Вечером они недосчитались Мэй Мэй, и тут уже было не до смеха. И Джеки. И Хо Яна. И А Ли – только о последнем можно было не волноваться, он ночевал у доктора. Ночь и пара киношников сгинули и вовсе бесследно. И все молчали. Словно пелену какую набросили на странноприимный дом и всех его гостей. Несколько раз за вечер Лусы открывала рот, чтобы заговорить о пропавших, но умолкала, еще не начав.

В их все еще общей комнате стояла непривычная тишина, и на мгновение какое-то показалось, что это неправильно, ненормально. За пару дней Лусы слишком привыкла к бесконечному, неумолчному ворчанию Мэй Мэй.

– Как думаете, – тихо спросила Лусы, когда молчание сделалось слишком мучительным, едва выносимым, – где ваша начальница?

– В борделе?

Джэнис, казалось, исчезновение Мэй Мэй совсем не волновало. Она отвернулась к стене – кровать скрипнула – и засопела безмятежно. К Лусы же сон не шел. Она перебирала события минувшего дня, точно бусины на бабушкиных старинных четках. Жуткий погост духов, Цин Чень, Сяо Лу, чумазый мальчишка, старейшина, тень над долиной, туман, паутина, птичий камень. На грани яви и сна это все обретало вдруг смысл, но он ускользал, стоило только перешагнуть в одну или в другую сторону.

Впрочем, так она в эту ночь и не уснула. Проворочавшись несколько часов, то задремывая, то пробуждаясь с тяжелой головой и стуком крови в висках, Лусы поднялась с постели, наскоро оделась и тихо, стараясь никого не потревожить, спустилась вниз.

Дверь была открыта, и ее проем заволокло белым туманом, точно молоком или шелком, скользким, полупрозрачным. Там, в тумане, бродило что-то, вздыхая и всхлипывая, рассыпая алые искры.

Лусы подошла и сунула в этот туман руку. Липкий холод облепил ее, промочив рукав насквозь.

– Держи.

Лусы едва не подскочила, едва не взвизгнула, когда из тумана появилась белая кружка с дымящимся черным содержимым. Запахло кофе с пряностями, городом, цивилизацией, и Лусы поняла, что страшно соскучилась по этому запаху.

– Кофе, – только и могла она сказать. И грубовато добавила: – Где взял?

– У доктора Ли, – ответил Цин Чень и отодвинулся, давая ей место на ступеньках.

Лусы села, и эти их движения всколыхнули туман, заставили его отступить немного. Стена небытия отодвинулась, и освободившееся пространство наполнил запах кофе, корицы и перца. Лусы вытянула ноги, но, когда они скрылись в тумане (будто отрезало!), испугалась и их подтянула. Покосилась на соседа. Цин Чень сидел, обхватив кружку ладонями, и глядел неподвижно куда-то в туман. Очков на нем не было, и почему-то так Цин Чень выглядел совсем беззащитным.

– Я с твоей бабушкой говорила… – сказала Лусы.

Чень бросил на нее быстрый, напряженный взгляд:

– Не делай так больше.

Сказано это было резко, но… Лусы показалось, Цин Чень не хотел ее обидеть. Скорее, он… волновался?

– Почему? Я имею в виду, она старейшина, главная тут. Как я могу ей отказать во встрече?

– Именно поэтому.

Цин Чень замолк, более ничего не объясняя, и некоторое время они просидели в тишине. Тишина эта не была непроницаема, хотя стена тумана и сдерживала звуки. Из-за мутной белой пелены долетали шорохи, шелесты, свисты и будто бы шум шагов – скрип камешков под ногами, хруст веток.

– Как думаешь, – тихо спросила Лусы, – куда все подевались?

– Зачем ты приехала? – вместо этого спросил Цин Чень.

Подумалось, что лучше промолчать в отместку, но Лусы все же ответила:

– Хо Ян позвал.

– А ты всегда слушаешь, что он говорит?

