– Катерина Пална, а подскажите, какими словами мне вот эту ситуацию описывать в отчёте по практике?

Я с трудом удерживаюсь, чтоб не описать ситуацию матерно. При падении я вроде бы ничего не сломала и не отбила, хотя на бедре и под лопаткой точно будут синяки. Джинсы местами вымокли, пальто заляпано грязью, но оно коричневое, непромокаемое и его можно стирать в машинке. А ещё оно тёплое – очень кстати, что на Арене я не стала избавляться от верхней одежды, но не факт, что это спасёт от простуды.

Потому что вокруг не тронутый цивилизацией мартовский лес, сырой и холодный. Прошлогодние листья, мокрая земля, пятна снега, смёрзшиеся в хрупкую крупитчатую корку, и деревья, деревья, деревья…

И боевое драконоборческое копьё, воткнувшееся светящимся наконечником в пенёк, как меч короля Артура – в камень.

Очаровательно.

Понять бы ещё, как мы сюда попали. Первый подозреваемый, конечно, амулет – не зря ж он нагрелся и засветился перед перемещением. О магии телепортации я знаю только то, что это сложно, долго и очень секретно. Допустить, что в давешний мешочек попал неподходящий символ, я ещё могу, но чтоб сложный магический артефакт – это вряд ли.

Ну разве что мне попалась очередная доконтактная ведьма, которая хочет отомстить за смерть предыдущей.

Брр.

Я осторожно тыкаю «лапку» пальцем, но металл снова стал холодным и признаков жизни больше не подаёт. Нет, всё-таки сомнительно. И кстати, рамки на Арене меня с сильным артефактом внутрь не пропустили бы, вот!

Хотя той же Маргарите ничего не мешало пройти что сквозь защиту следственного изолятора, что в больницу…

Так, всё, хватит себя накручивать. Надо думать, как отсюда выбираться, мне вон ещё за ребёнка отвечать.

«Ребёнок» оставляет попытки размазать пятна грязи по условно белым рукавам, выпрямляется, оглядывается и бодро возвещает:

– О, черемша!

Я тоже замечаю поодаль зелёные ростки и чую характерный чесночный запах, разве что со странной сладковатой ноткой. Но лезть сквозь чавкающую под ногами дрянь за сомнительным даром природы совершенно не хочется. Выбираю местечко посуше и подальше от копья, прислоняюсь спиной к берёзе. Так, детка, включи мозг. Что нужно сделать в первую очередь, переместившись неизвестным способом непонятно куда?..

Порадоваться, что телефон с записью для протокола я сунула в карман, а не вернула в сумку.

Нормальной связи в лесу, конечно, нет. Значок сети мигает и отказывается выдавать соединение и подгружать карту, попытка дозвониться до Сашки тоже успехом не увенчивается – абонент, дескать, вне зоны доступа. Это ещё кто вне зоны…

– Ну, мы, по крайней мере, в нашем мире и даже в нашей стране, – оптимистично заявляет Влад и протягивает мне на ладони зелёные листочки: – Будете?

Мотаю головой. Обычно я люблю и черемшу, и чеснок, но сейчас меня слегка мутит от запаха, да ещё этот непонятный оттенок, не то цветочный, не то химический… Влад, нисколько не огорчённый отказом, засовывает свою траву в рот и сквозь неё бубнит:

– Можно влежть на джерево. Шигнал ушилитшя.

Мне почему-то хочется его стукнуть. Ловлю себя на том, что жду Гошкиного рычания в ответ на собственное настроение, тут же вспоминаю, что дракон-то остался на Арене. Хорошо ещё, что не один, а с Сашкой…

А я вот теперь и с копьём, и даже с оруженосцем.

– Сначала объясни мне, юное дарование, на кой ты голыми руками в незнакомую магию полез?

– Во-первых, не голыми. – Влад хватается за древко копья и пытается потянуть вверх, но безуспешно. – Во-вторых, спасать от неизвестной магии даму полезно для кармы. А в-третьих… Сойдёт за уважительную причину то, что я юный идиот с шилом в одном месте, который сперва делает, а потом думает?

Я хмурюсь.

– Это тебе отец сказал или отчим?

– Это я сам о себе знаю, – очаровательно улыбается он, оставляет копьё в покое и отряхивает руки. – На дерево-то мне лезть или как?..

На берёзе с качеством сигнала повеселее: стоит Владу забраться повыше, как его телефон начинает басом орать на весь лес что-то на немецком. Практикант ухмыляется, устраивается поудобнее и прикладывает трубку к уху.

