Глава 41. Марта и Вера

Утром просыпаюсь и смотрю на свой бесполезный теперь телефон. Надо бы конечно позвонить или написать что-то Игорю, возможно, он волнуется. Но как?! Выхожу из комнаты на кухню, там уже сидит улыбающаяся Жаннин и приглашает меня к столу, где высятся ароматной горкой румяные блинчики.

— Представляешь, вспомнила рецепт ваших, как их блины, — смешно тянет слово Жаннин.

— Очень даже получились, — киваю я, закидывая в рот кружевную выпечку с шоколадной пастой. На столе еще сыр, ветчина и конечно круассаны, — А где Вера?

— У нее это, киндер, — улыбается подруга, — Она бегает в клозет.

— В туалет? Давно? — поправляю подругу и иду к ванной комнате, где слышен шум льющейся воды, — Вера, ты как?

Дверь открывается и выходит бледная Вера.

— Ох, какой кошмар, когда это закончится, — возмущается она и садится за стол. Смотрит тоскующим взглядом на блинчики.

— Попробуй поесть, — пододвигаю к ней тарелку.

— Лучше пока только чай, желательно с лимоном, — морщится Вера. Мы с Жаннин с готовностью наливаем ей большую кружку чая без сахара и кружочком желтого лимона. Через десять минут на щечки Веры возвращается румянец, и она осторожно ест первый блинчик.

— Куда направимся? — спрашивает нас хозяйка, пряча свой телефон в кармане брюк. Я хмурюсь, но подруга делает вид, что ничего не случилось, указывая глазами на Веру. Не хочет ее волновать? Ну ладно, потом.

— Можно в Версаль? — прошу я, молитвенно сложив руки, — Все время хотела там побывать, после того, как посмотрела одноименный сериал.

— Угу, я тоже хочу в Версаль, — кивает Вера.

Через минут сорок мы садимся в машинку Жаннин и едем по Парижу. Нам нужно выехать из города, а там до Версаля.

— Мне кажется, на нас как-то странно смотрели на улице, — говорит Вера.

— Да, ты тоже заметила? — поворачиваюсь к ней.

Жаннин за рулем, а мы с Верой на заднем сидении, там ее вроде меньше укачивает.

— Не обращайте внимания, вам кажется, — смеется Жаннин и провожает взглядом большой плакат, — Кто-то такой фанат Рапунцель!

— Где? — поворачиваемся мы с Верой и видим какого-то негра с плакатом в руках «SOS! Рапунцель!» — Ничего себе, у вас так популярна эта сказка? — смеюсь, пока уезжаем от негра.

— Да я бы не сказала, но конечно, возможно, у него потерялась женщина с длинными волосами, — хохочет Жаннин.

— И с кудрявыми, — добавляет Вера, имея в виду волосы негритянок, — Ой, смотрите, еще один, — смеется она, — Странные у вас люди в Париже.

— Бывает, ненамного отличаются от ваших, в Москве, — соглашается улыбаясь Жаннин, — Утром, пока ходила в кондитерскую за выпечкой и кофе, видела надпись, совсем непонятную «Мирма» что ли.

— Мирма? — удивляюсь я.

— Ага и тоже SOS.

— Может у вас какая-то революция назревает, а мы и не знаем? — давится смехом Вера.

— Только этого нам не хватало! — возмущаюсь я.

— Нам ехать примерно час, затем я вам покажу парк и проведу по Версалю, — начинает составлять нашу программу Жаннин, — Потом предлагаю пообедать в моем любимом ресторане Gordon Ramsay au Trianon и если силы останутся, осмотрим сады.

— Останутся, — хором говорим мы с Верой.

— Тогда вперед! — улыбается Жаннин и мы едем дальше.

Версаль — это шедевр, мы с Верой ходим с открытыми ртами, рассматривая всю эту роскошь, особенно зеркальный зал.

— Как же это круто! — восхищенно шепчет Вера, когда мы идем по плиткам большого зала, сверху большие хрустальные люстры, на стенах позолота и зеркала.

— Представляешь, какие тут были балы? — вторю ей, задирая голову вверх и встаю в центре зала, — А роспись какая!

— Да, красота, — соглашается Вера.

Часа четыре ходим по залам и спускаемся в парк, где снова видим пару человек с плакатами в руках.

— Смотри, у них там написано «Вера, Мирма» — это они видимо верят в мир во всем мире, — показываю я на плакат и Вера кивает, — Так и хочется написать им правильно «Вера в Мир» на английском языке по-другому пишется.

— Надо же, как трогательно, люди стоят здесь целый день призывая к миру. Просто молодцы!

— А вот это непонятно, — указываю на другой плакат, — причем тут Рапунцель в марте?

— Не знаю, — пожимает плечиками Вера, — Странные какие-то.

— А, не обращайте внимания, у нас тут часто такое, — успокаивает нас Жаннин и мы идем в ресторан, так как уже изрядно проголодались.

— Я без ног, — вытягиваю ноги в туфлях с тихим стоном, когда сажусь на мягкий диванчик.

— И я, — тоже стонет Вера, — Мы бы хоть додумались купить кроссовки, да и джинсы бы не помешали.

— Значит заедем в магазин? — предлагаю Жаннин и она кивает, рассматривает меню, чтобы сделать заказ, — Морепродукты все любят?

— Да, — киваем мы.

— Отлично, тогда на мой вкус, — мы соглашаемся.

Через пару часов ходим по большому торговому центру, покупаем пару кроссовок, футболок, зубные щетки, пижаму, расчески.

— Все, я купила самое нужное, — наконец, загружаем покупки в маленькую машинку Жаннин, — Теперь можно и домой.

— Да, еще один день, — вздыхаю я, — Завтра в Лувр и вечером на самолет?

— Да, пора домой, — соглашается Вера и мы возвращаемся в квартиру Жаннин.

Вечером сидим в уютном кафе у дома, наслаждаясь французской кухней.

— Смотрите, по телевизору этих чудиков показывают с плакатами, — указывает Вера на телевизор, который висит на стене.

— Опять какая-то демонстрация, — вздыхает Жаннин, — Ой, смотрите, каких-то русских сняли с самолета. Устроили драку в салоне.

— Какой ужас, — возмущаюсь я, — Так и будут думать, что мы все такие.

— Не говори, вроде приличные мужчины, на моего Егора чем-то похож, — мы смотрим в телевизор, где мелькают кадры и снова негры с плакатами.

— Эх, не успела рассмотреть, — горюю я, но тут нам приносят десерт, тартини, — Обожаю эти штуки, — беру с тарелочки круглую тарталетку из песочного теста с сиропом и свежими ягодами сверху.

— Очень вкусно, — соглашается Вера, укладывая на тартини ломтик ветчины сверху.

— Вера, — возмущаюсь я, — Это вкусно?!

— Очень, — подтверждает подруга и закатывает глаза, — Даже слюни текут, не могу остановиться.

— Какой ужас, — морщусь я, — Никогда не буду беременной!