– Все слушают, что он говорит, – фыркнула Лусы. А потом добавила тихо: – Знаешь, кажется, он убил человека…

Она никому не говорила об этом. Не упоминала Майки в разговорах с кем-то из их компании. И уж, конечно, не заговаривала об этом с Хо Яном. Но слова давно уже застряли в горле.

– Хо Ян, кажется, убил человека.

Цин Чень ее слова проигнорировал. Он поднялся, отряхнул одежду от налипшей стылой мороси и сказал:

– Не ходи в деревню, не надо. – И все. Ушел.

Лусы допила кофе, слизнула с губ пряную горечь и тоже поднялась, чтобы вернуться в дом. На пороге она обернулась. Солнце взошло. Туман начал редеть. И что-то красное промелькнуло за деревьями.

* * *

Сяо Лу всегда спала чутко. Ночь полнилась жуткими звуками, предвещающими несчастья, и всегда было нужно быть начеку. Ее будил всякий шорох, и после, пробудившись, Сяо Лу долго лежала и прислушивалась, ожидая, пока беда пройдет стороной.

Тот, кто сегодня – и всегда – ходил ночными улицами, не пожелал пройти мимо. Зашуршал гравий дорожки. Скрипнула входная дверь. Сяо Лу сжалась под одеялом, задержала дыхание.

Ее время еще не пришло.

Заскрипели половицы. Шаги легкие, но дом старый и шумливый, точно музыкальная шкатулка. Сяо Лу еще плотнее сжалась, пытаясь стать совсем крошечной, дрожа от странной смеси страха и предвкушения. Шаги все ближе, ближе, ближе.

Медленно открылась дверь.

Любопытство в конце концов пересилило страх, и Сяо Лу осторожно отогнула одеяло и выглянула. Комнату освещала луна, и от предметов ложились четкие, контрастные тени. Но не от фигуры в ципао, красном, хотя ночной сумрак и лунный свет сделали его почти черным. Покров на лице шевельнулся в такт дыханию чудовища.

Все тело сковало холодом. Сяо Лу не смогла бы бежать, даже возникни у нее это желание. Бежать и не хотелось. Завороженная, Сяо Лу лежала и смотрела на неподвижную Невесту.

Дыхание колыхало свадебный покров, скрывающий лицо. Голос, казалось, доносился отовсюду:

– Скоро. Уже скоро.

* * *

– Мэй Мэй так и не вернулась? – спросил Фэн, спускаясь.

Джэнис наградила его обычным своим «отвали»-взглядом. В чем-то, считал Фэн, эта особа противнее Мэй. Продюсерша, по крайней мере, не притворялась милой.

– Понятия не имею, – сказала Джэнис.

– Это уже проблема.

Джэнис вскинула брови:

– Думаешь, кто будет следующий? Кого Невеста приберет? Тебя или меня, а?

– Вспоминаю сюжет «Десяти негритят», – качнул головой Фэн. – И никого не стало. Где все?

Вопрос прозвучал глупо. Все – это он, Джэнис, Цин Чень, Бай Лусы и тот паренек-фотограф. Небольшая компания.

– На улице, – Джэнис кивнула в сторону двери.

Фэн выглянул, и сразу же в рот ему, в горло, в легкие набился горький черный дым. Где-то совсем рядом жгли костры. Воздух был сырой, и все дымы прибивало к самой земле. Запахи далеко расползались, мешались, путались, и от них мутило.

– Сегодня праздник какой-то, – пояснила Джэнис, закуривая. Ко всем этим запахам прибавился еще сигаретный дым. – Если Мэй вернется, скажи, что я наверху.

Фэн проводил ее взглядом и почти сразу же выкинул из головы. Больше его интересовал праздник. В таких маленьких глухих деревеньках фестиваль – отличное время, чтобы присмотреться к жителям.

