Влад таращится на портал как заворожённый, даже рот раскрыл. Да уж, впечатлений у кого-то на сегодня…

Хватаю его за рукав, разворачиваю к себе лицом.

– Валим, живо! – Он не спешит слушаться, приходится хорошенько встряхнуть за плечи. – Она призвала драконов!

На лице парня проявляется работа мысли, но шестерёнкам в его голове явно не хватает смазки. Было б ещё время на разговоры…

Цапаю его за запястье и натурально тащу за собой обратно в лес – за спиной сквозь шелест рогоза уже слышатся крики, похожие на птичьи. Понятия не имею, кого там принесёт порталом, но встречаться лицом к лицу со стаей дезориентированных тварей совсем не хочется.

– Катерина… – Влад спотыкается, запинается, охает и пытается отобрать у меня руку. – Да Катя, блин!

– Тихо.

Выпускаю взъерошенного практиканта, оборачиваюсь через плечо. Реки уже не видно, но звуки из-за зарослей доносятся весьма характерные: сквозь вопли и хлопанье крыльев слышны хруст и чавканье.

Влад тоже прислушивается, и любопытство среди его эмоций преобладает так явно, что я снова дёргаю его за рукав.

– Даже не думай, они там точно не черемшу жрут. Надо уйти подальше, пока не заметили.

Практикант вздыхает, но всё-таки идёт за мной по тропинке.

– Интересно ж, – поясняет он на ходу. – Новый вид наверняка, сделать бы фотки, а лучше видео…

Как по мне, лучше уж остаться без фоток, чем стать обедом. В какой стороне шоссе, я запомнила весьма условно, но тропа так или иначе должна идти либо к нему, либо к какому-то жилью, и меня устраивают оба варианта. Десять минут торопливым шагом под аккомпанемент чавкающей грязи идём в горку, это хорошо, это значит, мы удаляемся от реки, вон уже виднеется просвет между деревьями, а за ним…

Река.

Я останавливаюсь, пытаясь сообразить, как так вышло и куда нас завёл мой географический кретинизм. Задумавшийся Влад по инерции делает ещё несколько шагов – на один больше, чем надо. Пропитанный талой водой грунт коварно уползает из-под ног, практикант неловко взмахивает руками, роняет копьё, плюхается на задницу и на ней едет вниз метра полтора к очередной отмели, поросшей тонкими деревцами. Я зажмуриваюсь и вжимаю голову в плечи, но сдавленный мат снизу оповещает, что пациент, скорее, жив.

– Ты цел?

Влад кое-как поднимается на ноги, потирает ушибленное, делает неубедительную попытку отряхнуть брюки – с утра они были бежевыми, но сейчас уверенно мимикрируют под армейский камуфляж пустынной расцветки. Морщится, глядит на меня снизу вверх.

– Вежливо ответить или честно?

Сформулировать «честно» я и сама могу. Берег здесь сильно выше, а на противоположной стороне вообще обрыв в два человеческих роста. Приподнявшись на цыпочки, я вижу, как метрах в тридцати справа река врезается в него и поворачивает почти под прямым углом, убегая к месту нашей встречи с Ундиной. Последняя вершина треугольника – вот эта самая отмель, на которую свалился Влад, а тропа просто соединяет два удобных для рыбалки места чёртовой гипотенузой и убегает дальше в лес, возможно, что к шоссе.

Или нет.

Пытаюсь свериться с картой – сети опять нет, но изображение сброситься не успело. Вот этот самый изгиб реки, вот дорога, и шли мы в целом правильно, а теперь надо налево и до моста…

Я поднимаю голову и забываю, как дышать.

Над водой летят драконы.

Ярко-розовые, с длинными белыми шеями и чёрной каймой на крыльях, они ужасно похожи на фламинго – размером со страуса. Вот только ни тем, ни другим тут взяться неоткуда.

Практикант ловит мой взгляд, оборачивается и выдыхает что-то неразборчиво-нецензурное. Драконов пять штук – мне казалось, в портале мелькало больше, но нам сейчас и этих хватит. Они с шумом и плеском опускаются на воду у самого берега, встряхиваются, топорщат тонкие длинные шипы вдоль хребта, щёлкают клювами – ни фламинго, ни тем более страусам такие размеры и не снились, целый кокос расколоть можно. Нас «птички» пока не видят за деревьями, но это явно ненадолго.

Я пытаюсь по возможности неслышно прокашляться и шиплю сквозь зубы:

– Сюда иди, живей!

