Час прошел быстро.

Витька стоял у главного входа. Перчатки Антея на руках, Кровавая Броня уже активна, кожа потемнела до цвета старой меди. Рядом Надя, готовая ко всему.

Олег — на крыше, с дюжиной зверей, что он подготовил для болотного шторма: ящерицы, жабы, змеи — все размером с автомобиль, и пара из журавля и цапли высотой по четыре метра. Растительные создания, подпитываемые его кровью, сканировали каменные джунгли зелёными глазами из хлорофилла.

Лиза, которой было несложно переместиться в любое нужное место, смотрела из окна своей квартиры на втором этаже.

Стальнов вышел за периметр ресторана и сейчас просто стоял и смотрел в сторону, откуда должны были прийти Абсолюты. Вокруг него воздух чуть подрагивал, как над раскалённой плитой. Я вышел следом. Встал в двадцати метрах левее, у подножия ближайшего гранитного ствола.

Тихо. Только каменные лианы покачивались на головой. Я проверил привязку. Тонкая нить контроля тянулась от меня к ядру шторма, от ядра — к каждому зверю. Минуты тянулись невыносимо медленно.

Но в конце концов я почувствовал. Как будто кто-то провёл холодным пальцем по затылку. Привязка дрогнула. Мана шторма пошла рябью. Чужая магия.

Первый сигилл появился на стволе дерева в тридцати метрах от меня. Я увидел его: линии, прочерченные чем-то алым, складывающиеся в символ на серой коре гранита. Четыре штриха, закручивающиеся спиралью к центру. Символ пульсировал, набирая силу.

Второй — на камне у корней, правее. Третий — на ветке над головой. Четвёртый. Пятый. Шестой. Десятый… двадцатый…

Сигиллы «ярости» разлетались по каменным джунглям, как семена. Кто-то бросал их издалека, с точностью, которой я не видел ни у одного сигиллиста.

Первый мандрил дёрнулся. Снова контроль, который я имел над ними, дал трещину, хотя на этот раз по совершенно иной причине. Сигилл «ярости» накладывался поверх моего контроля, перебивал сигнал, как радиопомеха глушит частоту.

Второй мандрил. Третий. Ярость ползла по стае, заражая одного за другим.

Я потянулся к привязке, попытался усилить подавление. На секунду помогло: мандрилы замерли, тряся головами, как будто пытаясь стряхнуть невидимую паутину. Потом очередной сигилл лёг на ствол прямо над альфа-самцом.

Привязка лопнула. Не вся, только на нём. Но этого хватило. Альфа взревел, каменная пасть распахнулась, хрустальные зубы блеснули в сером свете. Он прыгнул вниз с ветви, приземлился тяжело, вбив гранитные лапы в гравий, и бросился на нас.

Олег тут же послал змею на перехват. Каменные челюсти сомкнулись на зелёном теле. Змея обвилась вокруг каменного тела, лианы впились в морду, шипы вошли в щели между пластинами. Но одной змеи на альфу было даже близко недостаточно. Он просто разорвал ее напополам и змея разлетелась клочьями зелени.

— Олег! — крикнул я.

— Знаю! — донеслось сверху, с крыши, и на альфу в атаку устремилось сразу четверо его зверей.

Остальные мандрилы взбесились через секунды. Сигиллы «ярости» перебили привязку у всех, одного за другим, как костяшки домино. Что-то от этих ребят каждый раз получается больше вреда, чем пользы, конечно…

Джунгли наполнились яростными рыками и взревываниями. Несколько бросились к ресторану. Витька вышел навстречу, активировав гигантизацию. Первый мандрил налетел на него.

Витька ушёл в сторону, перехватил каменную лапу, дёрнул на себя. Хруст. Лапа оторвалась у плечевого сустава, гранитная крошка брызнула во все стороны. Витька добил его Взрывом Крови, от чего зверь разлетелся обломками.

Второго перехватила Надя. Фантом — огромная тёмная фигура с горящими глазами — встал между мандрилом и рестораном. Страх ударил по инстинктам зверя, обезьяна заскулила, попятилась. Надя держала давление, хотя лицо побелело от напряжения. Сигиллы «ярости» боролись с менадой — чужое безумие против наведённого ужаса.

