Я указал на центральный столик. Грачёв и дочь сели с одной стороны. Я — напротив. Надя — рядом, зонтик у ноги, пальцы на рукояти. Витька и Олег — у стены, метрах в трёх. Не угрожая, но обозначая. Витька скрестил руки на груди. Олег опустил одну руку в карман куртки.

— Представимся, — сказал Грачёв. Голос — баритон, поставленный, из тех, от которых подчинённые тянутся по стойке «смирно». — Сергей Анатольевич Грачёв, заместитель министра обороны, советник по чрезвычайным ситуациям. Моя дочь.

— Елизавета. — Девушка чуть подалась вперёд. — Лиза.

Кивнул. Назвал себя, Витьку, Олега, Надю. Без фамилий, без подробностей. Витька хмыкнул — в сторону, себе под нос, — когда выяснилось, что у гостя то же имя. Сделал вид, что не слышал.

Грачёв помолчал. Провёл ладонью по столешнице — машинально, как проверяют поверхность перед работой. Я отметил жест.

— Начну с извинений. От лица структур повыше подполковника Семёнова. Вчерашний инцидент — результат устава, который в текущих обстоятельствах неприменим. Подполковник действовал в рамках правил, но рамки не успевают за реальностью. Мы — успеваем. Или по крайней мере пытаемся.

Я кивнул, принимая пока что это на веру.

— У меня есть основания полагать, что вы знаете о происходящем больше, чем успели сказать вчера.

— Почему вы в этом уверены?

Грачёв посмотрел на дочь.

Елизавета заговорила сразу. Без паузы, без предисловий, тоном, совершенно не подходящим двадцатилетней девушке.

— У меня есть воспоминания о мире, который ещё не наступил. Пятнадцать лет Века Крови. Орбы, эссенция, школы магии, периметры аномалий. В тех воспоминаниях я стала магом Лакуны уровня Сущности. Была в команде, которая в итоге… — запнулась. Сжала губы, качнула головой. — В общем, была наверху.

Посмотрела на Олега.

— И я помню тебя.

Олег смотрел на неё. Я видел, как менялось его лицо — узнавание проступало, как фотография в проявителе.

— Биомант, — сказала она. — Рябинин, правильно?

Олег кивнул. Челюсть дёрнулась.

— А я вспомнил тебя. Елизавета Грачёва. Одна из сильнейших Лакунаров страны. Я сразу понял, что ты мне знакома, просто не сразу осознал, что надо пытаться вспомнить тебя, но старше.

Грачёв не вмешивался. Слушал, сцепив руки на столе. Костяшки белые.

— Когда я проснулась с этой памятью, — продолжила Лиза, — решила, что схожу с ума. Но в памяти была максимальная конкретика: координаты, даты, имена, события, которых ещё не произошло. Я проверила. Нашла одну из ранних аномалий, ту самую, с которой все началось в воспоминаниях. Стала магом. И, когда убедилась, что все, что я помнию — правда, я пошла к отцу. Он, разумеется, не поверил сразу. Но демонстрация магии, а также список фактов и деталей, которых я не могла знать, убедили его в итоге. После этого он занялся подготовкой. Но после начала Века Крови все пошло наперекосяк. Даты не сходились, все выросло в масштабе в несколько раз. Я уже не могу быть уверена, что мои воспоминания остались рабочими.

Грачёв кивнул.

— Вчера вечером по внутренним каналам пришла информация о том, что произошло между вами и Семеновым. ФСБ зафиксировало вас, Сергей, и начало разработку. Я посоветовался с Лизой и понял: если не перехватить вас сейчас, потом может быть поздно. Либо ФСБ возьмёт вас и сломает, и выхлоп будет нулевой. Либо вы уйдёте, и мы потеряем ресурс. Ни один вариант меня не устраивает.

Он замолчал, ожидая моей реакции.

Елизавета Грачёва. Имя мелькало в книге, хотя активного участия в истории Игоря Стальнова она не принимала. И уж тем более я бы не угадал ее в двадцатилетней девушке с ярко-розовыми волосами, ведь в книгах ей было уже сильно за тридцать, и имидж она держала совершенно другой.

Теперь тех, кто помнит, было уже двое. И один из двоих — рядом с властью. Этим надо активно пользоваться, раз уж выпал такой шанс.

— У меня тоже есть информация о потенциальном будущем, — сказал я. — В каких-то моментах куда более подробная, чем у вас с Олегом, но не во всех, разумеется. Всего я не знаю и не могу знать.

— Могу задать пробный вопрос?

— Конечно.

