<…> 22 сентября. Четверг.
День был ясный, но дул свежий 0<ст>, и прибой был слышен наверху. Папа спал немного больше и поэтому днем чувствовал себя все-таки бодрее! После кофе у мама пошел с Ники и Георгием к морю, где любовались волнением! Завтракали в 12 ч<асов>. Ксения и Сандро приехали к самому концу, думая, что мы начнем завтракать в час! Отправились верхом в Орианду, на любимое plage[141], куда папа и мама приехали в коляске на короткое время. Вернулись домой в 4 часа. Читал до обеда. Ксения и Сандро сидели у нас. Папа принял первую соленую ванну. <…>
23 сентября. Пятница.
Ночь папа провел лучше, поэтому он утром вышел погулять и затем сидел около часу на скамейке недалеко от дома. Погода, к счастью, была теплее, и ветер слабее вчерашнего. <…> Наконец получил три письма за раз от моей дорогой Аликс! Это было для меня радостным событием дня! <…> Вечером сидели у мама недолго! <…>
25 сентября. Воскресенье.
День был такой же, как вчера. В 11 ч<асов> пошли к обедне: Папа слушал ее, как в прошлом году в кабинете анпапа[142].
За завтраком играла стрелковая музыка. Смотрели на спуск почтовых голубей, которые полетели в Севастополь. В 2 часа поехали верхом в Айтодор, куда папа и мама приехали раньше. Смешно было осматривать апартаменты Ксении в новом доме, в кот<ором> она как хозяйка принимала нас и поила чаем! Она и Сандро выглядят такими счастливыми, что большего и желать нельзя! Душа радуется, глядя на них обоих! <…>
«Двенадцать Апостолов» проходил, вероятно, испытывая свои механизмы. Папа был бодрее! Получил три чудных письма от моей ненаглядной милой Аликс!
26 сентября. Понедельник.
Жаркий серый день. После breakfast'a[143] папа и мама поехали в виноградник, а мы последовали за ними пешком и ели много от плода лозного! <…>
29 сентября. Четверг.
Утро было ясное, но к полудню небо затянуло тучами, хотя было совершенно тепло. Опять дрался с Ники шишками на крыше. Завтракали, как всегда, в 12 ч<асов>. У дорогого папа вид как будто лучше, но самочувствие скверное по-прежнему – его мутит, и опухоль в ногах мешает движению ног! Поехали верхом через Орианду вниз на plage. Видели яхту «Форос», которая проходила совсем близко, идя в Севастополь. Ночь была чудная и лунная.
30 сентября. Пятница.
Теплый серый день. После breakfast'a прогулялись втроем по «горизонталке» 1 и осмотрели внутренность Ориандской церкви. <…> Вернулись домой к чаю. Папа проспал более двух часов на балконе. Обедали без него, т. к. в 9 ч<асов> он принял ванну. Получил два письма душки Аликс. <…>
3 октября. Понедельник.
Сегодня подъехало еще двое эскулапов: Грубе и Захарьин; так что всего их теперь набралось в Ливадии пятеро: те двое, Лейден, Вельяминов и Попов. Ночью было очень свежо, в море, вероятно, ревело сильно. День стоял ясный и теплый. Гулял с Ники по оранжереям. <…>
4 октября. Вторник.
Невеселый день! Дорогой папа почувствовал себя настолько слабым, что сам захотел лечь в постель. Это случилось после грустного томительного завтрака! Погода стояла как нарочно чудная – совершенно летняя. Уехал, скрепя сердце, верхом по дороге к Учансу и затем через Аутку и Ялту домой. Папа поспал часок и благодаря этому выглядел бодрее! Обедали без него – он был в постели! <…>
5 октября. Среда.