Мандрил замер, разрываясь. Потом ярость перевесила. Он бросился сквозь фантом, игнорируя страх. Но Витька, закончивший с первым, перехватил его в прыжке.

Я не мог им помочь. Сигиллистка работала быстро, и каждую секунду на стволах и камнях появлялись новые знаки.

Перезаписать чужие сигиллы я не мог. Чужая кровь — чужая магия. Но знак без носителя — ничто. Символ, вырезанный на камне, существует, пока существует камень.

Я потянулся через привязку к шторму. К каменным стволам, к граниту, к известняку. Привязка давала мне власть над пространством шторма, и с каждым днем эта власть углублялась.

Ствол, на котором алел первый сигилл, треснул. Я направил силу в его основание, расшатал структуру, надавил. Гранит застонал, трещина побежала вверх по коре из минеральных пластов. Ствол накренился. Медленно, со скрежетом, как падающий кран, он рухнул, ударив кроной в землю. Сигилл на коре мигнул и погас — носитель разрушен, знак рассыпался.

Второй ствол. Третий. Я ломал деревья, на которых горели знаки «ярости», используя привязку как рычаг. Грубо, с потерями. Лес трещал. Каменные стволы падали, поднимая тучи гранитной пыли. Ветки крошились, лианы рвались с мокрым щелчком.

Хорошо было то, что на этот контроль я не тратил ману. Управление штормом требовало только мысленных усилий, собственно, поэтому привязку можно было сделать даже к не-магу.

Но сигиллистка работала быстрее, чем я ломал. Новые знаки появлялись вместо уничтоженных. Она была где-то в глубине джунглей, за пределами видимости, и кровь её летела по воздуху, как семена одуванчика.

А потом сигиллы стали складываться.

Я увидел, как три знака на соседних стволах начали искажаться, из «ярости» превращаясь в «безудержность», «ярость» и «безумие». однако это уже не были три отдельных символа. Теперь они читались вместе — как буквы в слове, как слова в предложении. Отдельный сигилл «ярости» действовал на инстинкты мандрилов. Три сигилла, сложенные в «безудержное яростное безумие», ударили по мне напрямую.

Волна злости захлестнула, как кипяток. Сердце рванулось, пульс подскочил, в висках застучало. Я сжал зубы, упёрся ладонью в гранитный ствол. Привязка задрожала. Мандрилы, те, которых контроль ещё держал, замерли, сбитые с толку — хозяин злится, значит, можно злиться?

Нет. Я продавил привязку назад, вжал подавление обратно. Резонанс накачивал мощность маны уже давно, и я потратил этот каскад, чтобы вывести на своей груди сигилл «спокойствия». Тут же отпустило.

Для того, чтобы сформировать предложение из сигиллов, Джульетта должна была быть где-то поблизости. И охватив пространство шторма привязкой еще раз, я нашел ее в каменном лесу за границей каменной дороги, метрах в трехстах от ресторана.

Но, прежде чем ответить, стоило постараться сделать так, чтобы новые сигиллы возникали как можно меньше.

Пламя. Резонанс.

Сфера огня выросла в ладони. Маленькая, размером с абрикос, но плотная — мана в ней наслаивалась десятками повторений за секунду. Однако я бросил сферу не в сигиллистку, не в знаки. В обломки деревьев, пропитанные маной шторма.

Они были каменными, и не сгорели бы целиком, как обычные дрова. Но из-за энергии внутри занялись с большой охотой, и пламя быстро охватило весь периметр площади с рестораном в центре. Теперь сигиллы, которые отправит Джульетта, будут просто сгорать в этом пламени, и хотя продержится оно недолго, максимум несколько минут, этого должно было быть достаточно, чтобы нанести контрудар по Сигиллистке.

Из глубины джунглей раздался крик. Женский, высокий. Я не понял слов, но тон прочитался: злость и удивление. Она не ожидала, что привязанный начнёт жечь собственный шторм.

