Глава 42. Игорь и Егор

Почти весь день провели в Лувре, к концу дня начало подташнивать от гобеленов, картин и статуй. Я, как и Егор был тут уже не первый раз. Пару раз с родителями и один как-то бродил по этим залам. С удовольствием ходили первые полчаса, внимательно разглядывая женщин, даже вызвали недовольные и подозрительные взгляды со стороны служащих. Один раз даже гнался за одной с длинными волосами, примерно как у Марты, хорошо, что женщина раньше обернулась, иначе был бы конфликт, если бы догнал.

Все, что для нас было новое в историческом здании — это негры с плакатами, отчего мы схватились за голову. «Вера, Мимра, Рупунцель из марта, Мимра, Рапунцель, Мимра и мимра, хелп» — кричали с плакатов корявые буквы. На некоторых даже была нарисована сама, типа Рапунцель, почему-то с русалочьим хвостом и очень длинными черными волосами.

— Так их точно не найдем, — сквозь зубы произнес Егор, когда уже вышли из Лувра, злые и голодные.

— Не думал, что именно так, все будет выглядеть, — подтвердил я, рассматривая очередной шедевр в виде земного шарика и надписью «Вера. Мирма».

— По ходу, мы стали вестниками мира во всем мире, — хохотнул Егор.

— Это да, — тоже засмеялся я и тут же замер, от звонка на своем телефоне.

Вынул трубку из кармана и чуть не поседел. Звонила мама:

— Игорь! Мы уже час стоим у выхода, почему нас никто не встречает? — начала она сразу.

— Э-э, где? — удивился я.

— Как где?! В аэропорту!

— Вы тоже в Париже? — спросил первое, что пришло в голову и поморщился, убирая телефон дальше от уха.

Оттуда понеслись совсем не светские ругательства, пока трубку не взял папа:

— Игорь, ты где?

— Я в Париже.

— Зачем?

— Долго объяснять, а вы где?

— Мы в Берлине.

— Зачем?

— Долго объяснять, — издевательски произносит папа, а я со всего маха шлепнул себя по лбу и застонал:

— Сегодня уже 20е, да? Стой, не говори мне ничего, дай подумать, — тут же сказал отцу.

— Что там? — спросил Егор.

— Мои родители приехали, — прикрыл я трубку рукой.

— В Париж? — удивился друг.

— Слава Богу, нет, — открестился я, — В Берлине, в аэропорту ждут.

— Ну, пусть садятся на такси и едут к тебе домой, — тут же предложил Егор.

— Пап, берите такси, адрес сейчас пришлю. Дело в том, короче мы прилетим завтра с Мартой, надеюсь, что с Мартой.

— Дурдом какой! — слышу на заднем фоне крик мамы и морщусь.

— Ладно, — тянет папа, — Не знаю, что у вас тут происходит, но завтра сам будешь разбираться с мамой. Сегодня я ее отвлеку магазинами, а вот потом не ручаюсь, — высказался он и отключился.

— А можно мне тут задержаться? — спрашиваю с надеждой Егора, и тот хохочет, но тут же достает свой телефон.

Пока Егор разбирается со своими китайцами, которым срочно организовали экскурсионный тур по золотому кольцу на три дня, вместо подписания контракта, я ищу кафе, чтобы перекусить.

— Кстати, а что там за толпа? — указал я на высокую стеклянную пирамиду в центре большой площади Лувра.

— Подойдем или посмотрим? — спросил Егор, я кивнул, так как вариант то был без выбора.

Подошли, где громко на французском языке кричал какой-то мужик в микрофон. Стояли люди с плакатами, где пестрели наши надписи, что мы придумали с Егором.

— Что он говорит? — спросил я Егора, который чуть лучше меня понимал французский язык.

— Сейчас подожди, — попросил друг, внимательно слушая речи и ответный рев толпы.

Минут через десять, Егор схватил меня за локоть и потянул в сторону.

— Что?

— Тихо. Иди за мной и не говори имена наших жен, — попросил Егор.

— Почему? Что такого в имени Вера и Рапунцель? — удивился я. Меня тут же подхватили несколько десятков рук и понесли в сторону импровизированной сцены, скандируя «Вера! Мимра!»

— Егор! — кричал я, но возможности вырваться не было.

Я оказался поднятым над толпой, как какой-то вождь революции.

— Э-э, что говорить-то? — спросил людей внизу, а те снова начали скандировать свои лозунги.

Я не нашел ничего лучше, чем тоже заорать «Вера! Мымра! Рапунцель!»

Через час мы все сидели в полицейском участке. Егор рядом со мной.

— Все, теперь точно депортируют, — со вздохом сказал Егор.

— Вообще не понял, что произошло, - честно признался я.

— Тоже ни хрена не понял, но по ходу мы участвовали в несанкционированном митинге.

— А чего добивались? — заинтересовался я.

— Сам бы хотел знать, — печально вздохнул друг.

Еще через час мы все узнали, нам предъявили участие в митинге, подрыв национальной стабильности в стране, призыв к международной войне.

— Месье, вам грозит заключение под стражу, как международным террористам, — сурово доказывал нам господин в отличном костюме от Валентино, через переводчика.

— Мы просто шли мимо, — возмущался Егор.

— Вот, — указывает на экран господин, где видно, как меня поднимают на руках над толпой, и я вместе со всеми скандирую лозунги.

— Жесть, — говорю я, а Егор сердито смотрит на меня.

— Говорил же, пошли на выход, — укоризненно качает головой.

— Завтра вы будете депортированы из страны, с последующим запретом возвращаться сюда в ближайшие три года, также вы обязаны будете выплатить штраф за подстрекательство к войне, — перечисляет могущественный гражданин, — Ваши жены будут депортированы вместе с вами, — заканчивает он, и мы с Егором переглядываемся, довольно улыбаясь и потирая руки.

— Ах, как бы я хотел это видеть, — говорю Егору и тот кивает, тут же поворачиваясь к господину в костюме:

— Моя жена беременна, если хоть волос упадет с ее головы... — угрожает он представителю власти.

— Месье, мы будем довольно аккуратны, — успокаивает нас господин и выходит из комнаты, где нас допрашивали.

— Меня одно радует, — говорит Егор.

— Что?

— Обратно мы полетим вместе со своими женами, — довольно ухмыляется он, а я ржу, представляя ярость Марты.