Фэн набросил куртку, чтобы защититься от стылой, совершенно не августовской сырости, и направился к храму, рассудив, что там, скорее всего, начинается всякое действо. Стоило тропе вильнуть, и дорогу ему преградил Цин Чень. Не то чтобы преградил… Парнишка просто стоял, прислонившись к дереву, но у Фэна создалось впечатление, что дальше его не пропустят.

– Привет, – жизнерадостно приветствовал Фэн.

Цин Чень безразлично кивнул.

– Что там? Праздник?

Словно эхо его слов, забили барабаны, мерно и как-то жутко. Было в их ритме что-то противоестественное. Машинально Фэн отслеживал рисунок. Барабаны били сперва медленно, постепенно ускоряясь, переходя на быструю дробь, затихали и начинали снова. И так шесть раз. По числу пропавших.

– Четвертый день, – пожал плечами Цин Чень.

– И что?

– Задабривают Невесту.

Видно было, что парень не желает распространяться на эту тему. Фэн, однако, намеревался из него вытянуть все, что только возможно. Цин Чень был в определенном смысле слабым звеном этой деревни. Фэну доводилось уже наблюдать подобное. Люди, вырвавшиеся из тяготившего их окружения – города, семьи, банды, – становились очень уязвимыми, когда вновь оказывались в прежних условиях. Каждого поджидает его прошлое. И темное умеет ждать лучше прочих.

Фэн открыл уже рот, чтобы задать вопрос, и тут послышался крик. Крик до того истошный, полный ужаса, что даже привычный ко многому Фэн содрогнулся.

А потом ему показалось, что крик этот чересчур театрален, наигран.

Цин Чень первый сорвался с места.

* * *

Крик, точно брошенный в воду камень, взбаламутил ровную поверхность. Толпа заволновалась, зашевелилась, и скоро волна дошла до стоящей в стороне Лусы. Принесла шепотки. Мертвец. Мертвец. В храме мертвец.

Лусы отшатнулась от этой страшной новости.

Она не собиралась сегодня идти к храму. Разумным показалось отсидеться в странноприимном доме, пока не расчистят от грязи тоннель. Все равно поиски людей Лусы не давались. И все же… Каким-то образом, почти против своей воли она оказалась здесь и сейчас слушала возбужденный шепот селян, от которого мурашки бежали по коже.

В храме мертвец.

Подумалось почему-то, что это Ночь. И с этой минуты Лусы пыталась без особого успеха восстановить в памяти черты сокурсницы. Это никак не получалось. Ночь казалась сплошным черным пятном, словно на лицо ее давно уже легла погребальная завеса.

– Только представь! – возбужденный, горячечный шепот Хона у самого уха заставил Лусы отшатнуться. – Там Хо Ян лежит.

– Хо Ян?!

– О, прости, – смутился Хон. – Вы же встречались… Не подумал, прости.

«Там не может лежать Хо Ян…» Лусы тряхнула головой. Не может.

Она не собиралась подходить. Мысль о мертвеце пугала ее, мысль о Хо Яне – еще больше. Она не собиралась подходить, но ноги сами принесли. И толпа расступилась, словно все эти люди желали, чтобы Лусы увидела покойника.

И накатило еще.

Реальность уже привычно исказилась, поплыла, окрасилась красным. Кровь потекла под ногами, и выступила из этой алой дымки высокая, тонкая фигура в алом свадебном наряде, в дюжине полупрозрачных слоев кармина и киновари, с алым полотнищем на лице. Поманила тонкой белой рукой. Под шелком почудилась недобрая, предвкушающая улыбка.

Лусы сделала шаг вперед, еще один и еще. К зловещей алой тени и к разлитой на земле крови.

Пальцы до боли сдавили локоть.

– Бай Лусы!

Лусы моргнула.

Не нужно на это смотреть.

Крепко, болезненно стиснув ее локоть, Цин Чень потянул назад, заставляя отступить. Лучше бы глаза ей закрыл. Все, что не надо, Лусы уже увидела.