– Да, папенька. В лесу. Нет, не издеваюсь. Самый настоящий лес, с деревьями. Да, Катерина Пална со мной. Живы и здоровы. Ориентиры? Ну не знаю, копьё вон из пня торчит… Как-то угрожающе это прозвучало сейчас. – Он умолкает, с полминуты слушает, потом вздыхает. – Хорошо, папенька, как скажете.

Он убирает телефон в карман и смотрит на меня сверху вниз.

– Велено сидеть на месте и не дёргаться. Обещали найти.

Он спрыгивает с дерева и идёт опять тормошить копьё. Вздыхаю, снова морщусь и наконец-то узнаю перебивающий черемшу запах – дурацкая химическая сирень, которой пахло на Арене. Я, похоже, пропиталась этой дрянью насквозь, даже тут преследует. Хотя странно, ветер как раз в лицо подул…

Я сглатываю и осознаю, что мне бы тоже не помешало копьё в руках.

По-хорошему, мне совсем не надо идти туда, откуда дует ветер. Более того, лучше всего и впрямь стоять на месте – именно это советуют делать всем, кто заблудился в лесу, чтоб облегчить работу спасателям.

Но у меня, кажется, тоже шило.

– Дай сюда.

Я плечом оттесняю Влада, присматриваюсь к наконечнику, а потом забираюсь на пень, хватаюсь обеими руками за древко и резко дёргаю вверх. Копьё выскальзывает неожиданно легко, я чудом удерживаю равновесие, но всё-таки скорее спрыгиваю, чем падаю.

– Я его уже расшатал, – ворчит практикант.

– А я знакома с его хозяином, – отзываюсь мрачно, перехватывая древко так, чтоб наконечник смотрел в сторону и вниз. До чего ж дурацкая и неудобная штука…

Характеристики драконоборческого оружия мне известны только в теории, и даже то копьё, что у шефа на стене, я в руках ни разу не держала. Но по повадкам эти штуки сходны с драконами-фамильярами – как минимум тем, что запоминают хозяина и могут обучаться. Конечно, многого ждать от палки с кристаллом не приходится, однако копьё тренированного драконоборца способно при необходимости и траекторию полёта скорректировать, и воткнуться с нужной силой, и постороннего током долбануть, чтоб лапы не тянул к чужому снаряжению…

Владу Сашка отдал копьё лично в руки. А я была уверена, что вот эту серёжку с гроздью мелких янтарных и деревянных бусинок давно потеряла – а оказалось, что кто-то её «нашёл». И воткнул под втулку, которой крепится наконечник. Такой вот своеобразный вариант рыцарского вымпела.

А потом в бою она у него отлетит и потеряется окончательно, угу.

На этом месте я притормаживаю, осматриваю копьё ещё раз и понимаю: нет, не отлетит. Потому что палочка, способная опознать хозяйку «вымпела» и послушно вылезти из пенёчка, отказавшись иметь дело с физически более сильным, но малознакомым парнем, явно хорошо прокачана. И если Сашка добился таких результатов всего за два месяца тренировок, то, может, ему и правда нечего делать на кабинетной работе?..

Но это не значит, что я не выскажу ему всё, что думаю по этому поводу.

Потом.

Я поудобнее перехватываю копьё, глубоко вздыхаю и тычу пальцем в нужном направлении:

– Чуешь?

Влад старательно принюхивается.

– Химией какой-то несёт.

– Не химией, – поправляю я, начиная двигаться в нужную сторону. – Драконьей кровью. Так же, как на Арене.

Практикант ненадолго подвисает, потом догоняет меня за пару шагов и тоже хватается за копьё.

– А нам точно туда надо?

Я вынужденно притормаживаю и кошусь на него через плечо. Здравый смысл говорит, что нам совершенно точно туда не надо: если где-то поблизости валяется дохлый дракон, как знать, не бродит ли рядом и давешний убийца? С другой стороны, раз запах доносится до нас, предполагаемый маньяк слышал если не наши голоса, то Владов телефон точно.

– Боишься?

Он сурово сдвигает брови и расправляет плечи, но копьё не отпускает, да ещё на себя тянет.

– У нас факультатив был в десятом классе, – поясняет нехотя на мой вопросительный взгляд. – Приходил тренер из «Арсенала», всем желающим показывал приёмы, я два месяца занимался.

«Арсенал» – муниципальная команда драконоборцев. На турнирах они выступают средненько, зато действительно ведут занятия за счёт бюджета для старшеклассников, у кого уже явно открылся дар. Любопытно.