Грачёв наклонил голову.

— Назовите одну из ближайших аномалий в Москве. Место, время, количество периметров, тип Орба — все что сможете вспомнить.

Я быстро прокрутил в голове то, что мне было известно.

— Район Фили, парк. По моим расчетам аномалия там должна будет появиться сегодня чуть позже полудня. Четыре периметра, три из которых: голод, огненный дождь и зрыкальца.

Олег и Лиза синхронно поморщились. Я хмыкнул.

Зрыкальцами в книге назывались маленькие монстрики размером с морских свинок, выглядящие как огромные глаза, либо на коротеньких тоненьких ножках, либо с крылышками, либо, иногда, с хвостом и плавниками, если периметр попадал на воду.

Они не умели атаковать, им было банально нечем. Но у Магов они снискали крайне дурную славу, потому что тот, на кого зрыкальца пристально смотрели дольше минуты с небольшим, не отрываясь, начинал кровоточить из всех отверстий, причем вне зависимости от того, насколько был человек силен и какой имел уровень магии.

Метод снятия этого подобия проклятья был только один: убить всех зрыкалец. Но их могло набежать до нескольких сотен, особенно если не скрываться и переть напролом. И прикончить каждую мелкую дрянь было крайне затруднительно, так как они могли «зырить» и с довольно большой дистанции.

— В центре — Орб Элементалистики школы воды. Отведите туда кого-нибудь из доверенных людей, будет полезно.

Грачёв достал из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот с кожаным переплётом. Записал.

— Принято. — Закрыл блокнот, убрал. — Мы проверим и убедимся, правы ли вы. Но с учетом того, что Лиза знает вашего товарища, я почти не сомневаюсь, что вашей информации можно верить. Теперь к условиям.

Я выпрямился.

— К условиям.

— Я готов пойти на многие уступки, но в одном подполковник Семенов был прав. Государство не может допустить автономных баз в столице. Не моя позиция — принцип. Ресторан должен быть под контролем. Однако я не хочу ничего отбирать, поэтому предлагаю обсудить, в какой это будет форме.

— Если установите свое превосходство силой или «добровольно», — поморщился я, — помощи от меня не будет. Ни информации, ни магии, ни артефактов. И через месяц, когда государство окончательно погрязнет в происходящем хаосе, мы будем по разные стороны баррикад. Если что, я не угрожаю. Констатирую факт.

Грачёв смотрел на меня. Секунд пять. Шесть.

— Неприемлемо.

— Обратное — тоже.

Елизавета вступила:

— Давайте иначе. Ресторан остаётся под контролем Сергея. А рядом ты поставишь ваш пост. Внешняя защита. Связь. Контроль периметра, но не внутренней территории. Вам — информацию и доступ. Им — автономию в работе.

— Дочь, — сказал Грачёв. Желваки прошли по скулам.

— Пап, — ответила Елизавета. Тем же тоном. — Мы приехали договариваться. Не ультиматум ставить.

— Если что, меня такой вариант в целом устраивает, — вставил я свое слово. — Но еще добавлю, что «контроль периметра» не значит, что вы контролируете все пространство вокруг ресторана, чтобы войти в него можно было только с вашего разрешения.

Пауза. Грачёв потёр подбородок. Кожа на костяшках — сухая, обветренная. Руки человека, который не сидит в кабинете.

— Хорошо, можно попробовать. Установим пост у ресторана. Будут дежурить несколько бойцов. Внутрь без приглашения не войдут, приходящих будут досматривать, но не более того. Плюс отчеты о состоянии дел.

— Пост — согласен, — сказал я. — Но не ближе пятидесяти метров от крыльца. Без прямого контроля за входящими и выходящими. Могу предоставлять отчеты о новых гостях, заранее, если буду знать, или постфактум. Но ресторан должен стать местом, куда любой, я подчеркиваю, ЛЮБОЙ человек сможет прийти без опасений за свою свободу и безопасность. Уже очень скоро часть власти в стране перейдет от правительства к частным структурам, организованным магами. И далеко не все эти структуры будут аккредитованы. Но ни один из их представителей, если будет соблюдать правила приличия, не должен опасаться приходить в мой ресторан.

— Вы так стремитесь отгородиться от политических разбирательств или, наоборот, хотите навести как можно больше связей в криминальной среде? — с очевидным недовольством спросил Грачев.

— Ни то, ни другое, — покачал я головой. Хотел на этом закончить, но вдруг понял, что на меня с ожиданием смотрят не только Грачев с Лизой, но и Витька, и Олег, и Надя.

