Я вернулся в ресторан. Оглядел зал.

Витька сидел прямо на полу, рукав закатан по локоть. Я видел, как по коже то и дело прокатываются кольца, иногда ловил сразу три — прогресс был на лицо.

Надя — у окна, скрестив ноги, с закрытыми глазами. Прямая спина, руки на коленях. От нее не шло волн маны — работала шла глубже, с внутренним контролем.

Олег стоял на коленях у дальнего столика. Перед ним — керамическая миска с землей, в которой торчали вялые, полузасохшие стебли пшеницы. Когда я вошел, он поднял голову и встретился со мной взглядом.

— Серег. Подойди.

Поднялся, разминая плечи. Позвонки хрустнули — противно, по всей длине спины. Подошел.

Олег провел ладонью над миской. Медленно, плавно, от одного края к другому.

Пшеница дрогнула.

Стебли расправились за секунды. Вялые, полумертвые побеги вытянулись вверх, листья развернулись, из сухого — в зеленое, гибкое, живое. На кончиках набухли зерна — желтоватые, тугие.

Олег щелкнул пальцами.

Самый длинный стебель потянулся из миски, обвил его запястье — один оборот, другой, третий, — и лег на кожу плотным зеленым браслетом. Живым, подрагивающим.

— Первый уровень, — сказал Олег, поясняя то, что я по этой демонстрации вряд ли бы понял. — Полностью.

Я улыбнулся, хлопнул его по плечу. Он справился даже быстрее, чем обещал.

— Хорошо.

Витька уже шел к нам. Надя открыла глаза, уловив какое-то обсуждение, поднялась и подошла. Олег повторил — провел ладонью, пшеница поникла, потом расправилась, по его слову стебель сплелся в кольцо и лег на ладонь. Повторил, что это — полное освоение первого уровня магии.

Витька хмыкнул.

— Красавчик.

— Теперь мне нужен второй Орб, — сказал Олег.

Я задумался.

— Давай думать. Вспоминай тоже, какие аномалии на подходе?

Начали перебирать. Я вспоминал то, что теперь вставало в памяти четкой картинкой — главы, страницы, диалоги. Олег тоже явно напрягал извилины.

— Лосиный Остров, — сказал он наконец, прежде чем я смог подобрать что-то подходящее. — Там три периметра. Аномалия должна была появиться через три с половиной недели. С ускорением — сегодня, ближе к вечеру.

— Рассказывай.

— Первый периметр — низкочастотный звук. Не музыкальный, инфразвук. Нарушает координацию, вызывает тошноту, тахикардию, может быть рвота и кратковременная потеря сознания. Но пройти можно, если идти медленно и не паниковать. Второй — зеркальные двойники. Аномалия создает копии вошедшего. Они атакуют оригинал. Действуют как настоящий маг, со всей его магией. Но с оговоркой — всегда чуть слабее оригинала. Процентов на двадцать, может тридцать. Если маг уверенно держит свою магию, он их одолеет. — Помолчал. — Хуже третий.

— Что там?

— Эйфория. Аномалия накачивает ощущением всесилия. Ты чувствуешь себя непобедимым, гениальным, всемогущим. А по всему периметру расставлены ловушки — ямы, колья, провалы. В обычном состоянии ты их увидишь. Под эйфорией — пройдешь прямо в них.

Витька хмыкнул:

— И как из этого вылезать?

— Вообще было бы сложно, — вздохнул Олег, — но теперь у нас есть Надя.

Все повернулись к ней. Девушка сидела на соседнем стуле, сложив руки на коленях, слушала молча.

— Ее магия — страх, — продолжил Олег. — Страх нивелирует эйфорию. Если она будет держать меня в легком, контролируемом страхе — я буду видеть ловушки. И не умру в третьем периметре, считая себя богом.

Я посмотрел на Надю.

— Пойдешь?

— Да.

Коротко. Без раздумий.

Витька кашлянул.

— А мы с тобой?

Посмотрел на него.

— А мы с тобой — к военным.

Витька замолчал. Побарабанил пальцами по столу. Лицо стало тяжелее, жестче.

— Я, конечно, вчера сам предложил. Но за ночь подумал… «Партнерами» нас могут и не сделать, Серег. Могут посадить в подвал и допрашивать. С пристрастием.

