Он выхватил нож из ножен на бедре. Рассек ладони — одну, потом вторую, уже явно привычным движением. Кровь хлынула — густая, темная, и она не падала на пол, а собиралась в воздухе, вытягиваясь и формируя два тонких длинных клинка — около полуметра, острые и слегка изогнутые.

Гемомант.

Витька рванулся вперед раньше меня. Его магия не была столь зрелищной, так как Кровавая Броня формировалась под кожей, но это не значило, что Витька был слабее. Тренировки по методу Абсолюта не могли привести к плохому результату.

Маг военных шагнул Витька навстречу. Однако у нас не было времени на честные дуэли.

Огонь в палатке, по крайней мере такой, чтобы справиться с магом — самоубийство: брезент, бумаги, дерево. Полыхнет за секунду. Значит — Сигиллия.

Нож был в руке еще с той секунды, как маг встал из-за своего стола. Надрез на большом пальце был небольшим. В отличие от магии огня, Сигиллия сама вытянет из тела столько крови, сколько ей будет нужно. Немного жутко, но зато эффективно.

Сигилл — «оглушение». Пять линий, сходящихся спиралью. Он сформировался с сантиметре над пальцем, после чего я бросил его на пол между нами и гемомантом.

Витька понял, что произошло, без слов. Однако Гемомант оказался невероятно быстрым: успел уже подскочить, преодолев расстояние между нами до того, как активировался сигилл, и сделать выпад. Клинок свистнул, ударил Витьку в грудь.

Впрочем, не думаю, что Витька не успел бы среагировать и выставить блок. Но вместо этого он принял удар на укрепленное броней тело, а затем свободными руками резко толкнул мага назад, как раз на сигилл, который уже начал работать.

Гемомант, вступив в зону около полуметра от выведенного на полу символа, тяжело охнул, запрокинул голову с закатившимися глазами к потолку. Клинки рассыпались бурыми каплями. Он бы не отрубился полностью — моя магия была не настолько сильна пока что, а сигилл выработал всю вложенную в него ману.

Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы Витька добрался до него и врезал кулаком в челюсть. Кулак в Кровавой Броне, тяжелый, как кувалда. Витька объяснял мне, что, хотя силы Кровавая Броня не давала, она позволяла отпустить внутренние стопоры и бить, не беспокоясь о повреждениях собственного тела, так что в итоге выходило крайне мощно.

Хрустнуло. Гемомант упал плашмя, не сгибаясь, как мешок с песком.

— Пошли, — выдохнул Витька.

Мы выскочили из палатки.

Снаружи все было также, как и в палатке. Купол Флио давил на всех. Солдаты бродили у блоков — вялые, рассеянные, с опущенными автоматами. Один сидел, прислонившись к БТРу, курил и смотрел в небо. Очередь гражданских за блоками молчала — все, и гражданские, и военные, выпали из реальности.

Мы вышли за кордон. Шли быстро, но не бежали. Витька — на полшага впереди, я — за ним, с раскрытым зонтиком, поддерживая купол на полном потоке маны.

Еще двести метров я держал зонтик раскрытым. Потом свернули в ближайший двор — тесный, с покосившимся грибком на детской площадке, с мусорными баками у стены. Сложил зонтик, сунул в рюкзак. Истечение маны истощало, к тому же сейчас моя кровь была напрямую связана с маной, так что использование зонтика еще и обескровливало меня, пусть и незначительно.

Прислонились к стене.

Витька согнулся пополам, уперся руками в колени. Не от усталости, скорее от злости. Потом выпрямился. Ударил кулаком по стене. В кирпиче осталась вмятина — глубокая, сантиметра на два, с выкрошенными краями.

— Суки. — Голос — низкий, хриплый. — Суки! Суки гребаные. Пришли, значит. С протянутой рукой. С эликсиром, с информацией, с благими намерениями. А они, бляха, «реквизиция», «добровольно», «задержание для разбирательства». Страна продает своих за один день. За один гребаный день.

Сплюнул на асфальт.

