после этого на руки чужих милых дракончиков.

– Не могу. – Голос ведьмы звучит серьёзно. – Если вывалить на него или даже на тебя всё, что я знаю, вы натворите дел похлеще, чем все его ученики, вместе взятые.

«Его» она выделяет интонацией, и я вдруг соображаю, что про Учителя узнала совсем не от Маргариты и с ней этого не обсуждала. Откуда эта информация у неё? Спросила у Кощеева? Выяснила сама? А может…

– Тогда идите и спасайте мир сами. Как Супермен. Красный плащ, трусы поверх штанов, вот это вот всё.

Ведьма аж с шага сбивается, а потом заливается смехом. Я пресекаю попытку Бахти жевать уже мои волосы, снимаю его с плеча и протягиваю хозяйке. Дракон сопротивляется, цепляется за рукав прозрачными коготками и пытается обернуть хвост вокруг запястья. Некстати вспоминается разговор с Лизой про неведомых зверушек – крыска-альбинос с крылышками как раз ни на одну из существующих официально пород не похожа.

– У меня нет такой силы, – говорит Маргарита, отсмеявшись. – Я могу давать советы и…

– Толку с ваших советов, – бросаю я зло. – Беду она чует… Если б Сашка не успел отобрать у сестры эту несчастную солому, она могла погибнуть. Конкретнее нельзя было сказать ещё вчера? И про лагерь вы ведь знаете уже, да? Кто мешал предупредить, раз уж у вас пророческий дар?

Ведьма усмехается.

– Если б твой Сашка, – говорит она размеренно, – не ночевал сегодня у тебя, он сидел бы сейчас в камере с наставником вместе и уж точно сестру спасти не успел бы.

Я с трудом сдерживаю желание поёжиться. Хочется возразить, что Сашка прекрасно поехал бы вечером домой, но я и сама понимаю, что он, скорее, напросился бы с Кожемякиным в дозор. Сидели бы на берегу, обсуждали коварных баб…

Маргарита словно в ответ на мои мысли кивает.

– А про лагерь я не знала, – добавляет она. – Предвидение – это тебе не картинки в интернете искать по запросу.

– «Горячо – холодно»? – хмыкаю я.

– Именно. От меня он прячется, зараза, поэтому я не могу идти спасать мир – почует. А на тебя ориентироваться удобно, тебя он видел и не боится. Но если ты будешь знать слишком много, выдашь себя и меня. А так я могу следить за тобой и вмешаться в нужный момент. Как в прошлый раз.

Я прижимаю кончики пальцев к вискам.

– Очень похоже, – говорю медленно, – на рыбалку на живца.

– Скорее, на фонарик удильщика, – поправляет она. – Ты светишься, ты движешься, ты интересуешь всякую глубоководную пакость. А я сижу в темноте в засаде. Только мне, в отличие от рыбаков из Особого отдела, совсем не нужно, чтобы тебя сожрали, а ведь они занимаются тем же. Не зря выдали тебе документы, а?

Я передёргиваю плечами и отгоняю мысль о кишащей хищниками тьме. Наверное, нужно обидеться, но шило чувствует себя увереннее от осознания, что где-то кто-то сидит в засаде.

Вот только сидеть в темноте может много кто – и не обязательно друг.

– А что, если рыбка окажется чересчур крупной? Удильщика тоже есть кому сожрать.

– Рыбка очень крупная, – соглашается Маргарита. – Поэтому нам нужен фонарик помощнее.

Она останавливается, кивает в сторону сквера – и только сейчас я вспоминаю, что именно там стоит.

Красный, чтоб его, Камень.

След от Знака Саламандры под рукавом начинает чесаться. Медвежья лапа тихонько вибрирует, но почти сразу успокаивается.

– Я к ним не полезу, – говорю охрипшим голосом. – Мне прошлого раза хватило за уши. Идите к лешему с вашими манипуляциями, хотите элементалей – вызывайте элементалей. Пусть вас и испепеляют.

– Меня не испепелят, – как ни в чём не бывало говорит Маргарита. – Но пошлют. А тебя вроде как пригласили поучаствовать в веселье, имеешь право задавать вопросы.

Вопрос в голове сейчас крутится только один – тот, что успел задать мне Сашка.

Какого хрена вообще происходит?!

