Для судеб России большое значение имели особенности характера и деяния российских монархов конца XIX – начала XX в., поскольку в это время с особой остротой встала проблема приспособления страны к меняющимся глобальным условиям существования государств. Именно поэтому споры вокруг фигуры и политики императора Александра III, на правление которого пришлось время политической стабильности и отсутствия войн, с одной стороны, а с другой – нарастание внутренних и внешнеполитических сложностей, оказались в центре внимания историков и читателей.

Император Александр III родился 26 февраля 1845 г. от брака наследника престола великого князя Александра Николаевича (будущего Александра II) с немецкой (дармштадтской) принцессой Максимилианой-Вильгеминой-Августой-Софией-Марией, принявшей при крещении имя Марии Александровны. Но, в отличие от своего отца, Александра II, великий князь Александр Александрович в течение 20 лет вовсе не был наследником престола. Он был вторым сыном цесаревича, а первенцем был его брат – Николай Александрович, родившийся полутора годами ранее. Для родителей и деда Николая I эта очередность многое значила. Николай I, понимавший всю важность наличия наследника престола как гарантии государственной стабильности, был просто счастлив. Сам он много занимался своим преемником Александром II и его подготовленностью к государственной деятельности. В отличие от своего отца, Александр II был слишком занят, особенно на первых порах после воцарения, государственными обязанностями, обусловленными неудачной Крымской войной, падением в связи с этим престижа царствующей династии России на международной арене, финансовым кризисом, давно осознанной необходимостью отмены крепостного права и т. д. Заниматься воспитанием многочисленных детей он не мог, и эта обязанность легла на императрицу Марию Александровну. Однако и она не могла в полной мере заниматься детьми, которые были отданы в руки многочисленного обслуживающего персонала. Император Александр III в детстве не получил семейного внимания, что оказало на него заметное воздействие. В детстве Александр Александрович не был ни красивым, ни забавным ребенком. Его считали упрямым, неумным, неловким и необразованным мальчиком. Очевидно, это сказалось впоследствии на характере мальчика, недобравшего семейной ласки и родительского внимания. Его кумиром был старший брат, цесаревич великий князь Николай Александрович, а к матушке он сохранил навсегда наибольшую привязанность. Два старших брата были очень дружны, но воспитывались по-разному.

Александр II воцарился после смерти Николая I в феврале 1855 г., когда старшему сыну, родившемуся в 1843 г., еще не исполнилось и 12 лет, и встал вопрос о его целенаправленном образовании. В связи с необходимостью спешного заключения мира в обстановке проигранной войны на первый план стал выдвигаться российский дипломат А. М. Горчаков к На него и возложили составление «программы» обучения наследника престола, а в качестве его наставника он предложил В. П. Титова, известного своей деятельностью на дипломатическом поприще. Все внимание императрицы было приковано к старшему сыну. Она была озабочена его теоретической и практической подготовкой к будущему царствованию, и этим отчасти объясняется ее отход от воздействия на российскую внутреннюю политику, тем более что Александр II был настроен очень ревниво к собственной репутации. Александр II относился гораздо консервативнее к проблемам политическим и к собственным детям, нежели императрица, был довольно суров к наследнику престола, которого называл «молокососом» ², и именно из-за несогласия с царем В. П. Титов лишился своей должности наставника. Александр II отверг новаторские идеи практической подготовки Николая Александровича.

Наследник престола, дважды дававший (по достижении 16 и 21 года) присягу верности Отечеству и царю, в России играл обычно небольшую роль, поэтому интерес представляет тот факт, что князь В. П. Мещерский пытался оказать воздействие на двух старших сыновей императора, принимая их в своем салоне («кружке»), где собирались люди славянофильско-националистического толка: И. С. Аксаков, Н. С. Лесков, М. Н. Катков, [сам] В. П. Мещерский, Ф. М. Достоевский. По воспоминаниям современников, цесаревич Николай Александрович был человеком скорее либерально-западнического склада, но, очевидно, на великого князя Александра Александровича эта обстановка оказала свое влияние.