— Именно поэтому идем сейчас, — сказал я. — Пока паника на пике. В крайнем случае военным будет не до того, чтобы нас отлавливать. К тому же у них аномалии сыпятся, выбросы, потери. Им нужна любая зацепка, любая информация. К тому же если не мы пойдем — через неделю придут они, все-таки спрятать ресторан невозможно, а Купол работает только на тех, кто подошел вплотную.

Витька пожевал губу.

— Ладно. Допустим.

— Пойдем вдвоем. Принесим эликсир, немного эссенции, как подтверджение того, что мы кое-что умеем, выведем на диалог.

— А если начнут давить?

— Уйдем, — строго ответил я. — Возьмем с собой еще и зонтик, проблем возникнуть не должно.

Витька, подумал, кивнул.

Я глянул на часы.

— Аномалия в Лосином Острове появится к вечеру. Олегу и Наде выходить около трех. Мы с Витькой пойдем после завтрака.

Встал, прошел в жилую зону.

Оксана уже проснулась. Сидела на раскладушке, поджав ноги, смотрела перед собой. Услышала шаги, подняла глаза.

— Завтрак скоро будет, — сказал я.

Кивнула, стала подниматься — медленно, тяжело. Протянул руку, помог.

Приготовил на скорую руку: сварил картошки, пожарил яйца, немного бекона. Надя, закончив, отложила вилку. Посмотрела на мать.

— Мам. Я сегодня днем уйду. С Олегом. Вернусь к ночи.

Оксана подняла глаза. Взгляд долго задержался на дочери. Потом медленно опустила — на ее ладони, где должны были быть шрамы от вчерашних порезов, на куртку, висящую на спинке стула.

— Хорошо, — сказала тихо. Руку положила на живот. — Хорошо, Надь.

Не спорила. Только отвела глаза.

После завтрака — сборы.

В рюкзак убрал зонтик Купола Флио — свернутый, в чехле, три бутылки эликсира — пол-литровые, одну на проверку, две для пользования. В маленькую бутылочку отлил чуть-чуть эссенции. Документы. Нож.

Витька надевал бронежилет у стола. Застегнул липучки, натянул поверх мятую куртку, которую носил еще до Века Крови. Проверил нож — складной, с черной рукояткой, убрал во внутренний карман. Потом вытащил пистолет, тот самый, что Олег притащил из заначки банды. Щелкнул магазином, проверил, задвинул обратно.

— Брат, — сказал я. — Это против автоматчиков — комедия.

— Знаю. Пусть будет.

Я кивнул. Пусть будет, если ему так спокойнее.

Для Олега и Нади — отдельный рюкзак. Четыре бутылки эликсира. Две бутылки кровокофе. Пакет с ржавчиной для Орба. Перевязочный материал, бинты, жгут. Запасной нож. Вода.

— Береги ее, — сказал я Олегу. — Если пойдет не по плану, лучше отступайте. Лучше без Орба, чем без Нади.

Олег посмотрел на меня. Коротко кивнул.

Я отошел к окну. Вытащил обычный телефон. Подзарядился от генератора за ночь — экран загорелся, связь поймалась, одна палочка.

Набрал Нину.

Гудки. Длинные, пустые, мертвые. Один. Второй. Третий. Молча сбросил. Убрал телефон в карман. Пальцы на секунду сжались в кулак — коротко, потом разжались.

Без десяти девять.

Мы с Витькой стояли у двери. Олег и Надя — в двух шагах, провожали. Оксана осталась в жилой зоне, но через открытую дверь я видел — смотрит на нас неподвижно, руки на животе.

— Контрольное время, — сказал я тихо, чтобы она не услышала. — Десять вечера. Если одна пара не вернется к десяти — вторая считает их погибшими или захваченными и дальше действует самостоятельно.

Олег кивнул. Надя — тоже.

— Удачи, — сказал Витька.

— До вечера, — сказал Олег.

Посмотрел на Надю. Она — на меня.

— Возвращайтесь.

— Вы тоже.

Засов — лязг. Второй. Дверь открылась, в лицо ударил холодный воздух — сырой, с привкусом дыма. Вышли на крыльцо. Дверь захлопнулась за спиной, изнутри лязгнули засовы — один, второй. Глухой щелчок замка.

Повернулся.

Москва — серая. Дымная, чужая. Небо затянуто пеленой, но в ней — другие оттенки: полосы черного от далеких пожаров, желтоватое марево к югу.