— Всё. — Посмотрел на меня. — Всё, Серег. С правительством — всё. Мы будем сами по себе. Выдюжим, не вопрос.

Я молчал, глядя на него, понимая, что такая импульсивность не приведет ни к чему хорошему.

Контакт с властью был необходим. Даже после всего этого. Как минимум для того, чтобы впоследствии, когда Век Крови будет принят, и все более-менее устаканится, на основании связей с правительством и «официального» статуса получить доверие обычных людей, в массе своей, как бы там ни было, привыкших, что страна и то, что она поддерживает — это хорошо.

Но подход мы выбрали неправильный. Переговоры со слабой позиции — «я пришел поделиться» — не сработали и, вероятно, не работали никогда.

Все работало с позиции силы. Когда ты не просишь. Когда ты — тот, с кем приходится считаться, потому что альтернативы нет.

— Идем, — сказал я. — Длинной дорогой. Через дворы.

Витька кивнул. Молча.

Шли обратно к ресторану через проулки, через тесные дворики с мусорными контейнерами, через проходные арки. Я прокручивал в голове перспективы.

У военных было мое имя. Адрес «Семнадцати вкусов» они получат очень быстро, даже при том что сети накрылись. Не знаю, был ли подполковник в курсе того, что его секретарь — маг, и не знаю, расскажет ли он им о произошедшем.

Но в любом случае они пришлют группу захвата, в которой вполне может оказаться даже не один маг. Купол Флио их не остановит. Времени у нас — часы. Может, полдня. Не больше.

К ресторану мы подошли ко второму часу. Я постучал условным стуком, Олег с Надей еще не должны были уйти. Засов лязгнул. Дверь приоткрылась.

Олег стоял на пороге — собранный, с рюкзаком за спиной, в плотной куртке. За ним — Надя, тоже готовая, с лямкой рюкзака на плече.

Олег посмотрел на меня. На Витьку. На порез рубахи у Витьки на груди, слегка пропитавшийся кровью от пореза лезвием.

— Как?

— Плохо, — сказал я, заходя внутрь. — Переговоры провалились. Пришлось валить. У военных образовался маг-гемомант, но мы его вырубили.

Олег кивнул тяжело, без удивления. Будто ждал именно этого.

— Уходим?

— Вы уходите, — поправил я. — Прямо сейчас. Не в три — сейчас. Аномалию в Лосином Острове никто не отменял. Дождитесь ее лучше на месте. Получите Орб — и сразу назад, не дожидайтесь, когда периметры пропадут.

Надя подошла. Посмотрела на меня — пристально, долго.

— А вы?

— Мы с Витькой останемся. Готовиться к обороне. Оксана — под нашей ответственностью. Идите. И вернитесь поскорее.

Она хотела что-то сказать. Не сказала, просто кивнула. Они с Олегом ушли.

Витька стоял в центре зала. Повернулся ко мне.

— С чего начинаем?

Я оглядел ресторан. Стальные ставни, лишние мешки с песком в одном из углов, запасы всякой всячины в другом. Четыре стены — которые станут либо крепостью, либо гробом.

— Со всего.

Мешки мы разложили вокруг выхода из тамбура, чтобы, если маги военных прорвутся внутрь, они не смогли быстро занять пространство ресторана, а также расставили вдоль окон столы, и на них тоже взгромоздили мешки в три ряда, чтобы, если по ставням будут стрелять из чего-то бронебойного, пули застряли хотя бы песке.

Когда закончили, Витька отдышался, провел рукой по лбу, и полез в одну из сумок, что притащил с собой Олег. Выложил на один из оставленных пустыми столов оружие: пистолеты, винтовки, обрезы.

Я покрутил пальцем у виска.

— Ты идиот? Мы обороняться собираемся, а не воевать. Если убьем кого-то из военных, даже пускай это будет самооборона, никакой мирной жизни нам точно не будет. Они ведь и танк нам под окна пригнать могут. К тому же в любом случае убийства — это не наш метод. Солдаты, которых пошлют по нам стрелять, просто выполняют приказы.

— Что, будем просто сидеть, как черепахи? — со злостью спросил Витька. Похоже, его еще не до конца отпустило после переговоров.