Хо Ян лежал на спине, раскинув руки. Одежда на нем была красная, вышитая, словно у жениха на традиционной свадьбе. И лицо у него было красное от запекшейся крови. Под коростой с трудом уже угадывались знакомые черты. Взгляд-предатель выхватывал подробности, неприглядные детали: полосы и пятна на лице, на руках, шее; проломленная грудная клетка; вырванный клок волос; босая нога – одна туфля потерялась где-то. Отчего-то именно эта незначительная, невинная деталь напугала Лусы сильнее всего.

Прохладные ладони легли ей на глаза, погружая все во тьму, но это едва ли помогло. Хо Ян стоял перед внутренним взором – мертвый. Окровавленный. Злой. И манил к себе, в точности как Невеста.

– Пойдем отсюда, – Цин Чень отнял руки от ее лица, стиснул запястье Лусы, потянул девушку за собой.

– Он мертв… – беспомощно пробормотала Лусы. – Мертв…

Дальше был провал. Пустота. Чернота. Следующее, что Лусы осознала, – она сидит на табурете возле стола, а перед ней дымится чашка безвкусного местного чая. И все суетятся: Цин Чень, Хон, Джэнис, Ло Фэн.

Их осталось только пятеро.

Есть еще А Ли, но Лусы уже едва ли верит в его существование. Она верит только в то, что видит собственными глазами. В этот стол под клеенчатой скатертью, в щербатую чашку, в этих четверых и в Невесту, притаившуюся в темном углу.

– Чай тут не поможет, – Ло Фэн отодвинул Цин Ченя в сторону и протянул флягу. – Пей, живо.

Лусы послушно сделала глоток и зашлась в безудержном кашле. Содержимое фляги опалило рот, горло, пищевод и устроило в желудке небольшой пожар. Несколько минут она могла только ловить ртом воздух, надеясь пожар этот потушить.

Зато пришла в себя.

– Что… что это?!

– Секрет, – ухмыльнулся Ло Фэн.

Лусы наконец прокашлялась и сделала щедрый глоток чая.

– Хо… Хо Ян действительно?..

– Убит, – кивнул Цин Чень.

– И вы думаете, остальные?..

– Вопрос сейчас не в этом, – покачал головой Ло Фэн. – Вопрос в том, как нам отсюда выбраться и привести полицию.

– И что, по-твоему, полиция сладит с призраком? – фыркнула Джэнис.

– О, бога ради! Не будь дурой!

Голоса звучали все тише, и комната поплыла перед глазами. Чтобы не упасть, Лусы впилась пальцами в край стола. Звуки все удалялись и удалялись, на смену им пришли новые. Шаги, скрип половиц, шелест шелка. Тихий, болезненно острый смешок Хо Яна. Об эти его смешки всегда можно было порезаться. Он умел и любил причинять боль.

Лусы подняла голову.

Хо Ян стоял в углу комнаты, уронив голову на плечо, вывалив язык, и смеялся, смеялся, смеялся. Смеялся.

– ЛУСЫ!

Окрик вернул ее к реальности.

Лусы перевела взгляд на Цин Ченя:

– Я в порядке.

Голос прозвучал ровно, и она порадовалась, что все еще умеет скрывать свои чувства. Цин Чень сел рядом, почти касаясь ее, и Лусы ощутила прилив благодарности, но промолчала. Несколько мгновений в комнате стояла тишина, нарушаемая только далеким гулом барабанов. А потом Джэнис сказала тонким, испуганным голосом:

– Сейчас ведь седьмой лунный месяц!

– И что? – хмуро уточнил Ло Фэн.

– Это месяц духов! Время призраков!

– В самом деле… – пробормотала Лусы. – Сегодня четвертый день.

Бабушка, а следом за ней мама всегда строго следили за лунным календарем. И соблюдали запреты и правила. То была одна из форм их безумия.

– В седьмой месяц нельзя путешествовать, – голос Джэнис прозвучал самую малость истерично. – И заводить новые знакомства.