Практикант вздрагивает и понятливо отступает к склону, но на полпути начинает шарить в карманах, не отрывая взгляда от плещущихся тварей. Лучше б под ноги смотрел, бестолочь, сейчас же снова грохнется!..

Очень хочется рявкнуть, но громкий звук наверняка привлечёт внимание, и я крепче сжимаю губы. Влад добывает телефон, всё-таки делает несколько снимков, разворачивается, хмурится – в слое прошлогодних листьев и снега после его стремительного спуска остался выразительный след, этакая грязевая горка. Вдоль неё заметны несколько подозрительно ровных ямок, в которых угадывается грубое подобие ступенек, однако подняться по ним можно только в сухую погоду. И никаких кустов, за которые можно было бы схватиться…

Я подбираю копьё, чтоб предложить его в качестве посоха, но Влад уже оглядывается по сторонам, замечает на растущей рядом берёзе толстую сухую ветку, полуобломанную у основания, хватается за неё обеими руками и тянет на себя. Та неожиданно легко поддаётся – и с громким, мерзким хрустом валится на землю.

Драконы перестают плескаться, разворачиваются и тянут шеи в нашу сторону – все пятеро сразу. И мою команду «Наверх, живо!» они явно воспринимают на свой счёт.

– Влад!

Голос срывается на писк. Парень всё-таки делает попытку вскарабкаться на склон с помощью своей ветки, снова скользит, падает на четвереньки, вцепляется в конец протянутого мной копья – и я запоздало соображаю, что весу в нём если и меньше, чем во мне, то ненамного.

Я умудряюсь съехать-сбежать по грязи на ногах, только в самом низу запинаюсь о корень, и меня швыряет вперёд – не падаю, но впечатываюсь в ледяную грязь склона левой ладонью – и тут же прямо перед собой вижу серые пупырчатые лапы с кривыми чёрными когтями.

Копьё в правой руке легонько вибрирует.

Амулет за единый миг нагревается так, что обжигает.

Я не думаю о том, что делаю, вообще. Просто отталкиваюсь от земли, вцепляюсь в древко обеими руками и резко выпрямляюсь, посылая копьё вперёд и вверх.

Мимо лица, очень близко, пролетает чёрный клюв, а потом меня дёргает влево так, что я охаю от боли в запястье и выпускаю древко. Визг раненой твари ввинчивается сквозь уши прямо в мозг, я падаю на колени, вспышка, искры, концентрированный запах сирени…

– Катя!

Меня хватают за локоть и тянут вверх и назад. Проморгавшись, соображаю, что Влад рядом и всё ещё живой, а ещё он успел завладеть копьём и, стоит мне подняться, делает шаг вперёд, загораживая меня от драконов. Те в ответ распахивают крылья и надуваются: шипы и пластины, заменяющие им перья, встают дыбом, получается большой розовый помпон на длинных ногах. Со стороны, наверное, выглядит забавно, но, когда скотина выше человека вытягивает шею, щёлкает клювом и шипит, чувство юмора уходит в глухую оборону. Один, два, три…

Краем глаза вижу розовое слева, пихаю Влада вправо, чудом уворачиваюсь от летящего на меня клюва, но не от крыла – острый шип с треском раздирает левый рукав пальто и кончиком задевает руку. Вроде неглубоко, но больно, блин!

Всхлипываю, стискиваю зубы. Рядом вспыхивает сиреневым наконечник копья – удар приходится вскользь, пластины шкуры отзываются металлическим лязгом, но дракон с возмущённым кудахтаньем отскакивает подальше. Я ловлю себя на том, что жду реплики спортивного комментатора с озвучиванием процента повреждений, но эти-то твари не чипированные. И команды загонщиков с электрошокерами рядом нет, и скорая не дежурит, и дроны с камерами не летают…

Хотя последнее как раз хорошо.

Влад снова пытается меня заслонить, теперь уже от четырёх противников, и наконечник копья почти не дрожит. Драконы снова принимаются раздуваться, надеюсь, шипами они не стреляют. Один суётся ближе, огребает по клюву и отскакивает, остальные принимаются шипеть, держась подальше от копья – но ведь и не уходят, гады такие!

Я быстро оглядываю поцарапанную руку – кровь не хлещет, это хорошо, а ещё лучше, что правая в порядке, можно подобрать ту злосчастную ветку, подвернувшуюся под ноги, – неслабый такой дрын, ненамного легче копья, – и сделать вид, что я вооружена и опасна.

– Куда ты ткнула того, первого?!