А ведь правда. Я никогда не озвучивал своих настоящих мыслей о том, чего я хочу достичь в итоге. К чему стремлюсь. А ведь они признали меня своим негласным лидером и готовы по моей наводке отправляться в смертельно опасные зоны, потому что доверяют.

Я вздохнул, успокаивая немного натянувшиеся от нового витка этих переговоров про то, сколько своей собственности я могу оставить себе, обвел взглядом присутствующих.

— Что бы вы там ни думали обо мне, в первую очередь я — владелец ресторана и повар. Моя первая цель в условиях начавшегося Века Крови — это сохранить жизни, свою и своих близких. И будь только это важно, я бы давно согласился пойти на службу правительству в качестве консультанта. Но моя главная цель — сохранить это место, наследие моих родителей, и продолжить работать шефом, чтобы иметь возможность вкусно кормить людей, какая бы дичь не происходила за окном. Думайте по этому поводу что хотите: наивно, глупо, неосуществимо — мне на ваше мнение плевать. Я буду идти к своей цели, и дойду до нее. С вами или без вас.

Грачев долго молчал, разглядывая меня, пытаясь понять, серьезен я и спятил, или шучу, или это неумелая манипуляция, или еще что. В конце концов он тяжело вздохнул, глянул на дочь. Та пожала плечами. Он еще раз вздохнул.

— Давайте тогда сделаем так. Я поступлю вопреки всем правилам ведения переговоров и сразу озвучу тот минимум, за который я не имею права и возможности заступить. Если вам это подходит — хорошо. Если нет, то смысла продолжать не будет, мы уйдем, а вам я настоятельно порекомендую покинуть здание. Потому что следующим приказом в вашем отношении будет штурм.

— Я внимательно слушаю.

Грачев еще несколько секунд помолчал, обдумывая свое последнее предложение.

— Ресторан — ваша автономная территория. Внутрь не войдет никто из наших без приглашения. Пост справа от ресторана, на другом углу дома, там, наверное, будет метров двадцать пять — тридцать. Один фургон связи, группа сопровождения. Их функцией будет наблюдение, обмен с вами оперативной информацией и, в случае чего, помощь в защите ресторана от внешних угроз вроде мародеров или бандитов. С вас — полная обратная связь обо всех изменениях в ваших планах. Куда идете можете не говорить, вероятно, это будут знать ваши напарники, но по крайней мере сообщайте, что уходите, и примерно как надолго, чтобы в случае чего мы имели возможность заранее собрать группу для отправки на выручку. Ну и, разумеется, информация об аномалиях, выбросах и прочем, любая, какую сочтете даже минимально важной. Вас это устраивает?

Настала моя очередь молчать и думать. Но в целом было очевидно, что предложение Сергея было более чем мягким с позиции властей. Даже если он и лукавил насчет того, что не имеет права предлагать более выгодные для нас условия, разница между его словами и реальным максимумом не должна была быть большой.

А мне все-таки стоило оставить ему хоть немного гордости.

— Меня устраивает. Только одна дополнительная просьба. У нас временно проживает беременная женщина, ее мама, — я указал на Надю, — пожалуйста, организуйте для нее переезд в надежное убежище с доступом к врачам и необходимым в ее положении медикаментам.

— Это без проблем, — кивнул Сергей. — Одна подходящая укрепленная зона сейчас организуется в новом здании Бауманки — отсюда недалеко совсем. По воспоминаниям Лизы, там до самого конца не произошло никаких аномалий или выбросов, так что, надеюсь, и на этот раз ничего такого не случится. На завершение работ по укреплению периметров и подготовке жилых зон понадобится еще пара дней, потом я распоряжусь, чтобы за ней послали машину.

— Спасибо, — кивнул я.

— Спасибо большое! — радостно повторила Надя.

— В таком времени живем, что новые жизни ценнее чем когда-либо, — немного грустно улыбнулся Сергей.

— Нам будет предоставляться какая-то плата за информацию? — перевел я тему.

— Да, конечно. Продукты, вода, топливо для генераторов, медикаменты — как база, в случае, если вы не будете забывать делиться информацией. Доставка раз в два дня, по списку. Обмен на более специфичные предметы, тем более магического толка, — он запнулся, — Господи, неужели я говорю это совершенно серьезно?

— Я сам еще не до конца привык, — хмыкнул я.

— Да уж… ну так вот. Такие предметы по запросу, и уже только в одмен на помощь или информацию. Обговариваться все будет отдельно.

— Приемлемо.