Ни одной машины на нашей улице. Брошенные автомобили у обочин — некоторые уже с разбитыми стеклами, со сдернутыми зеркалами, с вывернутыми дверьми. Витрина магазина напротив — в трещинах, за стеклом темно.

Редкие прохожие. Торопливые, сгорбленные. Шли по стенке, прижавшись к зданиям. Один — мужик в бушлате, с пустым рюкзаком — прошел мимо, не поднимая глаз. Шарахнулся в сторону, поравнявшись с нами. Даже не посмотрел.

Я вздохнул, поправил лямку рюкзака. Витька стоял рядом, засунув руки в карманы куртки, и ждал.

Мы пошли.

###

Блокпост обнаружился у Бауманской.

Бетонные блоки «египетские пирамиды», поставленные зигзагом. Колючая проволока поверх. Два БТРа по бокам — башни развернуты в обе стороны улицы, пулеметы на взводе. Солдаты в полной выкладке, с автоматами наперевес.

Перед блоками — очередь. Человек сорок: старики, женщины с детьми на руках, один мужик с рюкзаком на колесиках. Просили пропуска в центр, в метро, в ведомственные убежища. У одной женщины не оказалось документов — плакала, показывала младенца, солдат отворачивался.

Я повел Витьку в обход. Вдоль очереди, мимо взглядов — пустых, злых, испуганных, — прямо к сержанту у бетонного блока. Невысокий, плотный, с красными от недосыпа глазами.

— В очередь!

Протянул паспорт. Витька — свой. Сержант глянул коротко, не читая.

— У нас есть информация для командования. Конкретные данные по тому, что сейчас творится в городе.

Сержант посмотрел на меня. На Витьку. Снова на меня. Скептически сжал губы.

— Еще один «эксперт».

— Если командир прогонит — значит, прогонит. Но решать не вам. Доложите.

Помолчал. Потом кивнул двоим автоматчикам, развернулся, пошел за блоки. Мы остались стоять. Автоматчики встали слева и справа — близко, на расстоянии удара.

Пять минут.

Сержант вернулся. С ним — еще двое, в разгрузках, с автоматами наизготовку.

— Обыск.

Обыскали грубо, профессионально. Руки на стене, ноги врозь. По куртке, по штанам, по лодыжкам. У Витьки из внутреннего кармана вытащили пистолет — автоматчик молча передал сержанту, тот сунул в карман разгрузки. Нож тоже отобрали.

Рюкзаки — на стол. Мобильная просветка у второго блока — гудела, экран светился зеленым. Предметы летели в лоток один за другим: смена одежды, аптечка, вода.

Бутылки с эликсирами и эссенцией.

— Это что? — Сержант поднял пробирку с эссенцией. Посмотрел на просвет.

— Не открывайте, — сказал я резко. — И не пейте.

Второй солдат уже откручивал крышку бутылки с эссенцией — поднес к лицу, втянул носом. Поморщился. Макнул палец.

— Не пейте, — повторил я. Громче. — Умрете.

Он замер. Потом медленно отвел руку, стряхнул каплю.

— Говорите, что это?

— Образец. Для демонстрации командиру.

— Я не могу пропустить, — покачал головой сержант. — А если это какая-то взрывчатка? Или яд. Тем более если вы говорите, что от этого можно умереть.

— Не мне вас учить, но вроде как для взрывчатки нужен детонатор, — буркнул Витька.

— Взрывчатка разная бывает, — парировал сержант.

— Сделаем так, — попытался успокоить обоих я. Оставьте бутылки в рюкзаках и отдайте рюкзаки тому, кто будет нас сопровождать. Тогда мы ничего не сможем сделать, но отдать это вашему командиру надо.

Сержант, подумав, кивнул.

Из личных вещей остался только зонтик. Сержант крутил его в руках дольше всего. Бамбук, темный, гладкий, с навершием из потемневшей бронзы. Полотно — рисовая бумага, натянутая без единой складки. Журавли, тигры, облака.

Я напрягся. Внутренне, не показывая. Заберут — запасной план рассыпается. Обратно не выберемся.

— Бамбуковый хлам, — сказал сержант. — Из сувенирной лавки, что ли?

— Из сувенирной. Таскаю на удачу.

Хмыкнул. Сунул зонтик обратно в рюкзак. Выдохнул.

— Идите. Старший примет.