Наследник – цесаревич Николай Александрович – скончался в Ницце в апреле 1865 г., где намеревался вместе с заболевшей чахоткой императрицей провести зиму. К этому времени он уже был помолвлен с датской принцессой Дагмарой и был болен цереброспинальным менингитом, который российские лейб-медики не сразу распознали. В Ниццу была вызвана вся активная часть российской правящей династии, включая императора и следующего [по старшинству] брата – Александра Александровича. Прибыли в Ниццу и Дагмара со своей матерью. На руках родственников наследник Николай Александрович скончался ³.

С апреля 1865 г. начинается новый этап в жизни Александра III – наследнический. Изменение в его судьбе и переход к нему статуса наследника престола означало перестановку в правительственных кругах и вызвало усиленные стремления огорченных родителей наверстать пробелы в образовании наследника-цесаревича.

Смерть Николая Александровича была ударом для Александра Александровича, который не любил школьных занятий, не готовился к царствованию, считая (справедливо!) его бременем, и признавался, что его беззаботная жизнь кончилась и что на него свалилась тяжкая «ноша»⁴. Смерть наследника Николая Александровича изменила статус и жизнь следующего мальчика из царствующей семьи. Александр Александрович был тут же объявлен наследником престола, царская семья, отправив тело Николая Александровича морем в Петербург, вернулась в столицу.

К тому же при самодержавии существовало стойкое убеждение, что наследник обретает основательность и зрелость, понятные подданным, лишь вступив в брак, обеспечивающий устойчивое семейное положение и наличие наследника престола. Великий князь Александр Александрович сразу испытал на себе давление отца, решившего женить его на невесте старшего брата. Положение осложнялось тем, что этот увалень, крупный и грузный человек, переживал юношескую влюбленность в хрупкую фрейлину княжну Марию Элимовну Мещерскую и готов был отречься от престола, о чем сообщил отцу. Однако тот категорически отверг кандидатуру Марии Элимовны.

Следуя воле императора, Александр Александрович уже в 1866 г. женился на невесте брата датской принцессе Дагмар. Возможно, смягчению его позиции в деле женитьбы способствовали присущее ему чувство долга и нежная привязанность к покойному брату. Со свойственной ему прямотой наследник престола признался Дагмаре в своем чувстве к Марии Элимовне, а Дагмара, в свою очередь, рассказала, что была влюблена в его брата Николая Александровича. Возможно, это способствовало сближению молодых людей. Визит Александра Александровича в Копенгаген пришелся на первую половину 1866 г., а уже в октябре в Петербурге Мария Федоровна (такое имя получила принцесса Дагмара) обвенчалась с наследником престола. П. А. Валуев, участвовавший в церемонии еще в качестве министра внутренних дел, записал в дневнике за 28 октября 1866 г.: «В начале 2-го часа состоялось по обычному чину бракосочетание цесаревича и новой цесаревны… <…> Все обошлось чинно и благополучно, и порядок соблюден…<…> Никогда я не видел дворца… так наполненным. Одна императорская семья состояла сегодня из 8 вел<иких> князей, 6 вел<иких> княгинь, 3 вел<иких> княжон (считая невесту), 5 принцев и одной принцессы, а всего с их императорскими величествами 25 особ… <…> Вел<икую> княгиню Марию Федоровну я сегодня видел в первый раз утомленною и как будто утратившею ту силу воли, которая до сих пор брала верх над всем, что она испытывала… <…> Видел из окон моего дома дальний блеск того церемониального поезда, который в 11 часов вечера из Зимнего дворца следовал в Аничков» ⁵. Аничков дворец, куда отвезли новобрачных, был в то время резиденцией наследника и стал обиталищем этой семейной пары на долгое время, включая и период его правления.

Мария Федоровна оказалась удачным выбором для наследника, а затем и царствующего императора Александра III. Она умело держалась, не вмешивалась в дела государственного управления, следила за домом и детьми (в семье цесаревича родилось шестеро детей: только один из них, Александр, умер во младенчестве, не достигнув и месячного[146] возраста; остальные пятеро: Николай, Георгий и Михаил, дочери Ксения и Ольга составили царскую семью). Мария Федоровна часто смягчала резкости мужа, Александр III снисходительно относился к такой ее слабости, как страсть к танцам (она самозабвенно плясала на балах, устраиваемых и в Аничковом дворце, и в аристократических домах), была строга к семейной неверности и не скрывала своего осуждения, когда Александр II после смерти императрицы Марии Александровны обвенчался тайно со своей давней фавориткой, даровав ей и их детям титул светлейших князей Юрьевских.