— Если придется. Будем сидеть и тренироваться. Еды, воды и прочего у нас достаточно. Можем хоть месяц просидеть. А за это время, я почти не сомневаюсь, выбросы наделают столько дел, что от нас либо отстанут, чтобы использовать бойцов в других местах, либо все-таки попытаются договориться.

— А если не отстанут и не сдадутся?

— Сдадимся, — пожал я плечами. Умереть красиво — не тот план, за который я голосую.

Витька хмыкнул. Невесело.

— Ну и ладно.

Дверь жилой зоны приоткрылась. Оксана вышла — медленно, держась рукой за косяк, вторая на животе. Посмотрела на мешки. На оружие. На Витькино лицо, на мое. Побледнела.

— У нас возможны гости, — сказал я как можно более спокойно. — Если появятся, я скажу и вы спуститесь в подвал. Там безопасно. Не волнуйтесь, ни с вами, ни с вашим ребенком ничего не случится. Это я гарантирую.

Она ничего не спросила, просто кивнула. Прикрыла живот ладонью и ушла обратно.

Витька тяжело вздохнул, глядя ей вслед.

Я сел на пол у опустевшей стены, скрестил ноги. Закрыл глаза. Огонь — сигиллия — огонь — сигиллия. По кругу. Прогресс чувствовался даже не с каждым часом, а с каждой минутой. Все-таки ускорение в десять раз имело и свои плюсы.

Витька в центре зала работал с гемомантией. Три кровавых кольца ходили по его рукам — алые, тонкие. Иногда добавлялось четвертое — на секунду, на две, — и рассыпалось обратно. Пока что это было выше его сил.

Прошел час, потом два часа.

Тишина. В ресторане — стальная, плотная, отгороженная ставнями. За окнами — другая, уличная, тревожная. Сирены где-то вдалеке, гул моторов через квартал, но ничего ближе.

— Странно, — сказал Витька. Не поворачиваясь, не отвлекаясь от колец.

— Угу.

Четыре часа.

Никого.

Пустая улица тревожила сильнее, чем тревожил бы стук в дверь. Штурм — это понятно. Группа, приказ, результат. А так — что? Либо готовят что-то серьезное. Либо решение поднялось выше подполковника, и там его пережевывают. Либо еще какой-то вариант, которого я не вижу.

К восьми вечера — условный стук. Вернулись Олег и Надя.

Хотя, не столько вернулись, сколько ввалились в ресторан, оба в грязи, в листьях, в налипшей хвое. Надя с бинтом на правом плече — свежим, пропитавшимся бурым. Оба пахли лесом, кровью и тем самым металлическим духом, который шел от Орбов.

Но живые.

— Получили, — сказал Олег коротко.

Я закрыл дверь, задвинул засовы. Надя уже села на ближайший стул, сбросила рюкзак, принялась растирать плечо. Из жилой зоны выглянула Оксана, увидела дочь, охнула, подбежала, начала распрашивать о произошедшем и о ране. Мы втроем ушли в жилую зону и встали за стойку. Олег налил воды из графина, выпил стакан залпом. Налил еще.

— Все прошло нормально, — сказал он, наконец. — Второй уровень. В прошлый раз мне на это понадобилось почти полгода. Удивительно.

— Какую магию получил? — поинтересовался я.

— Растительные мутации. Могу менять свойства того, что выращиваю. Не то же, что было раньше, но смежное, так что привыкну быстро.

Достал из кармана горсть гороха, который постоянно носил с собой. Рассек ладонь, на которой лежал горох. Стебли тут же пошли в рост, обращаясь уже знакомыми лианами, но заметно более плотными, а еще покрытыми множеством колючек, как у розы.

Витька протянул руку, потрогал шип. Присвистнул.

— Острый, прямо иголка!

Я кивнул, удовлетворяясь. Наши силы росли, и это не могло не радовать. Сходил на кухню, сделал для всех чаю, крепкого, сладкого. Поставил парням кружки, еще с двумя вышел в зал.

— Надь, — она подняла голову. — Ты как?