Маргарита смотрит на меня. Камень, кажется, тоже смотрит: здоровенная круглая зараза, неровная тёмно-серая поверхность искрится на солнышке крупинками, отпечаток ладони – как ярко-алый недобрый глаз. Постамент под ним облицован белой мраморной плиткой и заставлен свечками всех цветов и размеров. Горят все, ни одна не погасла, хотя язычки пламени пляшут на ветру и порой наклоняются почти горизонтально.

– Я хочу задать вопросы вам, – говорю медленно. – Я о вас ничего не знаю, шрам от Знака ничего конкретного не значит и помощь в деле Элис тоже. Вы прячетесь от элементалей, Особого отдела и полиции. Кто вы? Зачем вам в это лезть? И почему, в конце концов, не влезть официально? Я даже не знаю, почему Маргарита!

– Потому что Терехова, – усмехается она. – Мне всегда нравилась Миледи – и до сих пор раздражают разнообразные д’Артаньяны.

Я с трудом соображаю, что она имеет в виду кино. Тайный агент кардинала, убийца, воровка… Хотя окружающие её мужики не сильно лучше.

– И кто в таком случае Ришелье?

Она отмахивается, мол, не стоит понимать буквально, отводит взгляд и против ветра щурится на макушки деревьев над крышей кремлёвской башни. Я рассеянно думаю, что, если бы крепость была боевой, все насаждения вокруг вырубили бы назло врагам.

Только современным врагам нет уже дела ни до деревьев, ни до крепостей. А до ведьм?

– Ну хорошо, – говорит наконец Маргарита. – Кое-что я тебе расскажу. И в первую очередь – нет, я у него не училась. Идём, прогуляемся ещё, это долгая история.

Я отворачиваюсь от Камня и иду дальше, по огибающей Кремль дорожке к набережной, мимо детской площадки, мимо голых пока ещё клумб, мимо реки, мостиков, скамеек, палаток, редких гуляющих граждан – и слушаю.

Её учила бабушка, деревенская знахарка и гадалка. Внучка не особенно интересовалась магией, идеалы и мечты у тогдашних детей были совсем другие и не было ещё сказок ни о Гарри Поттере, ни о Ночном дозоре. Но о том, что старенькую бабушку нужно слушать и уважать, а на каникулах приезжать в деревню помогать, пионерка и отличница Машенька помнила.

Бабушка, к слову, не особенно и настаивала на изучении тайных знаний. Объясняла, зачем в огороде лекарственные травы, записывала рецепты вкусных чаёв, напевала колыбельные, рассказывала сказки – весёлые и страшные, серьёзные и шутливые. Показывала, где лежат книги, мол, захочешь, так прочтёшь, если время и желание будут…

Время и желание появились позже, когда уже после бабушкиной смерти у младшего лейтенанта милиции Марии Тереховой проснулся наследственный пророческий дар. Словно рычажок в голове повернулся, и все сказки, в которые вовсе не верила девочка-школьница, вдруг стали инструкциями по выживанию для молодой ведьмы в мире без магии: как прятаться и не попадаться, как сладить с собой и не сгореть, как помогать людям и не пугать их лишними знаниями.

– Костик меня ещё до Контакта нашёл. – Маргарита слегка улыбается воспоминаниям и поправляет волосы. – Сперва присматривался, знакомился, даже замуж звать пытался. Отказала. Всем отказывала. Я ж капитан уголовного розыска, круче только яйца, какое тут ещё замуж. А этот ещё и врёт.

– Не любил? – без особого интереса уточняю я, провожая взглядом идущую вдоль набережной пару.

– Любил, – вздыхает она. – А про Особый отдел сразу не рассказал, всё надеялся, как это у них принято, подловить. А не на чем было ловить. Чуять-то чуял, а поди докажи.

Семейные секреты потомственная ведьма раскрывать не спешила. Да и было тех секретов немного – до Контакта дар работал, скорее, как компас. Направление есть, сбиваешься с него – сразу чуешь это, но вот что в том направлении ждёт, надо соображать головой, проверять, перепроверять. Бабушка учила её гадать и лечить, но ни карты, ни руны, ни кофейная гуща прямо на преступника не укажут, а с зельями, как и с кулинарией в целом, особенно не сложилось. Ну разве что эликсир на редких травах, замедляющий старение, освоить удалось на отлично.