Мария Федоровна пользовалась любовью и почтением следующего императора, Николая II, который часто навещал ее в Гатчине, считавшейся собственностью семьи. Там же бывали при Николае II и другие члены императорской фамилии.

Кончина сына Николая заставила императора Александра II внимательнее отнестись к следующему сыну, ранее находившемуся в небрежении. Император как будто осознал зыбкость надежд на стабильность. Он начал с того, что попытался возместить пробелы в обучении сына: к нему были приглашены в качестве учителей Н. X. Бунге, Б. Н. Чичерин, А. И. Чивилёв, назначенный наставником, К. П. Победоносцев, С. М. Соловьев. Хотя процессу теоретического обучения нового наследника престола и препятствовал его ранний брак, на этот раз отношение к учебе у великого князя Александра Александровича было гораздо более осмысленным, ибо он стал взрослее и, кроме того, увидел настоятельную потребность в знаниях, в том числе и российских законов.

Александр II, кроме того, назначил нового наследника престола членом высших государственных учреждений: Государственного совета, Комитета министров, Совета министров. Здесь цесаревич знакомился с министрами, административной и законосовещательной практикой, приемами и правилами управления. Император брал наследника с собой в поездки по России, что обеспечивало последнего в том числе и необходимыми сведениями в области местного управления и самоуправления. Заботясь о преемнике, Александр II назначил его во главе комиссии, занимающейся организацией помощи крестьянству, пострадавшему от неурожая 1867 г. Наследник собирал пожертвования, имел доступ к казенным средствам, закупал зерно по твердым ценам. Цесаревич удостоился одобрительного рескрипта и монаршей благодарности на этом посту, зато действия Министерства внутренних дел были осуждены как недостаточные, и министр П. А. Валуев вышел в отставку, поскольку, как считалось, не принял своевременных мер поддержки крестьянства.

Заслуживает упоминания и роль будущего императора Александра III в создании ученого Исторического общества. К 1865 г. в правящих кругах России созрело убеждение в необходимости противопоставить критической точке зрения российской публицистики в ее взгляде на отечественную историю официальные материалы, которые бы доказывали заслуги самодержавия в историческом прошлом России. Государственная власть видела свою задачу в том, чтобы публиковать такие документы и материалы, которые бы свидетельствовали о прогрессивной роли самодержавия и его институтов, особенно в освобождении страны от иноземного ига, в установлении дипломатических отношений с государствами Западной Европы, о заботах самодержавия в отношении российского населения. Поскольку дипломатические документы были трудно доступны для историка-исследователя, находясь в ведомственных архивах либо в сундуках царской семьи, то новое научное Историческое общество должно было сосредоточить в себе и историков, и тех лиц, которые могли бы способствовать как обнаружению, так и публикации исторических документов. Формой такой публикации должны были быть «Сборники», а самое общество стало называться Императорским Русским историческим обществом (вдобавок к Вольному экономическому и Географическому обществам, носившим в своем названии определение «императорское»). Почетным председателем общества, рабочий элемент которого составляли российские историки, стал наследник престола – цесаревич Александр Александрович. Он обнаруживал склонность к историческим знаниям и занятиям делами Общества, добросовестно и в период своего царствования посещал заседания, устраивая их зачастую в Аничковом дворце. Его преемником в деле председательствования в Обществе стал император Николай II, а при Александре III фактическим двигателем издательской деятельности был А. А. Половцов, избравший себе Г. Ф. Штендмана в качестве помощника. За полувековое существование Императорское Русское историческое общество опубликовало более 100 обширных томов, для которых Александр Александрович извлекал бумаги из семейных архивов.

В конце 1870-х годов наследник престола получил дополнительную управленческую практику, так как отец оставлял его вместо себя, покидая столицу. Тем самым Александр Александрович довольно хорошо познакомился с предстоящим ему «царственным ремеслом». 15 лет наследничества оказалось для него истинной школой практического освоения (к чему он был более склонен) управления страной. Будучи человеком, наделенным «здравым смыслом» (по его собственному выражению), он совершенно сознательно относился к опыту обучения управлением Российской империей. Но самым ответственным делом наследника престола стала все же война 1877 г.