Вчера поздно вечером пришла почта и привезла с собою два письма от Аликс! Был ясный день, но с гор дул очень свежий ветер – вроде боры![144] После breakfast'а, за которым был и папа, пошел гулять с мама. Она мне прочла длинное письмо т<ети> Аликс. После завтрака отправились верхом на Чаир, проехали к чайному домику и вернулись к 4 ч<аса> к себе. Папа и мама позволили мне выписать мою дорогую Аликс из Дармштадта сюда – ее привезут Элла и д<ядя> Сергей! Я несказанно был тронут их любовью и желанием увидеть ее! Какое счастье снова так неожиданно встретиться – грустно только, что при таких обстоятельствах.
6 октября. Четверг.
Целый день получал и отвечал на телеграммы от родных со всех концов. Погода была хорошая. Папа утром был на ногах, но лег после завтрака, его одолевала сонливость. Читал за него бумаги. <…> После чаю продолжалась переписка по телеграфу. Вечером Георгий и я переехали в дом папа и мама – все-таки спокойнее! Я в наших прежних комнатах внизу.
7 октября. Пятница.
Сегодня было как будто маленькое улучшение: хотя папа спал мало, но у него аппетит, в особенности к вечеру, увеличился и самочувствие поправилось! Телеграммы продолжали сыпаться. Читал бумаги, привезенные фельдъегерем, кот<орые> папа передал мне. Погода стояла хорошая. После завтрака пошли осматривать комнаты, очищенные дамами в свитском доме для Аликс, Эллы и пр. Жду ее приезда с страшным нетерпением! Получил два милых письма. Завтра она должна встретиться с Эллой в Александрове! В первый раз в России после того, что она стала моей невестой! Обедали в 8 ч<асов>, все мы чувствовали себя бодрее, т. к. папа хорошо кушал и был веселее!
8 октября. Суббота.
Дивный летний день: 19° в тени! После кофе увидели «Эриклик», который шел с т<етей> Сани, т<етей> Ольгой, Минни и Христофором в Ялту. Тотчас же с Ники полетел туда и приехали в то время, как «Эриклик», сильно покачиваясь, подходил к молу. Мы долго ждали в каюте выхода путешественниц, т. к. их закачало и до прихода в Ялту они не вставали. 0<тец> Иоанн прибыл с ними, и по приезде в Ливадию он отслужил обедню, а позже молебен для всех людей. <…> Д<яди> Сергей и Павел приехали из Москвы. Милый папа чувствовал себя немного лучше и ел больше! Читал доклады и бумаги.
9 октября. Воскресенье.
Дорогой папа, хотя спал побольше, но чувствовал себя слабым; доктора были довольны его состоянием. Несколько раз кровь принималась идти из носу. После обедни Янышев зашел к папа и приобщил его Св. Тайн! После этого он совсем успокоился. Нас заставили завтракать со всеми и даже с музыкой, что было совсем неуместно! Когда вернулись к себе, только узнали о том, что милый папа приобщался! Около 2 ч<асов> он лег в постель и заснул на полтора часа. <…>
10 октября. Понедельник.
Проснулся с чýдным жарким днем! Дядя Владимир и т<етя> Михень прибыли рано утром на «Саратове» из Одессы. В 91/2 [часа] отправился с д<ядей> Сергеем в Алушту, куда приехали в час дня. Десять минут спустя из Симферополя подъехала моя ненаглядная Аликс с Эллой. Сели завтракать в доме отставного генерала Голубова. После завтрака сел с Аликс в коляску и вдвоем поехали в Ливадию. Боже мой! Какая радость встретиться с ней на родине и иметь близко от себя – половина забот и скорби как будто спала с плеч. <…> Мною овладело страшное волнение, когда мы вошли к дорогим родителям. Папа был слабее сегодня, и приезд Аликс, кроме свидания с о<тцом> Иоанном, утомили его! У дворца стояли стрелки его вел<ичества> в почетном карауле. Вошли в церковь, где был отслужен краткий благодарственный молебен. <…>
11 октября. Вторник.
Ночью д<ядя> Алексей пришел на «Орле» из Одессы! Дорогой папа спал всю ночь и чувствовал себя утром лучше; но днем он все-таки устал и лег в постель. <…>
12 октября. Среда.