– Рецепт не дам, – опережает она мой вопрос. – Там такие заклятия – неподготовленный мозг свернёт влёгкую. Потом, как натренируешься. – Она снисходительно хмыкает, потом вздыхает. – Та дурочка из салона могла бы освоить. Но не попалась она мне вовремя.

На эликсире Кощееву в итоге и удалось подловить своенравную ведьму. Можно менять место жительства и работы, благо страна большая, можно дурить головы молодым начальникам, можно аккуратно переписывать год рождения в документах. Но если в семьдесят хочешь выглядеть на сорок, со старыми знакомыми лучше не встречаться.

Особенно с теми, кто владеет магией.

– На колдовстве он меня так и не поймал, зато собрал папочку насчёт подделки документов и пригрозил отправить людям, на которых повлиять не получится. Как оказалось, следил за мной по всему Союзу, зараза въедливая. Вроде и не особо много нарушила, только возраст скрывала, а по совокупности вышла опытная рецидивистка с фальшивыми документами.

Она как-то невесело усмехается, и я предполагаю:

– Опять замуж звал, опять отказала.

– Отказала, конечно, – спокойно соглашается она. – Шантажировать он меня ещё будет. Но хода делу он так и не дал, видно, всё-таки любил. Пообещал, что будет следить и дальше, велел не нарываться. Я и не нарывалась.

…До тех пор, пока одиннадцать лет назад, озверев от собственной беспомощности при попытке поймать маньяка, не обратилась к Саламандре.

– Сама к нему полезла, дура старая. Одной ногой на пенсии уже, мальчики мои меня б на дело и не взяли, хоть и майор, и начальник отдела, и ведьма – я ж честная была, сразу после Контакта призналась и зарегистрировалась. Решила: ну кто на старуху подумает? А я подберусь поближе, разведаю аккуратно, я ж и маскироваться научилась…

Из своих никто и не подумал, что товарищу майору с её опытом и умом хватит бабьей дури одной соваться к предполагаемому магу-убийце. А вот Кощеев следил за дамой сердца не зря.

– Найти его домишко у меня получилось. Войти тоже, сила Саламандры помогла пробить щиты. А вот выйти… Попалась, короче. Ни вырваться, ни Саламандру позвать…

Она поджимает губы и медлит, прежде чем рассказывать дальше. Жертва из сильной ведьмы получилась бы отличная. Однако старого колдуна её способности заинтересовали: ученик-маньяк, несмотря на преданность и старательность, сложную магию не тянул. Попытался договориться по-хорошему, мол, ты мне поможешь, я тебе дам знания, силу и что угодно ещё. Был послан. Попытался угрожать – результат аналогичный.

– Тогда он решил, что ему непринципиально, чтоб новое тело было именно мужским, – горько усмехается она. – Можно и в бабу вселиться, дело того стоит. Только силёнок маловато оказалось, Знак его не пустил, да ещё ученичок заартачился: ему-то мозги промыли, что он получит силу учителя и станет крутым магом, а тут такой облом. Пока они препирались, пока нашли компромисс – и тут вломился Костик с моими мальчиками, он, как оказалось, на меня следящий амулет повесил. Успели, в общем. А Саламандра разбираться не стала, я ей и слова не сказала – как полыхнуло, и арестовывать некого.

Лечиться после попытки подселения зловредной сущности пришлось ещё полгода. Товарища майора за это время благополучно отправили на пенсию, она и не возражала. Впрочем, и в этот раз ни Особому отделу, ни лично Кощееву ничего не обломилось.

– Я долго потом чувствовала его внимание, – негромко произносит Маргарита. – Через сны звать пытался, паскуда, смеялся, что я против него не выстою. Закрылась, сменила имя, наставила щитов… Отвязался. Вроде бы. Только гадить не перестал, и не поймаешь его…

Мы возвращаемся к скверу и Камню. Драконы, каждый в своей сумке, притихли, словно тоже слушают, ветер пригнал тучи и спрятал солнце, с реки тянет сыростью.

– И почему вы не хотите участвовать в работе Особого отдела официально? – спрашиваю я наконец. – Всё равно ведь хотите его остановить. Ну да, у них правила и отчёты, но вы ведь всю жизнь с ними работали, вряд ли так уж это мешает. И с поклонником тоже можно объясниться, взрослые ж люди.