В середине 1870-х годов обострилась обстановка на Балканах – территории Османской империи, куда входили и славянские народы: сербы, болгары, черногорцы. Для турецких чиновников территория и население славянских областей традиционно считалась районами, которые можно усиленно грабить. Когда турецкие башибузуки начали обирать христианское население Балкан, там поднялось движение сопротивления, всегда тлевшее в этих областях. Славянские народы с надеждой смотрели на соседнюю сильную Россию.

В Российской империи мнение о формах участия в балканском конфликте раскололось. Снизу шел сбор средств и отправка добровольцев в помощь христианскому населению. Российское правительство занимало сдержанную позицию, опасаясь столкнуться с коалицией западноевропейских держав и финансовыми последствиями дорогостоящей войны. Однако вмешательство в балканские события было России и удобным предлогом для решения традиционных политических задач: захвата Константинополя и проливов из Средиземного моря в Черное. У императора Александра II все время шли совещания о формах участия России в событиях на Балканах. Александр II, как и министры внутренних дел, финансов, военный, зная сложность ситуации, осторожничали, зато наследник-цесаревич и императрица Мария Александровна настаивали на военном вмешательстве страны в события на Балканах, жизненно важные для христиан Балканского полуострова.

В итоге Александр II решился на войну с Турцией и обратился к ней с жестким ультиматумом, настаивая на облегчении участи славянского населения. Поддерживаемая европейскими государствами Османская Турция отвергла российские условия, и, чтобы отстоять важную для империи репутацию сильной военной державы, Александр II объявил войну. На театр военных действий он отправился и сам, взяв с собою наследника престола. Главнокомандующим был назначен брат императора великий князь Николай Николаевич-старший, вся военная часть императорской фамилии отправилась на популярную в обществе войну во имя освобождения христиан от гнета «неверных». Сам он [Александр II] решил оставаться на балканском театре военных действий до победного конца, который для России мог состоять в решении давно поставленного вопроса о проливах, чему воспрепятствовала Англия, не желавшая военного усиления России.

В войне наследник командовал так называемым Рущукским отрядом, который должен был воспрепятствовать обходному маневру турок с целью зайти в тыл российским армиям, которые осаждали проходы через Балканы, прежде всего крепость Плевну и перевал Шипку. На Русско-турецкой войне 1877 г., которую очень осуждала часть российской администрации, Александр Александрович получил возможность проявить себя в качестве воина, практически познакомиться с военной службой и военной частью командной элиты. Возможно, именно с этих лет идет его неприязнь к военным действиям, ибо турецкая кампания для России обернулась большими потерями и тяжелыми боями.

Александр Александрович на войне обнаружил себя как человек неробкого десятка, гостеприимный хозяин и ответственный военачальник, который сделал все от него зависящее, чтобы не оставить в тяжелую минуту войска своего отряда, когда на Балканы была вызвана гвардия. В глазах великого князя Николай Николаевич-старший был повинен в том, что он неудачно руководил военными действиями. Наследника наградили боевым орденом [Св.] Георгия 2-й степени и золотым оружием. На войне он сошелся с рядом военных деятелей (И. И. Воронцовым-Дашковым, П. С. Ванновским), которые играли большую роль в последующее время.

Александр II, приняв на себя ультиматум, который означал фактическое начало Русско-турецкой войны, вернулся в Петербург лишь после того, как русские войска взяли Плевну. Вернулся он в нелегкую пору развития террористической деятельности народовольцев, недовольства российского общества итогами войны, которые оказались сведены к минимуму на Берлинском конгрессе, не решив проблем захвата проливов и Константинополя, гарантирующих России власть не только над Черным, но и отчасти над Средиземным морем. Александр Александрович вернулся в Петербург уже после императора, к тяжело больной и доживавшей свои последние дни матери – императрице Марии Александровне. Из-за матери отношения наследника с отцом в 1870-х годах обострились. Александр Александрович был привязан к императрице Марии Александровне, ее чахотка прогрессировала, она должна была лечиться. Между тем Александр II вскоре после смерти великого князя Николая Александровича вступил в долговременную семейную связь с княжной Екатериной Михайловной Долгоруковой. Эта связь, принесшая императору четверых детей (один из них скончался вскоре после рождения), была очень прочной и глубоко ранила императрицу. Александр II после войны 1877 г. все более старел и уставал от государственных дел, становясь со временем частным человеком. Александр Александрович так и остался в несогласии с новой избранницей отца. Поездка наследника в Ливадию, где император надеялся примирить его с Юрьевской, не достигла цели. В мае 1880 г. Александру Александровичу пришлось пережить смерть любимой матери, скончавшейся в одиночестве, так как император предпочел уединиться в Цдрском Селе с гражданской семьей ⁶. Связь императора была темой многих пересудов, отношения наследника с мачехой по-прежнему не налаживались. Сохранялась и угроза коронации Е. М. Юрьевской, с которой император тайно обвенчался в июле 1880 г., как только прошел 40-й день со дня кончины императрицы, и Александр II даже намекал на возможность объявления, в случае оформления законного брака, наследником сына от брака с княгиней Е. М. Юрьевской. Российское высшее общество раскололось, и взрыв брошенной народовольцами бомбы 1 марта 1881 г. положил предел такой неопределенности положения ⁷.