А чтоб я ещё видела. Вообще у каждого дракона есть уязвимые для копья места, и они описаны в специальной литературе. Другой вопрос, что этих тварей я вижу впервые в жизни и подозреваю, что не только я.

Влад делает выпад, драконы шарахаются – недалеко. Я тоже пытаюсь взмахнуть своей дубиной – тот же результат. Может, если показать им, что мы решительно настроены, они передумают нас есть?

Практикант приходит к тому же выводу. Выпад, другой, третий – твари медленно, но верно отступают, Влад теснит их к реке, я осторожно иду за ним, чисто для массовки, первый дракон уже заходит в воду…

А потом подскакивает, рывком расправляет крылья, в пару мощных взмахов оказывается над нами, и я запоздало соображаю, что драконы не отступали.

Они просто выманивали нас из-под деревьев.

Амулет снова пышет жаром, от вспыхнувшей в руке боли сбивается дыхание. Дракон разворачивается, на фоне светлого неба мне виден только силуэт с распахнутыми крыльями и вытянутыми лапами – который становится всё больше. Влад неловко вскидывает копьё, я взмахиваю своей дубинкой, в голове вспыхивает неуместное воспоминание: летний лагерь, лапта, бита, летящий мяч. Порыв ветра швыряет в лицо горсть капель и песчинок, но руки уже вспомнили движение.

Попадаю по ногам, сбивая дракону траекторию, он всё равно валится на меня, я впечатываюсь в землю левым боком, едва успев прикрыть лицо рукавом, съёживаюсь в ожидании удара – но вместо него надо мной вспыхивает сиреневое, и от новой волны запаха меня сейчас стошнит…

Меня хватают за руку и тянут вверх.

– Он бок подставил, – бормочет Влад, тяжело дыша. – Я его… Туда… Под крыло… Попал…

Я кое-как поднимаюсь на ноги. Надо сказать, что он молодец, что мы круты, потому что завалили двоих драконов, а остальные трое теперь побоятся лезть, что надо всё-таки попытаться дойти до шоссе…

От реки доносится хлопанье крыльев и гвалт стаи.

Я хватаю Влада за руку и бегу к деревьям, чётко понимая, что смысла в этом нет, твари наверняка быстрее, но надо бежать и надо смотреть под ноги, если кто-то из нас сейчас споткнётся…

Когда мимо проносится что-то тёмное, я всё-таки спотыкаюсь.

Но меня подхватывают. А потом прижимают, крепко-крепко, и мне хочется просто разреветься от облегчения.

Рядом слышу сердитое чириканье Гошки и голос старшего Князева. Гвалт за спиной становится громче и приобретает панические нотки, потом врубается отпугивающая сирена – низкий, заунывный гул, от которого всё внутри вибрирует. Я зажмуриваюсь и вжимаюсь щекой в Сашкино плечо, а он гладит меня по голове и бормочет что-то про «всё хорошо» и «не бойся, я уже здесь».

У него дрожат пальцы.

У меня тоже.

* * *

Целую вечность спустя мы всё-таки оказываемся на шоссе. Помимо Сашкиной машины и Князевского джипа там стоят ещё несколько легковушек и два микроавтобуса: на одном эмблемы МЧС, на другом – экологов. Вокруг толпится народ: открытие нового портала надо описать, драконов, что живых, что дохлых, пересчитать, уровень магического фона замерить…

Мы с Владом уже успели коротко рассказать о своих приключениях, и теперь нас заворачивают в тёплые синие пледы, выдают по кружке горячего чая и таблетке успокоительного и усаживают на складные кресла – ждать, пока кто-то сможет отвезти нас по домам. Царапину на моей руке тут же осматривает врач, обрабатывает обеззараживающим раствором и заверяет, что ничего страшного, до свадьбы – ха! – заживёт. Стоит ему отойти, как Гошка влезает ко мне на колени, провинчивается под плед и сворачивается там клубком.

– У меня места в дневнике не хватит, чтоб описать вот это всё. – Влад обводит широким жестом машины и суетящихся мужиков в разной форме. – Поможете с формулировками, Катерина Пална?

Я качаю головой:

– Да ладно, теперь уж можно и на «ты».

Он в ответ каверзно ухмыляется:

– Я бы не рискнул «тыкать» женщине, способной с одного удара прикончить дракона.

Я смеюсь и собираюсь ответить, мол, кто б говорил, но тут к нам подходит Кожемякин и встаёт напротив – ноги на ширине плеч, руки на поясе, большие пальцы засунуты за ремень джинсов.

– Что, правда с одного?