Отгоняю подальше мысли о том, какая «птичка» могла бы попасться Владу на занятии у Ирины, и с долей ехидства интересуюсь:

– И чему ж тебя там аж за два месяца научили?

– Немногому, – в тон отзывается практикант. – Вот, например, если держать оружие так, как вы сейчас, запястье при ударе можно потянуть влёгкую. – Я почти успеваю его зауважать, но папенькины гены таки берут верх: – И вообще не женское это дело, мало ли, ноготочек сломается, маникюрчик испортится…

И снова эта фамильная ухмылочка. Ситуация вообще-то не слишком располагает к шуткам, но по лицу вижу: нервничает и копьё сжимает крепко. Ограничиваюсь тем, что закатываю в ответ глаза.

– Ну пошли, боец.

Деревья и кусты слегка редеют, выпуская нас на узкую тропу, обрамлённую прошлогодней крапивой. Похоже, ходят тут рыбаки: усилившийся запах начинает отдавать тиной, а за деревьями виднеются заросли сухого рогоза, значит, река близко. Мы переглядываемся: искушение свернуть налево и выбраться к дороге или деревне велико, но…

Блондинка в фильме ужасов непременно должна пойти тёмной ночью в одной ночнушке проверять, что за странный звук послышался из подвала.

И да, шило же.

От запаха начинает щипать в носу, я прикрываю лицо шарфом и стараюсь дышать ртом и неглубоко. Ни маньяка, ни кого угодно другого не видно и не слышно. Хотя тропинка под ногами чавкает так, словно пытается нас сожрать, да и рогоз шуршит как сволочь – если на берегу кто и есть, ему нас точно слышно лучше.

Но на песчаной отмели, открывшейся за зарослями, никого нет.

Живого, во всяком случае.

– П…ц, – говорит Влад, и я с ним полностью солидарна.

Песок усыпан тушками драконов: буро-зелёными, некрупными, размером примерно с петуха. Один лежит совсем рядом, и я по характерному радужно-слюдяному блеску на перепонках гребня опознаю синекрылого водяника. В норме они бирюзовые, искрящиеся, и крыльев у них нет – только серебристые плавники и хвост, которые дракон растопыривает, когда с разгону вылетает из воды. А на берег они массово выходят только в брачный сезон, в сентябре…

Влад аккуратно переворачивает дракона копьём. Дырка под рёбрами куда меньше, чем у феникса, хотя и кристалл у водяника мелкий… Я пытаюсь пересчитать тушки и сбиваюсь на втором десятке.

– А крови-то почти нет, – задумчиво изрекает практикант.

Я киваю: ранка окружена тёмно-рыжими потёками, но на песке и впрямь почти ничего не видно. Значит, убили в другом месте и привезли сюда. Но как и, опять же, зачем?

Геолокация на берегу таки соизволяет включиться. Карта подгружается – оказывается, мы совсем недалеко от города, можно добраться до шоссе пешком. Шеф тоже берёт трубку практически сразу, выслушивает, матерится, извиняется. Велит заснять всё, лучше на видео, сообщает, что за нами уже выехали, и очень просит всё-таки постоять на месте. Мол, есть возможность отследить работающее копьё, но оное при этом лучше не двигать, сигнал сбивается.

Торчать на берегу в компании дохлых драконов хочется не сильно, но деваться некуда. Мы аккуратно проходим между тушками, снимаем фото и видео, ещё раз пересчитываем – двадцать восемь штук, нет, это точно маньяк! Я в процессе соображаю, что куча дохлых драконов не самый положительный инфоповод и лучше не давать почву слухам, способным вызвать лишнюю панику.

– Я думаю, – говорю вслух и по возможности бодро, – что вот это всё в отчёте можно не отражать.

– Ага, – рассеянно отзывается Влад. Я кошусь на него: парень смотрит на реку с таким видом, словно вспомнил об оставленном дома включённом утюге. Проникся атмосферой?

– И вообще лучше на эту тему болтать поменьше, – добавляю с нажимом. – Ты ж сын полицейского, должен соображать насчёт закрытой информации.

– Ага, – повторяет он. И уточняет странным тоном: – Вот про это тоже лучше молчать?

Он тычет пальцем мне за спину. Я очень не хочу видеть, что там, но всё-таки оборачиваюсь, медленно.

Стена сухого, шуршащего на ветру рогоза.

Песчаная отмель, заваленная трупами.

Пеньки и брёвнышки, оставленные рыбаками.

Блестящие чёрные камни с налётом водорослей.