Лусы почувствовала на себе полный недоверия взгляд и на мгновение в самом деле ощутила себя призраком. Тени сгустились по углам, зашелестел шелк свадебного наряда.

Цин Чень сжал ее руку, и Лусы вновь вернулась в реальность.

– Дело совсем не в этом, – сказал Ло Фэн.

* * *

Он не собирался раскрывать карты, во всяком случае раньше времени. Однако напуганная Джэнис могла с легкостью наломать дров.

Ло Фэн прошелся по комнате, сунув руки в карманы, старательно подбирая слова.

– Эта деревня доставляет неприятности и безо всяких призраков. У нее ужасающая статистика. Здесь пропадает пятнадцать-двадцать человек в год. И это только официальных, зарегистрированных пропавших.

– А есть и незарегистрированные? – хмуро спросил Цин Чень.

– Иностранцы, бродяги, авантюристы, – принялся перечислять Фэн. – Дураки, не сообщающие родным и близким, куда направились. Таким образом, под сотню наберется.

– Это только подтверждает легенду о Невесте! – едва не всхлипнула Джэнис.

– Это только подтверждает, что в деревне промышляют темными делишками.

– Какими именно?

Фэн посмотрел на Цин Ченя. Безопасно ли было рассказывать все при нем? Насколько глубоко этот парень увяз в делах своей семьи? И можно ли закинуть ему наживку?

Медленно Фэн вытащил телефон и отыскал нужную папку. Подглядывать в фотокопии ему было не нужно, он знал документы наизусть и потому не сводил взгляд с Цин Ченя, следя за малейшей переменой его поведения.

– Я полагаю… нет, я уверен, что жители Цинтай много лет занимаются разбоем и убийствами.

Джэнис испугано пискнула, Бай Лусы побледнела. На лице Цин Ченя ни один мускул не дрогнул.

– Есть у этой захватывающей теории доказательства?

Фэн молча протянул ему свой телефон.

Цин Чень смотрел на него несколько минут совершенно отсутствующим взглядом, а потом вернул.

– Ты полицейский.

Вопросом это не было. Простая констатация факта. Фэну было любопытно, как же Цин Чень пришел к таким выводам, но парень уже замкнулся в себе.

Телефон отобрала себе Бай Лусы, изучала фотографии на порядок дольше, а потом нахмурила лоб.

– Это не вполне доказательства. Это статистика. Такую можно по любой горной деревушке собрать. Горы, ущелья, лес. Упадешь тут, ногу сломаешь – и тебе конец.

– А из скольких деревушек тебе нет выхода? Сель, – напомнил Фэн, – сошел очень вовремя, едва мы приехали. Перегородил единственный выезд из деревни. Запер нас тут.

– Ло Фэн прав.

Тихий голос Цин Ченя заставил вздрогнуть еще и потому, что от этого типа сложно было ожидать поддержки.

– Тоннель всегда был надежно защищен от селя, лавины или камнепада. Это единственный выезд из деревни, а она сама не может полностью себя обеспечить. Бензин, лекарства, одежда – все это привозят. Так что Ло Фэн прав, сель этот очень подозрительно выглядит.

– Сходим и посмотрим? – предложил Фэн.

Цин Чень пожал плечами.

– Близко нас, если ты прав, не подпустят, но попробовать можно. Я знаю место, где нас не заметят.

– А вы, – Фэн обернулся к двум девушкам, – тут сидите и никуда не высовывайтесь. Ни ногой из дома.

Девушки, бледные и напряженные, согласно кивнули.

* * *

Неподалеку от того места, где ровно идущая вверх дорога вдруг оборачивается крутым пригорком, они остановились. Ло Фэн приложил руку козырьком к глазам и посмотрел наверх.

– Не похоже, что там кипит работа.

Чень и не сомневался, что лопаты и кирки были лишь для отвода глаз и никто в действительности не собирался расчищать завал. Если он вообще существует. Цинтай умела удерживать людей. Пожирала и переваривала без затей.