Она жёстко усмехается.

– Объясниться можно. Вот только в прошлый раз… – Она набирает побольше воздуха и задерживает дыхание, прежде чем признаться. – В прошлый раз…

В прошлый раз запертый элементаль сумел-таки взять контроль над упрямой ведьмой. Ненадолго, но пары минут хватило как раз на то, чтобы влепить струёй пламени по ворвавшемуся в дом отряду освободителей.

Кощеев выжил.

Ещё двоих спасти не удалось.

– Я, Катенька, не хочу, чтобы он снова меня перехватил. Чтоб с моей силой смог кому-то навредить. Элементалей, говоришь, вызвать? Я пробовала. Много раз пробовала. Пока не явилась Саламандра и не объяснила популярно: ни силы, ни помощи от них мне не будет, дело это не моё, да и ресурса организма не хватит, чтоб снова удержать Знак.

Некоторое время мы молчим. Вот она, мотивация, вот они, цели. И вроде бы всё гладко сходится…

– С чего вы взяли, что они станут разговаривать со мной? Ундина мне в прошлый раз тоже заявила, что это не моё дело.

– Уже погибло три человека, – возражает Маргарита. – Они не контролируют его действия. Он дойдёт до массового жертвоприношения раньше, чем Особый отдел начнёт чесаться. Но ты способна принять их магию, а я действительно не потяну.

Я спотыкаюсь на попытке пересчитать.

– Почему три? Кто-то из лагеря?.. Лерка ведь жива.

Маргарита бледно улыбается.

У меня звонит телефон.

Я медленно подношу трубку к уху, не отводя взгляда от ведьмы.

– Да?

– Фамилии Вихрова и Колобаева тебе о чём-то говорят? – интересуется Князев.

Я хмурюсь, качаю было головой, но Маргарита меня опережает:

– Милана и Аня. С курсов.

Я прижимаю ладонь к губам, сквозь пальцы прорывается невразумительный писк. Ведьма мягко берёт меня под локоть, подводит к скамейке, я хватаюсь свободной рукой за спинку, но не сажусь. Князев, похоже, услышал Маргариту и потому моего ответа не дожидается.

– Родственники вызвали полицию с разницей в полчаса. – Он делает короткую паузу и добавляет: – Не успели. Дела скинули мне, картина, говорят, примерно та же: мёртвая девица, свечка, пепельница, солома.

– Наушники? – уточняю я окончательно севшим голосом.

– Наушники, – подтверждает Князев.

Вот вам и «Кукла колдуна».

Некоторое время мы молчим, я слышу в трубке невнятный шум, словно Князев тоже на улице.

– Я в это не верю, но спросить обязан, – говорит он. – Описание того ритуала ты ведь никому, кроме меня, не показывала?

Я мотаю головой, но тут же вспоминаю вчерашний вечер. Ни о музыке, ни о заклинаниях, ни о драконитах я не говорила – но что, если именно мои слова о соломенных куклах вызвали любопытство и заставили девчонок разыскать подробности?..

Это интернет.

Из него ведь ничего не пропадает навсегда.

Князев на мои сбивчивые объяснения шумно вздыхает. Я слышу хлопанье двери, потом урчание мотора.

– К делу не пришьёшь, – нехотя говорит он наконец. – Еду общаться с твоей будущей родственницей, будь на связи, возможно, придётся тоже подъехать. И расспроси свою ведьму поподробнее, вдруг поможет.

Он отключается. Я всего-то на секунду прикрываю глаза, чтобы привести в порядок мысли, а когда открываю – Маргариты рядом уже нет.

И дракона её нет.

И людей вокруг.

Только Камень смотрит на меня, как легендарный циклоп, единственным алым глазом, и пламя расставленных вокруг него свечей всё так же колышется на ветру.

Это глупо.

Я точно знаю, что пожалею.

Я даже могу себе представить, что мне скажет Князев, а Сашку вообще, наверное, удар хватит.

Я медленно подхожу к Камню, протягиваю руку и касаюсь выдавленной на его боку ладони – она тёплая и гладкая.

Приходите.

Поговорим.

Мне нужно знать.