В 101/2 [часа] большая часть семейства отправилась пешком в Ориандскую церковь к обедне, которую служил о<тец> Иоанн. Он очень резко делает возгласы, как-то выкрикивает их – он прочел свою молитву за папа, которая произвела сильное впечатление на меня. <…>
13 октября. Четверг.
Папа́ мало спал, но чувствовал себя недурно; вид у него был бодрее. В 111/2 [часа] я с Аликс и остальными отправился в Айтодор по случаю дня рождения д<яди> Миши. Завтракали только семейством. Николай тоже был! Вернулись в 3 ч<аса>, когда все гуляли. <…>
15 октября. Суббота.
Папа чувствовал себя немного лучше! День стоял чудный. После завтрака с д<ядей> Мишей отправились на Эриклик, откуда Аликс и я пришли пешком на ферму. <…>
16 октября. Воскресенье.
Встал поздно с чудным днем. Папа себя чувствовал лучше, но во время посещения докторов его вырвало. В 11 час<ов> пошли к обедне – молился вместе с Аликс. <…>
17 октября. Понедельник.
Утром папа причастился Св. Тайн у отца Иоанна. От волнения он себя чувствовал слабым, кроме того, он ночью мало спал. В 11 час<ов> пошли к панихиде и молебну по случаю годовщины крушения 2. <…>
<…> После обеда провел вечер у папа – его сильно мучает кашель горловой. Сидел, как всегда, у моей милой дорогой душки Аликс!
18 октября. Вторник.
Тяжелый, грустный день! Дорогой папа вовсе не спал и почувствовал себя худо утром, так что нас разбудили и позвали наверх. Что за испытание? Потом папа немного успокоился и дремал днем с перерывами.
Не смел долго отлучаться из дому. Такое утешение иметь дорогую Аликс; она целый день сидела у меня, пока я читал дела от разных министров. Около 11 час<ов> у д<яди> Владимира было совещание докторов – ужасно! Завтракали внизу, чтобы не шуметь! Немного походил с Аликс около дома. После чаю опять читал. Вечером казалось, что милый папа чувствует себя бодрее – но слабость страшная! Одно упование и надежда на Милосердного Господа: да будет воля Его святая!
19 октября. Среда.
Утром дорогой папа проспал четыре часа подряд и посидел днем в кресле. Беспокойства наши опять начались под вечер, когда папа переехал в спальню и лег в постель: опять слабость сделалась страшная! Все бродили по саду вразброд – яс Аликс был у моря, так что побоялся за ее ноги, чтобы она не устала влезть наверх: коляски не было. После чаю и вечером читал бумаги. Сидел у моей ненаглядной Аликс!
20 октября. Четверг.
Боже мой, Боже мой, что за день! Господь отозвал к себе нашего обожаемого, дорогого, горячо любимого папа. Голова кругом идет, верить не хочется – кажется до того неправдоподобным ужасная действительность. Все утро мы провели наверху около него! Дыхание его было затруднено, требовалось все время давать ему вдыхать кислород. Около половины 3-го он причастился Св. Тайн; вскоре начались легкие судороги… и конец быстро настал! О<тец> Иоанн больше часу стоял у его изголовья и держал за голову. Эта была смерть святого! Господи, помоги нам в эти тяжелые дни! Бедная дорогая мама!.. Вечером в 9/4 [часа] была панихида – в той же спальне! Чувствовал себя как убитый. У дорогой Аликс опять заболели ноги! Вечером исповедался[145].
21 октября. Пятница.
И в глубокой печали Господь дает нам тихую и светлую радость: в 10 час<ов> в присутствии только семейства моя милая дорогая Аликс была миропомазана, и после обедни мы причастились вместе с нею, дорогой мама и Эллой. Аликс поразительно хорошо и внятно прочла свои ответы и молитвы! После завтрака была отслужена панихида, в 9 ч<асов> вечера – другая. Выражение лица у дорогого папа чудное, улыбающееся, точно хочет засмеяться! Целый день отвечал на телеграммы с Аликс, а также занимался делами с последним фельдъегерем. Даже погода и та изменилась: было холодно и ревело в море!