– Пожалуй, не стоит пока привлекать внимание, а? – Ло Фэн присел на низкую ограду, сложенную из серых камней. Туман оставил на ней влажные пятна, отчего сланец приобрел неприятный зеленоватый оттенок. – Хорошо места знаешь?

Чень пожал плечами:

– Они сильно изменились.

Ло Фэн фыркнул:

– Такие дряхлые места никогда не меняются, разве нет?

– А еще никто не может в точности помнить дом своего детства, – парировал Чень.

Давненько он ни с кем не разговаривал. И уж точно ни с кем не говорил об этом. О прошлом, о Цинтай, о детстве, полуподернутом пеленой забвения.

– Вы уехали после смерти матери? – с бестактностью бывалого полицейского спросил Ло Фэн. – Она своей смертью умерла?

Если он хотел Ченя разозлить или встревожить, цели своей не достиг. Воспоминания о матери смазались и давно перестали причинять боль. Была только легкая досада, что прошлое все никак не желает оставаться в прошлом.

Впрочем, Чень сам, по доброй воле сюда вернулся.

– Здесь никто не умирает своей смертью, – покачал он головой. – И не живет своей жизнью. Все принадлежит ей.

– О, пожалуйста! – закатил глаза Ло Фэн. – Только не нужно новых баек про Невесту!

Чень имел в виду бабушку, но спорить не стал.

– Разделимся, – предложил он. – Я обойду деревню, попытаюсь вспомнить, где еще тут можно выбраться.

– А я осмотрюсь, – кивнул Ло Фэн, поднимаясь.

Легкой, пружинящей походкой он направился в сторону храма.

– Ло Фэн, – позвал Чень. Тот обернулся. – Не связывайтесь со старейшиной.

Молодой полицейский на это ничего не ответил.

* * *

Терпения Джэнис не хватило надолго. Она просидела смирно не больше пяти минут, потом подскочила и принялась мерить шагами комнату.

– Ну, нет! Ерунда какая-то! Ло Фэн – полицейский? Ха!

– А что не так? – вяло спросила Лусы.

С момента смерти Хо Яна она ощутила подавленность. И странное, совершенно иррациональное чувство вины, будто бы могла что-то предотвратить или исправить. Будто могла спасти Хо Яна от смерти.

– Не слишком ли он хорошенький для полицейского?

Лусы закашлялась:

– Это… это все, что тебя волнует?

Джэнис пожала плечами:

– Я не слишком-то верю в его историю, если ты об этом. Это же реальная жизнь, а не криминальный боевик.

Лусы кивнула задумчиво. Ну да, ну да. Конечно, призраки в свадебном облачении встречаются чаще, чем деревни грабителей и убийц. Или симпатичные полицейские.

Она задумчиво побарабанила по столу. А ведь все сходится. Киношники, пусть и не богачи, но привезли с собой много дорогостоящей аппаратуры. А у Хо Яна в кошельке всегда лежит пачка налички крупными купюрами. Ему нравится сорить деньгами.

Нравилось.

Лусы прикусила губу. Сейчас не время для слез. Сейчас нужно думать, как отсюда выбраться.

А потом кое-что вспомнилось, буквально всплыло из мрачной темноты.

– Пэн!

– Что? – откликнулась Джэнис.

– Ничего, – отмахнулась Лусы. – Мне нужно поговорить с Ло Фэном.

Схватив куртку, она выбежала на улицу и огляделась. Мужчины собрались пойти к тоннелю. Есть еще возможность застать их там или по дороге и рассказать о Пэне? Лусы только мельком видела этого человека и не сразу узнала. Не тот это тип, чтобы запоминаться и бросаться в глаза. Он из тех, кто предпочитает затаиться в тени. Само его присутствие здесь, в отдаленной глухой деревушке, подозрительно.