Лес на противоположном берегу.

Тёмная вода – белое платье на её фоне по контрасту кажется таким ярким, что болят глаза.

Фильм ужасов, говорите?

Я сглатываю пересохшим горлом, кашляю и хватаю Влада за руку – он в ответ сжимает мои пальцы так, что те едва не хрустят. Нечто целеустремлённо движется к нам с середины реки: длинные чёрные волосы занавешивают лицо, тонкие бледные руки свисают вдоль туловища, белая хламида облепляет тощую фигуру. Мне упорно чудится вокруг неведомой твари синий ореол – словно с каждым её шагом с невидимой кисти капает акварель и расплывается прозрачными разводами по воде, по ткани, по воздуху… Хочется развернуться и бежать, не разбирая дороги, но ноги будто приросли к земле, и что-то тяжёлое давит на грудь, не давая сделать вдох…

Шрам на месте Знака Саламандры опаляет жаром. В следующий миг с меня слетает оцепенение – и приходит понимание.

Вашу элементалью матерь, что ж вам всем от меня надо-то?!

– Ты, – выдавливаю хрипло, – не имеешь права причинять вред человеку, отмеченному Саламандрой.

Тварь, добравшаяся до берега, замирает.

Передёргивает плечами.

Откидывает за спину копну мгновенно высохших блестящих волос, проводит ладонями по платью от груди к бёдрам, разглаживая ткань и словно опуская её вниз – вокруг коленей колышутся мягкие шёлковые складки, а вот декольте становится весьма вольным. С ангельски прекрасного, чуть детского личика смотрят яркие синие глаза.

Ундина, чтоб её.

И вот это полный п…ц.

Влад с шумом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и, когда я тяну руку из его ладони, отпускает не сразу.

– Зачем ты нас вызвала?

Сомнений на этот счёт у меня не остаётся: у этой заразы хватит сил утащить в лес не только нас с Владом, но и всю Арену целиком. Увы, известно о них куда меньше, чем о Саламандрах, и с людьми они общаются очень редко, предпочитая одиночество на природе. Я читала осторожные предположения, что именно Ундины отвечают за перемещение драконов между мирами и их роль в экологии, – если так, то дохлые тушки на берегу как раз в её компетенции.

Ундина плавно поднимает руку, указывая на меня:

– Ты!

Я изгибаю бровь, чувствуя, как внутри разгорается раздражение. Красотка кривит губы и плавным жестом обводит отмель:

– Прекрати это, немедленно!

Голос у неё высокий и, наверное, красивый – но у меня звенит в ушах.

– Как, интересно? Я понятия не имею, кто это сделал!

На миг сквозь ангельскую внешность поступает жуткая перекошенная рожа с выпученными глазами. Я дёргаюсь, Влад шёпотом матерится, а когда Ундина делает шаг к нам, мы синхронно отшатываемся.

– Саламандра выбрала тебя! Найди! Убийца – человек! Ты – человек! Должна!

Она резко разворачивается и жестом указывает куда-то вверх по течению.

– Там! Убивает! Сбрасывает в реку! Забирает камни! Не даёт вернуться! Убийца! Найди!

Голос её перескакивает с почти ультразвука на рокочущий бас, вызывающий вибрацию где-то внутри, а потом взвивается обратно. Весьма неприятная особа. Я порываюсь послать её в полицию – у меня-то ни силы, ни полномочий больше нет, и почему вообще опять я?! Но внезапно приходит другая мысль.

– Найду, если расскажешь про колдуна, который учил Элис убивать девушек. Как его разыскать? Кто он? Не говори, что не знаешь!

Она разворачивается ко мне, на красивом лице сменяют друг друга растерянность, страх и злость. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, потом Ундина вздёргивает подбородок и складывает руки на груди.

– Колдун не твоё дело, – выплёвывает она. – И не моё. Твоё дело – человек. Ищи! Моё дело – баланс. Нужно вернуть драконов.

С этими словами она вскидывает руки, разворачивается вокруг своей оси так, что подол платья взлетает до самых бёдер, и издаёт гулкий крик. Над рекой вспыхивают синие молнии, я зажмуриваюсь и затыкаю уши от треска разрядов, а потом чувствую, как снова нагревается амулет, и успеваю обрадоваться, что вот сейчас нас вернут на Арену…

Когда я открываю глаза, Ундины рядом уже нет – а над рекой потрескивает и искрится голубым окно портала, в котором мелькают пока ещё далёкие крылатые точки.

Вернуть драконов, так она сказала?

Кажется, у нас проблемы.