Помолчали. Он ждал, что я скажу, что меня все устраивает, я думал о том, стоит ли озвучивать еще требования. В конце концов понял, что стоит. Иначе потом будет поздно.

— Есть еще кое-что.

Грачёв тяжело вздохнул, потом кивнул — слушаю.

— Вы уже пообещали, что не станете пытаться проникнуть в ресторан силой. Но я также хочу и другое обещание. Что вы не будете пытаться пробраться внутрь через его обитателей и их близких — родственников, знакомых, бывших коллег. Шантажом, подкупом, убеждением — не важно. Любая попытка — любая, даже низовая, о которой вы якобы «не знали», — заканчивает всё. Без второго шанса. Без разбирательств. Для вас это пока что тоже пустой звук, конечно, но я искренне хочу выстроить взаимовыгодное сотрудничество с властями. И я не собираюсь вам врать о чем бы то ни было, подвергая ваших людей, которые передо мной ни в чем не провинились, смертельной опасности. Так что не потерплю нарушения этого доверия и с вашей стороны.

Он смотрел на меня. Долго. Секунд десять.

— Сложно гарантировать. Структуры большие. Исполнители инициативные.

— Ваша проблема. Не моя.

Ещё пауза. Я слышал, как тикают часы на стене над стойкой. Наконец, Сергей кивнул.

— Принято. Дам указания лично.

— Хорошо.

Замолчали. Я чувствовал, как затёкшие пальцы покалывает — оказывается, я сжимал кулаки под столом до онемения, не замечая этого.

— Я тоже добавлю кое-что, если вы не против, — сказала вдруг Елизавета.

Я повернулся к ней.

— Да?

— Мы с вами, — сказала она, глядя на меня. Прямо, без отвода. — Наедине. Без отца, без охраны. В ближайшие дни. Я хочу кое-что обсудить.

Грачёв не повернул головы. Смотрел на стол. Этот пункт согласовали заранее — чувствовалось по тому, как он не дёрнулся.

— Хорошо, — сказал я. — Я сообщу через пост, который вы установите, в какой день и время будет удобно.

— Если у вас больше нет никаких условий, — в его голосе отчетливо слышалось недовольство. — То мы пойдем.

— Нет, больше ничего.

Они встали. Я проводил их до дверей. Когда они вышли, повернул голову и произнес просто:

— Надя.

Она тут же закрыла зонтик. Щёлкнули спицы.

Давление, которое я ловил висками все эти полчаса, спало разом — как выключили газ под кастрюлей. Солдаты зашевелились, начали приходить в себя, недоуменно и смущенно кашлять, возвращаться к боевому построению. Телохранители подскочили к Сергею, извинились. Он махнул рукой, показывая, что все в порядке. Двинулся к седану.

Охранники открыли ему дверь, он сел. Потом села Елизавета, напоследок одарив меня широкой улыбкой. БТРы заурчали. Один тронулся, за ним — седан, за ним — второй транспортер. Уехали.

Через минуту к другому углу дома подрулил серый фургон с антеннами на крыше — тонкими, разнокалиберными. Точка связи. Стоял где-то неподалеку наготове заранее. Я хмыкнул.

Вернулся в зал. Витька сидел на месте Грачева, напряженно глядя в пустоту. Видимо, тоже обдумывал произошедшее. Олег стоял на прежнем мместе, но тяжело прислонился спиной к стене, закрыл глаза. Надя в слегка подрагивавших руках принесла с кухни на подносе графин и четыре стакана, налила воды, немного расплескав на столешницу.

Нервы у всех шалили. Я сел. Взял стакан.

Тишина.

— Что скажешь? — спросил Витька слегка севшим голосом.

Я смотрел на стол. На пустой стул, где минуту назад сидела девушка с розовыми волосами, которая помнила будущее и скорее всего сыграла ключевую роль в том, насколько серьезно ее отец воспринимал Век Крови и как много нам выдал привилегий.

В голове — впервые за эти дни — появилась конструкция вида не «отбиться». Не «уцелеть». А — «работать с».

Шаткий союз. Готовый рухнуть, если кто-то с той стороны решит иначе, или если Грачёв погибнет — в этом хаосе, вполне возможно. Но союзник. Настоящий. И пока что невероятно могущественный.

— Что мы перестали играть в нулевую сумму, — сказал я.

Витька хмыкнул.

— Надолго?

— Пока кто-то из нас двоих не умрёт.

Олег открыл один глаз.

— Жизнеутверждающе.

— Как есть.

Выпили воды. Вчетвером. Молча.

За окнами, через два квартала, тоскливо завыла сирена — и стихла.