Дорога была пуста, но рельеф местности, изрытой распадками, бугрящейся холмами, легко скрывал людей до поры. Вот из-за поворота выглянула Сяо Лу, неожиданно, точно чертик из коробочки, бессмысленная игрушка-пугалка. Секунду назад дорога была пуста, а вот она уже подбежала и стиснула руку Лусы холодными пальцами.

– Сестрица! Мне нужна твоя помощь!

– Что стряслось? – Джэнис показалась на пороге, прикуривая сигарету. Запахло табаком и ментолом. Взгляд с подозрением скользнул по Сяо Лу. – Твоя подруга?

Сяо Лу поспешно кивнула и принялась тормошить Лусы с неожиданной силой:

– Сестрица, ты должна мне помочь! Пожалуйста!

– Да что случилось?!

Глаза Сяо Лу наполнились слезами.

– Мне очень нужна твоя помощь! Пожалуйста! Мне больше не к кому обратиться!

Лусы оглянулась через плечо, и Джэнис отрицательно мотнула головой. И то верно. В этом глухом месте никому верить не стоило. Но рука Сяо Лу была холодна и дрожала. Девушка выглядела испуганной и подавленной, и этот ее вид затронул что-то в душе Лусы. А еще она казалась совершенно безобидной. Возможно, это было неверное решение, но Лусы кивнула:

– Хорошо. Идем.

– Это совсем близко, – затараторила Сяо Лу и потянула Лусы за собой, точно боялась, что та передумает. – У меня дома.

– Иду я, иду, – кивнула Лусы и кое-как высвободила руку из холодных пальцев. – Джэнис, найди Ло Фэна или Цин Ченя и скажи, куда я пошла. Скажи, чтобы нашли меня немедленно, им нужно узнать кое-что очень важное.

Сяо Лу нетерпеливо дернула ее за рукав, и Лусы послушно пошла вниз по склону.

* * *

Толпа возле храма разошлась, и теперь это место казалось удивительно пустым и мрачным, точно пришло в запустение за считаные часы. Ло Фэн раздраженно фыркнул. В этой темной долине легко разыгрывалось воображение. Сказывалась нездоровая атмосфера и почти полное отсутствие солнца.

Тело Хо Яна тоже уже унесли, а место, где он лежал, обвели веревкой, забив четыре колышка по углам. Выглядело это как кусок земли, предназначенный под распашку: глупо и немного кощунственно.

Ло Фэн подошел, встал у самой веревки и посмотрел на прямоугольный кусок земли. Хо Ян ему не понравился: самодовольный и злой тип, из тех, что создают проблемы. Богат, привык разбрасываться деньгами и покупать всех: рабов – а все его приятели не более чем рабы – и красивых девушек вроде Бай Лусы. Люди такого сорта легко наживают врагов и попадают в неприятности. Пожалуй, можно сказать, что они точно так же покупают то, и другое. Но вот странность: если в смерти Хо Яна самой по себе нет ничего удивительного, то его тело… Зачем бросать его у всех на виду, да еще в таком своеобразном виде, в этом нелепом свадебном наряде? Для устрашения? В качестве предостережения? Ради поддержания легенды? Кто из жителей деревни участвует во всех этих преступлениях, а кто живет в суеверном страхе перед призраком?

Слева хрустнули ветки. Фэн быстро поднял голову и увидел высокую, тонкую фигуру в алом. Невеста. Ее наряд из тонкого карминно-красного газа развевался на легком ветерке, и под платьем угадывалась не вполне материальная фигура. Лицо, как и гласит традиция, скрывалось за шелковым полотнищем, отчего делалось не по себе. На какую-то долю мгновения Ло Фэн поверил, что перед ним стоит призрак, до того фигура была мистически тонка и неподвижна.

Но вот она развернулась и неспешно пошла через рощу вверх по склону. Фэн поспешил следом.

Странное дело: Невеста не торопилась, но никак не удавалось ее нагнать. Казалось, расстояние между нею и Фэном только увеличивалось. Волей-неволей поверишь в сверхъестественную природу этого существа.