Тон у него такой, словно он заранее настроен не верить ни единому слову. Мне резко становится неуютно, а вот Влад выпрямляется и вздёргивает подбородок.

– Уж извините, запись боя не вели. Честного слова хватит?

Драконоборец хмыкает, качается с пяток на носки и обратно, а потом суёт руку в карман куртки и протягивает нам на раскрытой ладони два камешка – небольших, с грецкий орех, мутно-зелёных и непрозрачных, как толстое бутылочное стекло.

– Саниным копьём добыты, – поясняет он. – Смотрите уж сами, как будете делить. Чтоб новичкам да двух драконов завалить… Везучие вы, дорогие товарищи.

Он стряхивает дракониты Владу в ладонь, окидывает нас ещё одним задумчивым взглядом и неожиданно предлагает:

– Можете мне сдать. Тысяч по тридцать пойдут.

Мы переглядываемся, Влад удивлённо округляет глаза. Я хмурюсь и пытаюсь заставить работать прибитый успокоительным мозг.

– От новых неассимилированных драконов камни и по пятьдесят тысяч могут стоить.

– Могут и по сто, и по двести, – легко соглашается драконоборец. – Если необычные свойства. Но к тому моменту, когда это выяснится, они и ассимилироваться могут, и размножиться, будет им красная цена в десятку, чисто за размер. – Он пожимает плечами. – Так-то и на сувениры оставить можно, ваше право. Но если что, звоните.

Он удаляется, не прощаясь. Влад перекатывает камушки по ладони, потом протягивает мне один.

– Можно считать моральный ущерб компенсированным, – комментирует он. – Ничего так сходил на практику. Полиции такое и не снилось, а?

– Полиция в реале видела и не такое, – возражает подошедший Князев. Глядит на сына, потом на меня, сдвигает очки на лоб и защипывает переносицу двумя пальцами. – Вот скажите мне, Екатерина Павловна, это у вас невезение такое или шило, простите, в одном месте? Ладно – этот оболтус, но вы-то зачем полезли с копьём на драконов?

Влад криво ухмыляется, я морщусь.

– Что поделать, Олег Андреевич, ведьм мне сегодня не попалось. – Капитан возвращает очки на место и смотрит на меня, нехорошо так, но я не настроена на вежливость. – И вообще, идите предъявлять претензии Ундине. Она, кстати, считает, что мне опять нужно лезть в вашу работу. Не подскажете, что наше законодательство по этому поводу говорит?

Князев отводит взгляд и шевелит губами – слов не слышно, но я прямо вижу на лице субтитры с некоей многоэтажной конструкцией.

– Не вздумай, – говорит он наконец без тени улыбки. – Вопрос я улажу, но… Не вздумай, поняла? Тебе ещё замуж выходить, детей рожать, а не вот это вот всё.

– Шовинизм, папенька, – с явным удовольствием встревает Влад. – В наш-то прогрессивный век слышать такое от стража закона, ай-ай-ай… И что это за «я улажу»? Наша доблестная полиция работает по принципу «Закон – что дышло»?..

– Ещё погромче скажи, ага! – неожиданно эмоционально рявкает капитан. – Всего три проверки за два месяца, пусть четвёртую проведут! Мало мне по прошлому разу отчётов!..

– А что было в прошлый раз? – тут же интересуется юное дарование, но капитан только зло отмахивается и щурится на меня, словно ждёт, что я начну возражать.

Да щас.

Ундине можно делегировать дохлых драконов кому попало – так и мне не запрещали.

– Я хотела сказать, что в законе есть конкретные статьи только про Саламандр – и про прекращение полномочий носителя Знака, – уточняю устало. – А если кто-то попытается на меня повесить ещё и эту дрянь, я вспомню нормы насчёт вреда здоровью, причинённого элементалями, тоже вам придётся разбираться.

Князев одаривает меня подозрительным взглядом, но тему оставляет.

– Поехали, – велит он сыну. – Подброшу тебя до дома.

Влад нехотя выпутывается из пледа и встаёт, но идти не спешит. Оглядывает рукава, снова пытается отряхнуть брюки и наконец решается:

– А можно мы про вот это вот всё маме говорить не будем?

Капитан хмыкает.

– Значит, врать стражам закона ты разрешаешь?

– Её удар хватит, – скорбно сообщает парень. – А меня, как несовершеннолетнего, всё равно отправят жить к отцу.

– На полторы недели, – парирует Князев. – И то не факт, квартира записана на тебя, выселишь этого вашего электрика…

– Автомеханика.

– И его тоже. Будешь жить в своё удовольствие.