Новые сигиллы действительно прекратили появляться. Оставшиеся «ярости» на земле внутри огненного круга и на деревьях вне его я добивал методично: сбрасывал стволы в костер, разрушал камень, посылал мандрилов крушить носители. Привязка постепенно восстанавливалась.

Больше Джульетта не нападала. Это было полностью в ее характере: проверить противника и, убедившись, что он слишком силен, чтобы одолеть его быстро и просто, отступить. Реально насмерть она сражалась очень редко, и никогда, если нападала сама.

Так что на самом деле я не сильно переживал о нашем с ней противостоянии. Куда больше меня волновал Риши Джиндал. Индиец, может быть, не был маньяком сражений, как Суза, но, взявшись за что-то, он пер и пер вперед, пока были силы и пока не становилось кристально ясно, что ему вот-вот конец.

Его сражение со Стальновым уже началось, развернувшись в полукилометре от ресторана, и теперь, хотя я и не упускал Джульетту из виду, я мог насладиться зрелищем того, как сражается мой любимый главный герой.

Рельеф вокруг Стальнова плыл, каменные стволы деревьев вокруг Стальнова текли, как расплавленный воск, кора сползала, обнажая пульсирующую минеральную плоть. Дорога вокруг него разломилась в трёх местах, куски гравия вздыбились вертикально, как зубы из десны.

Стальнов невозмутимо стоял посреди этого хаоса и делал то, что умел лучше всего. Контролировал металл.

Из разломанного гранита, из обнажённой породы, из жил и вкраплений он тянул металл. Я видел это — тонкие нити железа, рыжеватого, ржавого, выползали из камня, как черви из земли после дождя.

Они срастались, уплотнялись, обретали форму. Шипы. Клинки. Иглы. Фирменные гвозди. Они вились в воздухе вокруг Стальнова, медленно вращаясь, поблёскивая тусклым рыжим блеском и, сделав пару витков, напитавшись его маной, на огромной скорости выстреливали в висящего в воздухе напротив Игоря Риши Джиндала.

Мутатор отвечал. Шипы обращались в песок, гвозди — вату, клинки — в воду. Стальнов выдергивал новые. Из большего радиуса, из глубины, из пород, до которых Мутатор еще не дотянулся. Никель из вкраплений. Медь из жил. Они выходили медленнее, но их было больше. Десятки шипов, потом сотни.

Дуэль скорости и контроля. Мутатор превращал металл в безобидные материалы — Стальнов вытягивал новый, быстрее, из большего объёма. Джиндал перестраивал ландшафт, пытаясь лишить Стальнова породы, из которой тот черпал ресурс, — земля проваливалась, стволы рушились, гравий рассыпался мелкой пылью. Стальнову было плевать, он планомерно расширял радиус охвата. При этом у него еще должен был быть личный запас стали, насквозь пропитанный его маной и кровью, который Игорь пока еще не пустил в ход, а значит, ситуация пока что была для него не критичной.

Я увидел момент, когда Стальнов нашёл жилу. Что-то сразу же неуловимо изменилось в его позе. Он стоял ровно, расслабленно, а потом чуть наклонил голову и усмехнулся. Из земли под Мутатором выстрелил столб рыжего железа, толщиной в руку, остриём вверх.

Джиндал успел отлететь в сторону. Столб прошёл мимо, вспоров ему бок куртки. Но Стальнов уже поднимал второй. Третий. Четвёртый. Они выходили из земли без остановки и передышки. Мутатор отступал, превращая каждый столб в песок, в резину, в бумагу, но не успевал. Стальнов давил количеством и скоростью.

Вдруг я увидел, что Мутатор готовит что-то крупное. Земля под Стальновым пошла волнами, гравий закрутился воронкой. Джиндал собирался обрушить площадку, на которой стоял Стальнов.

Стальнов смог бы взлететь на своем железе, но он был слишком сосредоточен на атаке. Я дотянулся через привязку. Шторм мой и земля в нем моя. Не на уровне трансмутации, не на уровне вещества, но на уровне структуры, каркаса, правил. Привязка давала контроль над пространством, и я вцепился в участок грунта под Стальновым, удерживая его от превращения.