Волосы слиплись от пота на висках, под глазами — темные круги. Но взгляд — собранный.

— Нормально. Плечо — от клона.

— Расскажи.

— Второй периметр был с зеркальными двойнами, как Олег и говорил. Я вошла, и тут же из воздуха — еще одна я. Точно я, такая же, с тем же лицом, в такой же куртке. Посмотрела на меня, как в зеркало, а потом накинулась. Для магии надо, чтобы кровь попала в тело или хотя бы на слизистые, на кожу не срабатывает, так что она порезала обе ладони и начала швырять в меня каплями и пытаться схватить за лицо. Я тоже порезала, но только одну руку, а второй, которая осталась целой, схватила ее и кинула на землю, как нас учили на уроках самообороны. Попыталась прижать к земле, но она меня свалила и мы покатились, так и порезалась. Но в итоге я села сверху и порезанную ладонь запихнула ей прямо в рот.

Я хмыкнул. Жесткая девочка, ничего не скажешь.

— И что?

— Она подавилась, закашлялась, потом начала дергаться, и затем просто растворилась в пустоту. Не знаю, почему сработало. Олег своего двойника тоже быстро победил, но там было чисто противостояние двух пучков лиан.

Олег, вышедший вслед за мной, кивнул.

— В третий периметр зашли за ручки. Она активировала свою магию на мне. Очень странно было ощущать одновременно и страх, и невероятную самоуверенность, но это сработало, как я и думал. А я ее держал, когда ее саму накрывало.

— Молодцы.

Надя улыбнулась. Криво, устало, но — улыбнулась.

— Теперь мы, — сказал Витька. — Вы уже поняли, но новости так себе.

Я рассказал все в подробностях. Блокпост, обыск, палатка, подполковник. «Частная собственность», «стратегический объект», «реквизиция». Купол. Гемомант. Сигилл «оглушение». Уход через двор.

Олег слушал, скрестив руки на груди. В конце — потер лоб ладонью.

— То есть государство знает о нас. С именем, адресом, лицом.

— Знает.

— И у государства есть свои маги.

— Да.

Надя сжала губы. Посмотрела в сторону жилой зоны — Оксана ушла туда, когда я вышел, чтобы не мешать.

Договорились по дежурствам. Первая смена — я и Надя, четыре часа. Вторая — Витька и Олег, столько же. Кто не дежурит — тренируется, кто дежурит — тоже тренируется, но вполглаза.

Надя при этом сказала, что хочет попробовать потренироваться с зонтиком. Если это был артефакт для Ментатов, то, возможно, ей удалось бы научиться контролировать его лучше, чем просто включать и настраивать радиус. Идея была хорошая, так что я, конечно, согласился.

Первая смена прошла тихо. Я у двери, у глазка, с ножом под рукой. Надя — за столиком у окна, с зонтиком на коленях, то раскрывая, то складывая, пробуя Купол. Я ловил, когда она активировала, — легкое давление на виски, привычное, не ломающее волю.

Вторая смена. Лег в жилой зоне на спальник, Надя — на раскладушку. Почти сразу провалился в сон — вязкий, без снов. Даже с кровокофе нужно было спать хотя бы раз в пару дней. Проснулся от того, что Витька тряхнул меня за плечо, протягивая бутылку с кровокофе.

— Пять утра. Ничего.

Сел. Голова тяжелая. Хлебнул дряни из бутылки. Сразу стало легче, мысли прояснились, появилось желание встать и чем-нибудь заняться. Если не злоупотреблять, пить только когда спадает эффект предыдущей дозы, и все-таки спать хотя бы по три-пять часов каждые два дня, то серьезных последствий от кровокофе быть не должно.

Оксана спала на диване.

Я встал, встряхнулся, вышел в зал. Целая ночь — и ничего. Это тревожило очень сильно.

Наконец, в восемь часов снаружи раздался гул, явно не случайный. Несколько моторов, с характерным рокотом тяжелой техники. Я метнулся к двери. Глазок — узкий, искаженный, рыбий глаз, но видно было вполне достаточно.