Александр III приехал из Аничкова дворца и застал истекающего кровью отца еще в живых. Смерть монарха означала немедленное вступление на престол нового императора: так требовал обычай и правила наследственной монархии.

Первые дни нового императора Александра III были заняты теми самыми чисто формальными ритуалами, которые Александр Александрович очень не любил: произнесением традиционных слов, выслушиванием официальных соболезнований и поздравлений с воцарением.

Воцарение для него было совершенно неожиданным и, видимо, сильно выбило из колеи. Ему спешно пришлось обучаться манерам монаршего поведения, с чем он быстро справился; скорее всего, в это время он еще не определил главное направление царствования, но довольно скоро ему пришлось этим заняться. М. Т. Лорис-Меликов, занимавший пост министра внутренних дел и лидирующее положение, взял курс на либеральные уступки и довольно успешно осуществлял его. Окружение императора больше ориентировалось на «премьера» и готово было поддержать его либеральные инициативы. В то же время в дни смены монархов резко возросло влияние и значение К. П. Победоносцева, взявшего на себя роль наставника и защитника консервативных начал ⁸.

Несмотря на то что, вступив на престол, Александр III сразу оказался занят многими текущими делами, включая наказание террористов, организацию похорон, удаление из Петербурга столь ненавистной ему семьи Юрьевских и т. д., «молодой монарх», как его называли, счел нужным решить наиболее острый вопрос – о проекте М. Т. Лорис-Меликова, предусматривавшем преобразование Государственного совета в представительное учреждение. Для этого 8 марта 1881 г. был собран Совет министров, куда были приглашены С. Г. Строганов и К. П. Победоносцев. Они выступали наиболее непримиримыми оппонентами проекта министра внутренних дел. В этом заседании Александр III не проявил себя в качестве консерватора, оговорив необходимость вернуться к обсуждению вопроса о реформировании верховной власти. Очевидно, в это время он еще проявлял колебания в выборе правительственного курса. Однако – возможно, уже под влиянием К. П. Победоносцева и других противников каких-либо уступок – новый император издал манифест (29 апреля 1881 г.), где заявлялось о намерении сохранить самодержавие, причем незыблемо. Тем самым высочайшие склонности были проявлены уже откровенно. За этим последовали и отставки М. Т. Лорис-Меликова и его окружения: А. А. Абазы, Д. А. Милютина. Александр III отправил в отставку председателя Государственного совета великого князя Константина Николаевича, затем – в соответствии со своими амбициями – П. А. Валуева (председателя Комитета министров). 1881–1882 гг. – это время формирования высшего административного слоя; он оставил своего прежнего учителя Н. X. Бунге министром финансов. В 1882 г., после того как министр внутренних дел Н. П. Игнатьев, назначенный на этот пост как «истинно русский человек», следуя либеральному курсу М. Т. Лорис-Меликова, предложил собрать Земский собор как наиболее умеренную форму общественного представительства, император вместо него назначил недавно (в 1880 г.) отставленного графа Д. А. Толстого.