Мутатор давил. Я держал. Мана шторма, та ее часть, что я мог контролировать, утекала, как вода из дырявого ведра. Но грунт остался твёрдым.

Стальнову хватило трёх секунд. Он вытянул из жилы длинный прут железа, тонкий, гибкий, потом воткнул его себе в ладонь и пропустил через нее насквозь. На руке не осталось никаких повреждений, а вот прут настолько пропитался маной, что в моем восприятии через привязку начал почти что светиться. И это импровизированное копье Стальнов метнул в Джиндала. Прут прошил воздух, свистнув, как хлыст, и вошёл в плечо Мутатора.

Джиндал отшатнулся. Прут торчал из плеча, окрашиваясь алым. Трансмутатор попытался превратить железо в песок — как превращал шипы, клинки, иглы. Но мана Стальнова внутри прута держала каждый атом, каждое зерно.

Джиндал вырвал прут рукой, отступил на три шага, потом ещё на пять. Потом развернулся и полетел прочь.

Одновременно — я почувствовал через привязку — из глубины джунглей отступила и Джульетта. Тишина.

###

Мы стояли посреди руин.

Дорога от ресторана к границе была разрушена почти на сотню метров, деревья по ее сторонам рухнули, когда их структуру изменила трансмутация Джиндала. А площадь, на которой стоял ресторан, превратилась в минное поле, окруженное догорающим кольцом из каменных деревьев.

Сам ресторан стоял. Глифы защиты выдержали. Но одна стена треснула — каменная ветвь, падая, задела угол здания. Штукатурка осыпалась, обнажив кирпич.

Витька сидел на пороге, стирая с Перчаток каменную пыль. На щеке — ссадина, длинная, от скулы до подбородка.

Пока я рушил и поджигал деревья и помогал Стальнову, им пришлось защищать ресторан от нескольких десятков обезумевших каменных зверей, среди которых были не только мандрилы, но и стая летучих пираний, и несколько огромных каменных кабанов, и даже пантера, такая же, как та, что убил Игорь.

После того как кольцо пламени сформировалось, звери перестали лезть, пугаясь пламени, но те, что оказались внутри периметра, не могли успокоиться.

— Все целы? — спросил я.

— Надя перенапряглась, — сказал Олег, спустившийся с крыши и сидящий рядом с Витькой. — Лежит на кухне. Лиза с ней.

— Серьёзно?

— Не уверен, но вряд ли.

Подошел Стальнов. Куртка в пыли, рукав разорван. На левом предплечье, поверх шрама от Сузы, свежая царапина, неглубокая. Осколок камня.

Он оглядел разрушения.

— Спасибо что помог.

— Не за что.

— Твоим ребятам надо стать сильнее, — сказал он после некоторой паузы.

Я не ответил. Ждал.

— Виктору и Надежде нужны новые Орбы. Я знаю, где взять парочку подходящих, — продолжил Стальнов. — Шторма возникнут в ближайшие дни, если рассчитать все правильно, успеем раньше Стравинского. Один под Нижним Новгородом. Другой в Карелии.

— Надя еще не достигла пика пятого уровня.

— У нас есть дня полтора в запасе, — задумчиво протянул Игорь, — но не больше. Надо будет провести тренировку, чтобы стимулировать ее развитие…

Я невесело усмехнулся. Тренировал Стальнов также, как тренировался сам. Так, как я бы никогда не смог и никогда бы не решился требовать этого от остальных. На грани.

###

Витька упал в четвёртый раз за десять минут.

Я сидел на обломке гранитного ствола в ста пятидесяти метрах от площадки и смотрел. Привязка тянулась от меня к ядру шторма, саблю я положил на колени. короткий, чуть изогнутый клинок из тёмно-бордового металла.

Стальнов предложил идею вскоре после начала тренировки с ребятами, когда я изъявил желание присоединиться, не в силах наблюдать, как они страдают, пока я в безопасности и спокойствии восстанавливаю разрушенные части шторма.

— В прошлый раз я нашел одно исследование, где говорилось, что артефакт-ядро может помочь углубить и усилить контроль над штормом. Попробуй, может быть у тебя получится. Тогда ваш оборонный потенциал вырастет в разы.