22 октября. Суббота.
Вчера вечером пришлось перенести тело дорогого папа вниз, потому что, к сожалению, оно быстро начало разлагаться. Поэтому и утренняя и вечерняя панихиды были отслужены в малой церкви. Слава Богу, милая мама совсем спокойна и геройски переносит свое горе! Только и делал, что отписывался от туч телеграмм. <…>
23 октября. Воскресенье.
Погода поправилась – стало снова тепло. В 10% [часа] прибыли т<етя> Аликс и д<ядя> Берти из Севастополя на «Орле». Были на заупокойной обедне. Какое громадное утешение стоять в церкви рядом с дорогой Аликс и молиться с нею вместе! Завтракали отдельно от мама и т<ети> Аликс. В 21/2 [часа] поехал с моей невестой в Орианду, зашли в церковь, осмотрели мозаичные образа и отправились на plage. Сидели у моря, на том месте, где еще недавно были вместе с незабвенным папа! Вернулись домой к чаю. Писал телеграммы без конца; милая Аликс помогает мне в этом! После обеда пошли в церковь на панихиду. <…>
24 октября. Понедельник.
День простоял серый – так же было и на душе! Утром походил немного с дорогой Аликс, затем писал и читал. После завтрака в 2 часа была панихида в церкви, вечером – в 9 ч<асов>. Все не решаюсь зайти в угловую комнату, где лежит тело дорогого папа – оно так изменилось после бальзамировки, что тяжело разрушить то дивное впечатление, которое осталось от первого дня!
25 октября. Вторник.
<…> В 654 [часа] началась тяжелая церемония переноса тела дорогого папа в гробу в большую церковь. Казаки несли гроб на носилках. Уже третий раз подряд приходится бывать на панихидах в этой церкви – по Оболенском, Басаргине и теперь по нашем незабвенном отце! Вернулись в пустой дом разбитые нравственно! Тяжелое испытание послал нам всем Господь!
26 октября. Среда.
Утром большая часть семейства уехала вперед, в Москву и Питер. День стоял серый, но совсем тихий. В 2 ч<аса> и в 7 ч<асов> были панихиды в больш<ой> церкви; гроб не открывали! <…>
27 октября. Четверг.
К счастью, погода была хорошая и море спокойное. В 854 [часа] покинули наш дом, который теперь так горестно осиротел, и поехали в церковь. Там кончалась обедня. Вынесли гроб и передали его казакам, которые, чередуясь со стрелками и гребцами с катера его вел<ичества>, донесли его до пристани в Ялте. Мама и все мы провожали гроб пешком. После литии перешли на «Память Меркурия», где гроб был поставлен на шканцах под тентом из Андреевского флага. Полное дежурство стояло вокруг. Чудная, красивая, но грустная картина. <…>
«12 Апостолов» и «Орел» шли за нами. Вся эскадра стояла выстроенная в одну линию, совершенно как месяц тому назад. Но Боже! Какая ужасная разница с того раза, каким веселым смотрел тогда Севастополь! В 454 [часа] подошли к пристани. После литии гребцы перенесли гроб в вагон, и траурный поезд с полным дежурством (от Преображ<енского> и Конного п<олков>) ушел [на] 20 мин<ут> раньше нас. <…> Выехали из Севастополя в 5.20. В Симферополе вышли на станцию к траурному вагону к панихиде.
28 октября. Пятница.
День свадьбы дорогих папа и мама! Сколько страданий для нее – ужасно! Помоги, Господь! Останавливались в Борках и Харькове для панихид. Везде такие же встречи – почетные караулы, все начальство, учебные заведения и пр. <…>
30 октября. Воскресенье.