Черный седан. Представительский, с правительственными номерами. Остановился прямо напротив входа в ресторан. С ним — два БТРа, один впереди, один сзади.

Когда остановились, из них посыпались солдаты в полном боевом облачении, но не было похоже, что они собираются идти на штурм. Скорее это было просто сопровождение для важного лица. Распределились по периметру, метрах в двадцати от ресторана. Автоматы на ремнях, не наизготовку.

Из седана вышел мужчина.

Лет пятьдесят. Высокий, подтянутый, в темном костюме без галстука — белая рубашка, верхняя пуговица расстегнута. Седина на висках, лицо — жесткое, но не злое. Двигался спокойно, без суеты.

За ним — двое в костюмах. Охрана. Наушники, цепкие взгляды. И, наконец, вышла девушка. Лет двадцать, волосы — ярко-розовые, почти неоновые, до плеч. Кожаная куртка, джинсы, ботинки. Рядом с мужиками в костюмах она смотрелась попугаем в стае ворон.

Но шла уверенно, без тени страха. Голову держала прямо, плечи развернуты.

— Олег, подойди, — произнес я в зал. Он подошел. — Глянь. Есть воспоминания о ней?

Олег прильнул к глазку. Смотрел почти минуту.

— Знакомая, — кивнул он наконец. — Но н могу вспомнить.

Я отодвинул его, снова посмотрел на улицу. Мужчина как раз остановился перед дверью. Постучал — вежливо, три раза. Не кулаком, а костяшками. Отступил на шаг, развел руки, демонстрируя пустые ладони.

— Сергей Александрович! — Голос через сталь звучал глуховато, но отчетливо. — Меня зовут Сергей Грачёв, заместитель министра обороны. Вчерашнее общение с подполковником — недоразумение. Я приехал его исправить. Прошу впустить меня, дочь и одного охранника. Остальные остаются снаружи.

Мы отошли вглубь зала, пересказали Наде с Витькой картину снаружи.

— Давай через дверь пусть говорит! — недовольно буркнул Витька.

— Он, я думаю, и так уже кучу их регламентов нарушил, так к нам заявившись, — покачал я головой.

— Впустим — и они тут же начнут штурм.

— Я научилась манипулировать Куполом, — тихо сказала Надя. — За ночь отработала. Могу направить эффект выборочно — например, только на охранника. Оставить в сознании тех, с кем говорим. Будет демонстрация силы, но без прямой угрозы.

Посмотрел на нее. Какая молодец. Медленно кивнул.

— Делаем так. Открываю я. Ты активируешь. Охранника сливаешь, и вообще давишь куполом на всех, кто снаружи, впускаем только этих двоих. Витька, Олег — у выхода из тамбура, как страховка.

Все молча кивнули. Я подошел к двери, отодвинул засов. Щелкнул замком. Дверь открылась.

Грачёв стоял прямо напротив, чуть склонил голову.

— Сергей Александрович.

Я ничего не ответил. Только чуть отстранился, чтобы Надя, стоящая у меня за спиной с зонтиком, могла видеть, кого исключить из зоны действия Купола Флио.

Полотно распахнулось — журавли, тигры, иероглифы. Свет лег на бумагу, и в воздухе пошла едва заметная рябь маны.

Охранник за Грачёвым моргнул. Взгляд расфокусировался. Медленно развернулся, отступил на шаг, еще на шаг. Опустил глаза на ботинки. Пошел прочь. Без команды, без причины — просто ушел на несколько метров, а потом сел, глядя в небо.

Второй, у седана, повел себя так же — отвернулся, проверил наушник, отошел на обочину. Солдаты вокруг разбрелись кто куда, начали тупо пялиться в пустоту.

Грачёв округлившимися глазами посмотрел на это все, но лицо сохранил. Потом медленно повернул голову к дочери. Девушка кивнула. Коротко, деловито. Подтвердила: всё в порядке, проходим. Интересно.

Они вошли, я закрыл за ними дверь. Задвинул засов. Когда вошли в зал, я указал на стоящий в центре столик, за эту минуту притащенный Олегом.

— Садитесь.