И вот, я сидел, пытаясь понять, как усилить привязку через саблю. А тем временем на широкой площади, где раньше находился эпицентр шторма, происходило форменное непотребство.

Стальнов стоял в центре. Спокойный, руки на груди, ноги на ширине плеч. Вокруг него — четверо. Витька поднимался с гравия, сплёвывая каменную крошку. Олег перегруппировывал зверей, используя часть своих растений, чтобы держать тело вертикально, несмотря на сломанные ноги. Надя держалась в тылу, прижимая к телу вывихнутый локоть. Лиза стояла чуть в стороне, но это ей не особо помогало: девушке уже несколько раз неслабо прилетело металлическими болванками, не острыми, но все равно очень тяжелыми, в грудь и живот.

Маги, даже не Гемоманты, были по умолчанию куда сильнее и живучее простых людей из-за пропитывавшей их тела маны, тем более маги высоких уровней. Но это значило лишь то, что Игорь мог не сдерживаться.

Витька, тяжело выдохнув, атаковал первым. Перчатки Антея, Кровавая Броня, гигантизация, разгон. Быстро. Для пятого уровня очень быстро, особенно с учетом того, что Витька не специализировался на скорости.

Стальнов просто сместился в сторону, а из лунного камня у его ног выросли два стальных шипа. Витька наткнулся на них коленями, Кровавая Броня приняла удар, но инерцию он потерял. Стальнов сформировал из железа огромную «руку», перехватил его за запястье, и уронил на землю, вбив спиной в землю.

Олеговы звери ударили сразу с нескольких сторон. Тигр слева, в прыжке, шипы растопырены. Медведь справа, тяжело, с разбега, спереди налетели змея и ящерица, а с неба спикировал древесный журавль.

Стальнов не обернулся. Стальная плёнка появилась на его коже, тончайшая, серебристая, как иней на стекле. Тигр впился шипами в плечо и соскользнул, будто когтями по зеркалу. Медведь ударил лапой и Стальнов принял удар, не сдвинувшись.

То же самое произошло и с остальными зверями — они просто не смогли ничего сделать стальной броне. Они оба были на шестом уровне, и Олег в прошлой жизни был магом уровня Сущности, причем далеко не самым слабым, но разница с сильнейшим магом планеты (считать сильнейшим Стравинского я до сих пор отказывался) была все равно непреодолимой.

Надя атаковала ментально. Я не видел саму атаку, лишь вспышку маны, но увидел результат. Стальнов повернул голову в её сторону. Моргнул. И всё. Магия разума разбилась о его стальную дисциплину, как вода о камень. На самом деле все было сложнее, конечно, но результат не зависел от метода его достижения.

Лиза открыла Лакуну. Щель в пространстве распахнулась прямо под ногами Стальнова — чёрный прямоугольник пустоты, готовый проглотить. Стальнов прыгнул, стальные шипы выстрелили из земли в стороны, как опоры, удержали его над провалом. Лиза закрыла щель, открыла вторую — за его спиной.

Он качнулся назад, ушёл от края. Пространственный резак, прилетевший следом, не смог прорубиться через сконцентрированную до предела ману. А затем стальная болванка снова вырвалась откуда-то из случайного места в лунном камне, сбив Лизу с ног.

Все заняло от силы секунд двадцать. Стальнов опустился на землю, стряхнул с плеча обломки тигриных шипов.

— Ещё раз.

Я отвернулся от площади. Как бы мне ни было жаль ребят, у меня была своя задача. Положил ладонь на клинок сабли. Металл отозвался теплом — артефакт чувствовал мою кровь, как магнит чувствует железо.

Я уже привык к привязке, но через саблю она ощущалась иначе. Если обычная привязка была условными вожжами, с помощью которых я направлял шторм в нужную мне сторону, то через клинок она становилась нервом, связывающим меня с ним напрямую.

Я чувствовал шторм острее: каждую трещину в каменном стволе, каждую каплю минерального раствора в жилах породы, каждого зверя, и мог дотянуться точнее, но это было и куда сложнее, а отдача оказывалась намного более болезненной.