Что касается общего направления политики нового императора, то его никак нельзя характеризовать одним каким-либо термином. В его царствовании, как и в назначениях, отразились сложности переживаемого страной времени. Россия после буржуазных преобразований Александра II довольно быстро оказалась в положении страны, выдерживающей экономическую конкуренцию со странами Западной Европы. Но взгляды самого императора Александра III, воспринимавшего собственную власть как наследие абсолютистского режима в его наиболее откровенной форме, заставляли его вести себя не только в качестве современного главы европейского государства, но одновременно еще и как непререкаемого главы Российской империи (недаром его кумиром стал император Николай I). Значит, его политика должна была носить и носила черты как вполне современного государства, так и архаичные черты средневековой державы.

Особое место в курсе Александра III заняла военная и внешнеполитическая деятельность, он недаром получил наименование «царь-миротворец». На протяжении 13-летнего правления этого императора Россия не знала дорогостоящих войн. Традиционно российский монарх смотрел на внешнюю политику как на сферу личных отношений с главами европейских держав. Не было исключением и правление Александра III. Он вел личную переписку с главами государств, очень сердился, если они (как и вообще государственные деятели) поступали не так, как ему хотелось, не стеснялся называть их хлесткими именами: «скот», «обер-скот», «дурак», «идиот», «подлец». Российскому дипломатическому ведомству, издавна озабоченному обеспечением благожелательных отношений с соседними державами, император доставлял много хлопот. Недаром В. Н. Ламздорф называл Александра III «августейший дурень», правда, доверив это прозвище только частному дневнику ⁹. В сфере внешней политики Александр III сменил традиционный союз России и Германии, обусловленный в очень большой степени родственными отношениями, на связь с Францией и Англией. Союз с Францией сложился в результате неприязни монарха к бисмарковской решительной и националистической политике, к заключенному в 1879 г. Германией союза с Австрией, к агрессивному курсу немецкого военного ведомства. Известную роль в этой переориентации должно было сыграть и окрашенное личной неприязнью отношение к Германии императрицы Марии Федоровны после прусско-датской войны 1864 г., отобравшей у Дании часть ее территории.

Во внутриполитическом курсе Александра III можно найти как консервативные, так и либеральные черты, что объясняется ситуацией, сложившейся в России в 1880-х – первой половине 1890-х годов. О его консервативных и даже реакционных мерах во внутренней политике разносторонне и полно писали С. Н. Валк и П. А. Зайончковский ¹⁰. Но политика Александра III была намного сложнее, чем только консервативная или либеральная. Действительно, черты консерватизма в его политике найти очень легко: это и университетский устав 1884 г. ^п, отобравший те научные и учебные свободы, которые были предоставлены российским университетам по уставу 1863 г. Это и неудачные попытки пересмотреть военную и судебную реформы. Зато правление Александра III демонстрирует и продолжение реформ, которые были намечены, но не осуществлены в предшествующее царствование: отмена подушной подати, паспортная реформа, новое учреждение об императорской фамилии ¹². Этим и объясняется запись в мемуарах А. Н. Куломзина, что политика Александра II не ясна для императора в ее магистральном направлении ¹³.

Александр III не боялся сохранять в министерском корпусе антиподов – Н. X. Бунге и Д. А. Толстого, – ибо был совершенно уверен в своем праве и назначать и отстранять министров, нисколько не боясь, как его преемник, что кто-либо из бывших бюрократов может «заслонить» фигуру самодержца. Авторитаризм Александра III выразился и в том, что он предпочитал проводить дела через Комитет министров вместо длительного обсуждения их в Государственном совете. Для Государственного совета, заседавшего ранее в залах Зимнего дворца, было куплено здание Мариинского дворца.

Александр III не затруднял себя куртуазностью. Он откровенно выражал свои взгляды и намерения. Он, как натура прямая, не любил придворных формальностей и приемов и очень рано (уже в марте 1881 г.) отказался от пышности Зимнего дворца в качестве постоянной императорской резиденции. После вступления на престол Александр III продолжал жить в более скромном Аничковом дворце, а загородной резиденцией избрал Гатчину, с ее отдаленностью от столицы, самой слабой подготовленностью к приему должностных лиц и как резиденции с неопределенным статусом полуказенной, получастной, переходящей по частному завещанию. Гатчина после Павла I в качестве летней резиденции монарха и дворца использовалась мало. Обычно ее населял двор на одну или две недели перед возвращением двора после летнего сезона в столицу, к зимним занятиям.