Нас повели мимо блоков, мимо БТРа, через огороженную зону — бывшую парковку, переоборудованную под пункт сбора. Штабная палатка стояла в центре площади у выхода из метро — серая, армейская, стандартная, с пучком антенн на крыше. Рядом гудел генератор. Провода тянулись внутрь.

Нам откинули полог. Внутри — полумрак, подсвеченный лампой на столе.

Походный стол, на нем — карты, развернутые в три слоя. В углу — второй стол, поменьше, за ним адъютант — молодой, стриженый, с наушником в ухе, печатал на планшете. В дальнем углу — еще один стол, почти в темноте, с, судя по всему, секретарем, по крайней мере стопка бумаг говорила примерно об этом.

За главным столом — подполковник. Лет сорок пять, короткая стрижка с проседью, тяжелые скулы, квадратная челюсть. Руки — на столешнице, пальцы переплетены. Взгляд — усталый до красной каймы в глазах, но цепкий. Когда мы вошли, он посмотрел на меня как на товар на рынке: прикидывая, можно ли продать дороже, чем купил.

— Сергей Исаев, — сказал я. — Со мной брат Виктор.

— Садитесь.

Жест на стул напротив. Витька остался стоять у входа, под присмотром солдата — того, который зашел с нами с нашими рюкзаками.

Сел. Не глубоко, на край, чтобы встать быстро, если понадобится. Рюкзак — у ноги.

— Я владею информацией о природе происходящего, — сказал я. Коротко, без разбега. — Аномалии — не химическое оружие. Не теракт. Не техногенная авария. Это магия. Она приходит в наш мир с невероятной скоростью.

Подполковник молчал. Лицо непроницаемое, только пальцы на столешнице чуть расправились — легли плоско, прижались к картам. Похоже, такие новости уже не были для него абсурдом. Успел уже насмотреться всякого.

— Я готов делиться информацией. Виды магии, природа аномалий, принципы их работы, монстры, которые появятся после выбросов маны. Методы противодействия — какие есть, какие возможны.

— Источник?

— Источник раскрыть не могу. Но могу доказать свою правоту, — я повернулся к солдату, — пожалуйста, достаньте бутылки: большую и маленькую.

На столе перед подполковником появились бутылки с эликсиром и эссенцией.

— Могу провести небольшую демонстрацию? — спросил я. — Только мне нужен ножик, лучше — острый.

Подполковник несколько секунд смотрел на меня как на таракана, потом кивнул солдату:

— Дай ему нож.

Мне протянули армейский нож, а затем положили руки на плечи, чтобы не вскочил.

Я провел лезивем по ладони — привычно, коротко. Кровь выступила. Закрыл глаза на долю секунды, нащупал внутри огненный поток, выпустил через кровь.

Над раскрытой ладонью вспыхнула ровная свеча, алая, высотой в две ладони. Огонь держался на крови, питался маной, горел ровно, без мерцания.

Тишина в палатке сделалась другой. Плотной, тяжелой. Адъютант замер с планшетом.

Погасил пламя. Сжал кулак. Потом протянул руку и взял бутылку с эликсиром, шокированные военные не попытались остановить. Хлебнул. Раскрыл ладонь, демонстрируя, как рана затягивается на глазах.

Подполковник медленно кивнул.

— Убедительно. Бутылки — в лабораторию. Немедленно. Приоритет «критический».

— Принято.

Адъютант встал, аккуратно упаковал бутылку и пробирку в пакет вроде того, в какой прячут улики криминалисты в кино, застегнул, вышел. Полог качнулся, впустил полосу серого света и снова лег.

Подполковник перевел взгляд на меня.

— Информация ценная, Сергей. Государство готово работать с вами. Я бы рекомендовал термин «консультант» для оформления. Содействие — с нашей стороны. Статус. Защита. Паек.

Я внутренне выдохнул. Медленно, чтобы не показать. Шло по плану.

— Хорошо. Давайте обсудим детали взаимодействия.

— Разумеется. — Помолчал. — Где вы сейчас живете?

— В моем ресторане. Используем как убежище для нескольких человек. В том числе — беременной женщины.

Подполковник кивнул.

— Хорошо. Но частные объекты в условиях чрезвычайного положения подпадают под режим реквизиции, если признаются стратегически важными.

— Это обычный ресторан, — нахмурился я.

— С магом-владельцем. Это уже стратегически важный объект.

Пауза.