С площади донёсся грохот. Я обернулся. Витька лежал лицом вниз, Перчатки вдавлены в гравий. Стальной обруч обхватывал его поперёк спины, прижимая к земле. Олеговы звери валялись на земле, растительные кишки торчали наружу. Надя сидела, обхватив голову руками. Лиза лежала, раскинувшись как морская звезда, тяжело дыша.

Сам Стальнов стоял на том же месте будто бы вовсе без малейшей усталости.

— Перерыв, — сказал он. — Пятнадцать минут, потом продолжим.

— Мне надо восстановить своих зверей, — возмутился Олег, шипя от боли. — И у меня ноги сломаны!

— Сражайся без них, — парировал Игорь, непонятно, что имея в виду, зверей или ноги.

Шестой уровень. Пик шестого, с мастерством двух жизней — своей и книжной. Он не был Абсолютом, не был даже Сущностью. Но опыт перевешивал уровень.

Так, с небольшими перерывами, держась на восстанавливающих эликсирах, кровокофе и упрямстве, они продолжали почти двадцать часов. К концу все четверо уже валились от истощения, и даже Стальнов выглядел серьезно подуставшим, а на его одежде появилось немало грязных пятен, свидетельствовавших о том, что тренировка не прошла впустую.

Однако главной целью всего этого было не столько подтянуть навыки ребят, сколько дать Наде стимул достичь завершения пятого уровня. И на двадцать первый час она, наконец, перешла тонкий рубеж, отделяющий пик от завершенности, после которой становилось возможным безопасное поглощение нового Орба.

Я, успевший неплохо продвинуться в контроле шторма, организовал для всех транспорт обратно до ресторана в виде пяти огромных пантер. Теперь всех нужно было накормить и уложить спать хотя бы часов на шесть-семь, чтобы на вылазку за Орбами они отправились более-менее отдохнувшими.

###

Мясо мандрилов, тушки летучих пираний, кора каменных деревьев, гранит, лунный камень и еще с десяток ингредиентов, что я добывал по всему шторму и с которыми экспериментировал каждый раз, когда возникала возможность.

Теплый салат из слайсов печени каменной пантеры, кристаллических зубов мандрилов и обжаренной чешуи летучих пираний, приправленный порошком из костей стража шторма и оливковым маслом (оно никогда не бывает лишним).

Суп на бульоне из мяса каменных кабанов, с мелко рубленной обсидиановой корой, обжаренными пираньями и вермишелью из муки, полученной путем измельчения каменных цикад (да, тут было и такое).

Бифштекс из древесины лунного дерева с пюре из костей мандрилов, замешанным на их же крови. И, конечно, компот из каменных листьев.

Запах заполнил ресторан. Тёплый, глубокий, с нотами жареного мяса, минералов и карамели.

Надя подняла голову от стола, куда уткнулась пять минут назад.

— Серёж, — сказала она. — Я тебя сейчас убью, если не дашь поесть.

— Десять минут.

— Пять.

— Двенадцать.

Она застонала и уронила голову обратно.

###

Наконец, все было готово, все убрано в хранилища, чтобы не теряло свежести и температуры, и тарелки первого курса оказались расставлены перед умирающими от голода ребятами.

Стальнов, до сих пор не видевший, что и из чего я готовил, с удивлением посмотрел на тарелку, в которой лежало нечто совершенно непонятное. Потом перевел взгляд на меня.

— Это что?

Я объяснил. Остальные даже не думали интересоваться, сразу набросившись на еду.

Игорь взял вилку. Собрал чешую пираний, нанизал несколько слайсов печени и зубов мандрилов, обмазал маслом с порошком из костей. Положил в рот. Жевал медленно, с закрытыми глазами.

Я ждал. Мне было до жути интересно, что он скажет. Наконец, Стальнов открыл глаза.

— Ты превратил боевую магию в кухонную утварь, — сказал он.

— Наоборот, — ответил я с улыбкой.

Он помолчал. А потом принялся есть, может быть не с такой же жадностью, как остальные, но с очевидным аппетитом. Салат сменился супом, суп — горячим. Последним я поставил перед каждым стакан с компотом, а на тарелочках появились небольшие пироженки.