В 91/2 [часа] пересели в салон траурного поезда и так доехали в нем до Москвы. На платформе встретили д<ядя> Сергей, Элла и д<ядя> Миша. Мы вынесли гроб и поставили его на колесницу. По улицам стояли войска и тысячи народа – порядок был замечательный. До Кремля было 10 остановок для литий против церквей. В Архангельском соборе был поставлен гроб, и после панихиды я пошел поклониться мощам в Успенском соб<оре> и Чудовом мон<астыре>. Приехал во дворец к завтраку. Сколько светлых воспоминаний здесь в Кремле – и как тяжко теперь мне все проделывать вместо дорогого папа! <…>
31 октября. Понедельник.
Утром встал с ужасными эмоциями, т. к. в 91/2 [часа], идя с мама в Арханг<ельский> соб<ор> через залы, должен был сказать несколько слов собравшимся сословиям в Георг<иевском> зале. Это сошло, слава Богу, благополучно! После литии гроб вынесли и поставили на колесницу, и мы снова тронулись тою же дорогою к станции. Таяло – идти было совсем тепло. В 12 ч<асов> поезд тронулся. Пересели в Николаев<ский> поезд в Химках и поехали дальше. Отдыхали в вагоне. В Твери была отслужена панихида. <…>
1 ноября. Вторник.
Пересели на ст. Обухово в траурный поезд и в 10 час<ов> прибыли в Петербург. Горькое свидание с остальными родственниками. Шествие от вокзала до крепости продолжалось 4 часа, благодаря тому, что мосты на Неве были разведены. Погода стояла серая – таяло. После панихиды приехали в Аничков. Каким он кажется опустевшим. Я больше всего боялся этой минуты для дорогой мама. <…> В 8 ч<асов> поехал с Мишей на вечернюю панихиду. <…>
2 ноября. Среда.
Выспался хорошо; но как только приходишь в себя, сейчас же ужасный гнет и тяжелое сознание совершившегося возвращаются в душу с новою силою! Бедная мама опять чувствовала себя слабою, и днем с нею случился небольшой обморок. В 10.25 приехал д<ядя> Вилли с Джоржи; все семейство встретило их, а также почетный караул от Измайловского полка. Привез его в Аничков. В 12 ч<асов> принял Государствен<ный> совет в полном составе – пришлось опять говорить! К завтраку приехала милая Аликс; грустно видеться с нею только урывками! В 2 часа ездил на панихиду. Шел дождь, темнота была адская, дул свежий ветер, и вода в Неве пошла на прибыль. Обежал сад три раза. В 8 час<ов> был на второй панихиде. <…>
7 ноября. Понедельник.
Второй раз пришлось пережить те часы скорби и печали, какие выпали на нашу долю 20 октября. В 101/2 [часа] началась архиерейская служба и затем отпевание и похороны дорогого незабвенного папа! Тяжело и больно заносить такие слова сюда – все еще кажется, что мы все находимся в каком-то сонном состоянии и что вдруг! он опять появится между нами! Вернувшись в Аничков, завтракал наверху с милой мама, она удивительно [много] берет на себя и не падает духом. Погулял в саду. Сидел со своей Аликс и пили чай со всеми. Обедали в 8 ч<асов> и вечер провели в кабинете папа. <…>
9 ноября. Среда.
Встал поздно. Читал до 10 час<ов>. Имел доклады д<яди> Миши и Муравьева. Завтракали в час с д<ядей> Вальдемаром и Джоржи. Принимал разных иностранцев с письмами и без писем. Отвечать приходится на всякую всячину вопросов – так что совсем теряешься и с толку сбиваешься! <…>
31 декабря. Суббота.
Мороз усилился и дошел до 14°, потом он сдал. Несмотря на это, утром все-таки пошли гулять. Принимал: Делянова, Банковского и бар<она> Фредерикса. Завтракал Черевин. Не катались по городу и не бегали на коньках из-за мороза: гуляли в саду с мама и тетей Аликс. Пили чай вдвоем. Читал до 71/2 [часа], когда пошли наверх к молебну. Тяжело было стоять в церкви при мысли о той страшной перемене, кот<орая> случилась в этом году. Но уповая на Бога, я без страха смотрю на наступающий год – потому что для меня худшее случилось, именно то, чего я так боялся всю жизнь! <…>