Александр III был хорошим семьянином, любящим отцом и мужем. Он сравнительно быстро усвоил особенности управления Россией с помощью высшей бюрократии и не терпел возражений. В его царствование Россия столкнулась с необходимостью все более считаться с наличием в стране «пролетариата», существование которого еще недавно ставилось под сомнение. В общий круг его представлений легко вписывается точка зрения на неравноправие женщин, что выдавало закрытие высших частных женских курсов, кроме Бестужевских ¹⁴. Монарх слишком надеялся на особенности России, которые позволят ей продержаться в режиме неограниченного самодержавия, но допускал некоторые неизбежные поновления. При нем (и он поставил свою подпись под принятыми законами) были приняты акты, регламентирующие детский и женский труд, а также деятельность фабричной инспекции ¹⁵.

В тесной связи с его «рабочей» политикой находились и его взгляды на российскую экономику и государственную власть: Александр III считал нужным заниматься благоустройством крестьян как наиболее надежного для власти сословного слоя. Возможно, его представления о необходимости что-либо сделать для крестьянства шли еще с тех времен, когда он наследником находился во главе Рущукского отряда и видел тяготы солдатского положения, вызывавшего его симпатии. Его крестьянская политика (1880-х годов) предусматривала и осуществила: понижение выкупных платежей, создание Крестьянского банка, отмену подушной подати и паспортную реформу – все они с легкостью вписались бы в либеральные преобразования Александра II. Однако в переселенческом вопросе его законы свелись лишь к упорядочению актов, уже существующих, в деле же создания института «земских начальников» Александр III пошел против умеренных возражений И. И. Воронцова-Дашкова, считая необходимым вернуть крестьянство под надзор помещиков. Он же обратил внимание на необходимость освоения Сибири и поручил С. Ю. Витте обеспечить ускоренное строительство Сибирской железной дороги, в ходе которого была освоена территория вдоль магистрали и облегчен процесс переселения крестьян, разрешение на которое давалось Министерствами государственных имуществ, внутренних дел и финансов, а позже утверждалось Комитетом министров ¹⁶.

В его правление процветали идеи государственничества, что вызвало стремление сосредоточить в своих руках находившиеся в частном владении железные дороги и грузоперевозки ¹⁷. Следствием этого стало приглашение С. Ю. Витте в Министерство финансов, где был учрежден особый Железнодорожный департамент. С. Ю. Витте возглавил департамент в 1889 г., вскоре после железнодорожной катастрофы под Борками, когда ехавшая на юг императорская семья прошла через крушение, обусловленное превышением скорости царского состава, о чем окружение монарха не смело и заикнуться, но чему воспротивился служивший на Одесской ветке С. Ю. Витте ¹⁸.

Согласно закону 1886 г. ¹⁹ число членов императорской семьи было ограничено внуками императора Николая I: они[147] теряли свои правовые привилегии и причитающееся им финансовое обеспечение из Удельного ведомства. Вообще, как писал верный почитатель Александра III С. Ю. Витте, Александр III умел держать великих князей «в респекте» ²⁰. Российские великие князья составляли особую группу высшего российского общества. Они, отражая противоречивость нового времени, все более освобождали себя от обязанностей, налагаемых на них принятым еще во времена Павла I в 1797 г. указом об императорской фамилии, в частности соблюдения права[148] о заключении браков, и все чаще вели себя, не считаясь с условностями. Зато они требовали особого отношения к себе, надеялись на семейную близость к императору, стремились жить по-царски, иметь дворцы, почет, важные должности. Александр III действительно умел им отказывать. Он ограничил заботу своими братьями, из которых Алексей стал генерал-адмиралом, т. е. главой российского флота вместо уволенного императором со всех занимаемых постов великого князя Константина Николаевича²¹. Брат Сергей Александрович был им назначен московским генерал-губернатором. Владимир был им поставлен во главе Академии художеств, а его заместителем и реальным работником [управляющим] был назначен граф И. И. Толстой²².

Все это не отменяет того выясненного усилиями предшествующих поколений историков факта несоответствия императора Александра III требованиям времени. Оно нуждалось в сложных и многочисленных решениях, а император с его нравом дореформенного помещика тяготел к поступкам простым и проверенным временем. Тем самым за основу бралась не политика нового времени, а средневековая архаика, с каждым днем обнаруживавшая свою несостоятельность и одновременно неответственность власти, стремящейся все сосредоточить в своих руках.