— А это что? — заинтересованно спросил Игорь, беря пироженку и аккуратно откусывая краешек.

— Это обычная «картошка», — хмыкнул я.

Из всех ингредиентов шторма не нашлось ничего, что было бы сладким на вкус, так что я решил не мудрить.

Стальнов аж замер на середине движения челюстей. Пристально посмотрел на меня, пытаясь понять, шучу я или нет, потом все-таки дожевал картошку с таким выражением, будто с каждым укусом ожидал, что она оживет у него во рту. Проглотил.

А потом залился искренним, задорным смехом, и смеялся, наверное, полминуты, не меньше.

— Ну даешь, Шеф… — наконец выдавил он, вытерев с краешка глаза слезу. — Спасибо. Очень вкусный ужин.

Я кивнул, широко улыбаясь. Получить такую похвалу от него было для меня и правда очень важно.

— Кто будет чай? — спросил я.

Чай хотели все.

Я встал, пошёл на кухню, налил кипятка в заварник. Голод был утолен, и за столом начались разговоры.

— Пятеро Абсолютов, — озвучил Олег волновавший всех вопрос. — Что делаем?

— Стравинский тоже не остановится, — добавила Лиза.

Я грел руки о чашку, думал.

— Как было бы хорошо усадить всех вот так за один стол, — вздохнула Надя. — Чтобы все попробовали сергееву еду, выпили чаю и просто поговорили… может быть тогда мы бы пришли к чему-то общему.

Она и сама понимала, что сказала, по сути, чушь. Но мне эта картина неожиданно запала в душу. Совсем недавно я организовывал ужин для знакомых магов, чтобы донести свои планы на аномальные шторма. Кто сказал, что это нельзя повторить?

— А это… — протянул я. — Вообще-то не такая уж и плохая идея.

Четыре пары глаз уставились на меня. Стальнов поднял бровь.

— Абсолюты, очевидно, хотят получить контроль хотя бы над одной из переменных — надо мной, — продолжил я. — Не уверен насчет их дальнейших планов, но не удивлюсь, если их интересует банально власть, раз, по словам что Игоря, что Стравинского, они уже начали распространять свое влияние на окружающие территории. Сам Стравинский хочет закрыть все штормы и в итоге уничтожить магию. Мы хотим стабилизировать магический фон планеты, чтобы шторма в принципе перестали появляться. Три стороны, три цели, ни одна не совместима с другими. Если на нас нападут все пятеро Абсолютов, мы проиграем. Стравинский вряд ли сумеет добиться того же, но у него и нет задачи нас побеждать. Он продолжит закрывать шторм за штормом без передышки, и с таким раскладом через год Око Бури все-таки появится, как бы мы ни пытались его опередить.

— И ты предлагаешь… ужин? — спросил Олег.

— Банкет. Двенадцать человек. Наша пятёрка, пятеро Абсолютов, Стальнов, Стравинский. Мой ресторан, моя территория, моя еда.

Витька хмыкнул.

— Серёг, они нас убить пытались два раза.

— И оба раза мы живы. — Я сделал глоток. — Мы им не нравимся, они хотят нас контролировать, но между нами нет смертельной вражды. К тому же все любят вкусно поесть.

— Ты думаешь, это решит проблему? — спросил Стальнов.

— За хорошим столом сложнее убивать, чем в пустом поле, — пожал я плечами.

— Сложнее, но не невозможно.

— Ничего невозможного я и не обещаю. Но переговоры за едой — самый старый дипломатический приём в истории. Работал для королей, работал для мафии, сработает и для магов.

Стальнов допил чай. Поставил чашку.

— Допустим, — сказал он. — Допустим, они придут. Что ты им скажешь?

— То же, что говорил тридцатого ноября. Правду. Без прикрас. И накормлю их так, что они забудут, зачем пришли.

Витька фыркнул. Надя прикусила губу, пряча улыбку. Олег покачал головой.

— Ладно, — сказала Игорь после нескольких секунд молчания. — Допустим.