– Готовить, стирать, убирать, – негромко дополняю я. – Коммуналку платить. На учёбу придётся забить, пойти работать…

Князевы косятся на меня одинаково недовольно. Потом младший вздыхает и использует последний аргумент:

– Можешь позвонить бабушке, сказать, что я у тебя в гостях и согласен съесть гору котлет и две горы оладий.

Старший закатывает глаза и качает головой.

– С козырей пошёл… Ладно, поехали.

Влад расплывается в улыбке, машет рукой на прощание, и оба уходят к машине. Гошка сонно фыркает, спустя мгновение мне на плечи ложатся ладони, и я запрокидываю голову. Сашка смотрит на меня сверху вниз и виновато улыбается.

– Ты как? До машины дойдёшь или донести?

Я собираюсь было изобразить бодрость и самостоятельность, но лень. Выяснять отношения, впрочем, тоже лень, хорошее у МЧС успокоительное.

– Неси, – разрешаю великодушно. – В машине поговорим.

Сашкина улыбка чуточку бледнеет, но он кивает, поднимает меня на руки и добросовестно несёт все тридцать метров под любопытными взглядами. А я думаю, что сильный и тренированный мужик – вещь в хозяйстве, безусловно, полезная. И да, у хорошего драконоборца выручка куда выше, чем зарплата у помощника начальника департамента, и с документами он справляется, но с копьём, судя по всему, лучше, и тренируется он у крутого специалиста…

И все аргументы, которые он может мне высказать, я знаю отлично. А ещё про статистику травм и смертей знаю, про безопасность на турнирах и отсутствие оной в диком лесу и про то, что зарабатывать на свадьбу, или чего он там хотел, можно куда менее экстремальными способами…

А ещё знаю, что могу с полным правом за него не выходить, раз мне это всё так не нравится.

И знаю, что выйду.

А значит, скандал не имеет смысла.

В машине я минут десять молчу и старательно на него не смотрю. Пусть нервничает, а то ишь, секреты у него.

– Чья была идея? – спрашиваю наконец. – Шефа?

Сашка поспешно кивает.

– Я когда за его копьё схватился, ну помнишь, в январе… – Я киваю, и он, чуть приободрившись, продолжает: – Он меня потом вызвал. Говорит, кристалл не заряжен был, а тут взял и засветился. И током не долбануло, и слушалось… Сказал, что это точно талант, жалко упускать, а умельцев с документами возиться полно. Договорился с Василь Никитичем… Он вообще учеников редко берёт, чисто по дружбе. Ну и вот.

– Ну и вот, – повторяю со вздохом. – А чего молчали?

Сашка косится на меня с подозрением. Я вспоминаю слова, которые употребляю в отношении разных бестолковых драконоборцев, когда оные не слышат, и решаю, что смущаться не стану.

– Сюрприз хотели сделать? Или думали, что я нервная истеричка, которая из глупых бабских страхов всё запретит и испортит хорошему парню жизнь и блестящую карьеру?

Сашка высоко задирает брови, потом кашляет, но молчит. Значит, угадала. Ну, Георгий Иванович…

– Злишься? – негромко уточняет Сашка через пять минут зловещей тишины.

– Да, – отвечаю, чуть подумав. – Не сильно, скандалить не буду и с шефом ругаться тоже. Но если тебя кто-нибудь сожрёт, договорюсь с некромантами, они тебя вызовут, и вот тогда я выскажусь, будь уверен. А пока ты мне будешь должен желание.

– Хорошо, – быстро соглашается он. – Какое?

Есть у меня одна идея. И только попробуй теперь отвертеться.

– Свидание, – говорю мстительно. – Идёшь со мной завтра в цирк… И нечего кривиться, мнение твоего тренера я слышала, но на него я тоже злюсь. Так вот, а потом весь вечер никуда не сбегаешь. Совсем никуда, понял? Телефон вот прям с утра отключишь. Приготовим что-нибудь вкусное или закажем, кино посмотрим…

Сашка хитро на меня косится.

– А дальше?

– А дальше, – ухмыляюсь я, – зависит от твоего поведения.

Он тоже ухмыляется, притормаживает перед светофором, а потом вдруг щёлкает креплением ремня, разворачивается, прижимает меня к себе и касается губами виска.

– Я буду идеально послушен, – выдыхает в самое ухо так, что у меня по спине бегут мурашки. – Всё, что пожелает госпожа.

Нет, я точно выйду за него замуж.

Надеюсь, его до этого никто не сожрёт.

И меня тоже.