Я смотрел на него. Он — на меня.

— Мы так не договоримся, — сказал я сухо. — Что я предлагаю: ресторан — нейтральная территория. Место, куда стороны — ваша и любая другая, если таковые появятся, — смогут приходить для обмена информацией, эликсирами, артефактами. Я — связующее звено. Это эффективнее, чем занимать здание группой.

— Эффективнее? — он склонил голову набок. — Эффективнее — это когда объект под охраной государства, когда специалисты работают на оборудовании, когда действует протокол.

— Если вы заведете группу в ресторан, я не смогу работать так, как работаю сейчас. Часть методов требует определенных условий.

— Условия обеспечим.

— Условия — не только оборудование. Режим работы. Конкретные люди. Отсутствие давления. Необходимость отправляться на вылазки.

Подполковник наклонился вперед.

— Сергей. Давайте начистоту. Единственный ваш вариант следующий: вы добровольно размещаете у себя оперативную группу. Добровольно переходите в статус консультанта. Добровольно передаете все запасы этой бурды и информации для учета и распределения. Взамен — статус, паек, защита вашей семьи и беременной женщины. И, разумеется, гарантии вашей личной безопасности. Разумеется, всё добровольно.

Я сделал еще одну попытку.

— Я не против работать с вами. Участвовать в рейдах. Делиться информацией в полном объеме. Варить эликсир для армии в обмен на другие ресурсы. Но ресторан остается моим. Это не торг — это условие, при котором моя работа даст результат.

Подполковник откинулся на спинку. Скрестил руки на груди.

— Сергей. Это не переговоры. Это предложение, от которого, я очень надеюсь, вы не откажетесь. Ведь всем будет лучше, если вы примете наши условия сами?

Тишина.

В голове у меня щелкнуло. Я посмотрел на него исподлобья, понимая, что мои следующие слова скорее всего ничего не исправят, а то и сделают хуже, но сделать с собой я уже ничего не мог.

— Хорошо. Позвольте тогда мне тоже — начистоту.

Положил руки на стол. Раскрытыми ладонями вниз.

— Через неделю Москва погрузится в хаос. Настоящий — не тот, который сейчас. Такой, какого город не видел со времен войны. Через две — рухнут продовольственные цепочки. Хлеб, вода, молоко — всё. Через месяц — электросети. Не локально, системно. Свет, отопление, связь, канализация. Ваша армия частично разбежится. Частично будет уничтожена. Частично перейдет под контроль тех, кто первым сообразит, как использовать магию для удержания власти. И, учитывая то, как вы себя ведете, гарантирую, что это будете не вы.

Подполковник не двигался. Лицо — маска.

— Обычные военные методы против аномалий бесполезны. Танк против Орба — металлолом, который мана обмылит за секунды. Бронетехника — мишень. Пехота — мясо, если без магической поддержки. Я пришел к вам сам. Сегодня. Это был чистейший жест доброй воли. Но если вы не видите разницы между «принудить» и «договориться» — это ваш выбор. Но тогда мы просто закончим.

— Вот как.

Подполковник медленно встал. Витька у входа напрягся, качнулся вперед на полшага.

— То, что вы сейчас озвучили, — сказал подполковник ровно, — в любой стране мира классифицируется как угроза действующей власти и подрыв общественного порядка. Я вас задерживаю. Для дальнейшего разбирательства.

— Я надеялся, что мы найдем общий язык, — сказал я тихо. — Жаль.

Щелчок спиц, шелест бумаги. Полотно зонтика распахнулось — журавли, тигры, драконы.

Влил ману — второй уровень, с усилением через резонанс. Купол Флио раскрылся, расширился, накрыл палатку целиком и вышел за ее пределы.

Подполковник запнулся на полуслове. Открыл рот — закрыл, не понимая, что собирался сказать. Глаза расфокусировались. Он смотрел на меня и не видел. Солдат у входа привалился плечом к опоре палатки. Лицо — расслабленное, сонное. Отвел глаза к полу.

Я встал.

— Вить, уходим.

Мы двинулись к выходу. Медленно, уверенно, не оглядываясь. Два шага. Три. Я уже почти взялся за полог.

Шорох сзади.

В дальнем углу поднялась фигура секретаря. Невысокий, коренастый, лет тридцати. Погоны младшего лейтенанта. И судя по тому, что на него купол не действовал вовсе, это был маг.