А потом она исчезла. Просто растворилась в воздухе, точно видение. Фэн остановился. Это глупости. Призраков не существует. Просто эта местность вся сплошь и рядом изрезана оврагами и распадками, так что тут легко спрятаться. Местные обладают перед Фэном огромным преимуществом: они знают свою долину и знают, как, пользуясь ее особенностями, произвести нужное впечатление.

Фэн прибавил шагу и быстро добрался до места, где исчезла «Невеста», но никакой ямы не обнаружил, только каменистую землю с редкими пучками травы. И тело.

Тело лежало ничком, ощутимо закоченевшее. Прикасаться не требовалось, чтобы понять: перед Фэном мертвец.

Подойдя, он опустился на одно колено и осторожно перевернул тело. Изучил неподвижные, чужие черты и узнал девушку не без труда. Виделись они лишь мельком, одна из компании Цин Ченя. Имени ее Фэн не знал, даже не был уверен, что оно называлось.

Склонившись ниже, Фэн осмотрел тело. Видимых повреждений не было, только пара старых шрамов да почти сошедшие синяки. От чего умерла девушка, Фэн сказать не мог – не судмедэксперт. Но если отбросить мистическую историю о призраке, картина вырисовывалась очень неприятная. Их заманили в западню и захлопнули ее. Шесть человек пропали, двое из них найдены погибшими. И Фэн почти не сомневался: если они не поторопятся и не предпримут что-то, то быстро присоединятся к числу пропавших.

Рука сама собой нырнула в потайной карман широкой куртки и нащупала тяжелую, холодную рукоять небольшого пистолета. Если бы начальство узнало, что Фэн его взял, выговором бы дело не ограничилось. Сжав оружие, Фэн оглянулся с сожалением на тело. В деревне должен быть полицейский, но он наверняка принадлежит к той же семье Цин, а значит, нет смысла сообщать о найденном теле и просить о помощи. Самое разумное для оставшихся – держаться вместе и сообща искать выход из нынешней ситуации.

Сложив руки у лица, Фэн трижды поклонился бездыханному телу.

– Прости. Я отыщу твоего убийцу, обещаю. – И вновь сжав рукоять пистолета, Фэн зашагал назад.

* * *

Сяо Лу, несмотря на то что семенила совсем крошечными шажками, шла удивительно быстро и тащила Лусы за собой. Та едва поспевала. Сердце колотилось как бешеное, а в голове зарождалось что-то темное. Безумие. Тревога. Страх.

– Сяо Лу! Куда мы идем? Что случилось?

– Ко мне домой, – пробормотала девушка. – Мне нужна твоя помощь.

Страх возобладал. И здравый смысл. Лусы вырвала руку и остановилась.

– Я никуда не пойду, пока ты не объяснишься!

Сяо Лу медленно обернулась. Лицо ее было бледным, глаза горели странным огнем и отличались нездоровым блеском, словно в них слезы стояли. Губы дрожали.

– Что случилось? – тихо спросила Лусы.

Однако вопрос этот не имел смысла. Изнутри поднималось знакомое темное безумие, стократ обострившее все чувства. Кожа пошла мурашками, зашевелились на ней тончайшие, невидимые глазу волоски. И ком, застрявший в горле, никак не удавалось сглотнуть.

– Прости меня… – беспомощно пробормотала Сяо Лу. – Прости… я должна…

На затылок, на шею точно легла ледяная рука. Лусы сглотнула.

Поворачиваться не хотелось. Там, позади, затаилось нечто жуткое. Нечто невероятно могущественное и поистине убийственное.

Позади стояла Невеста.

Это понимание пришло, и все вдруг стало удивительно ясным. Тьма в мыслях рассеялась. За спиной стоит чудовище, и Сяо Лу привела к нему Лусы.

– Откупиться хочешь?

Лусы не узнала собственный голос: сухой, ломкий и вместе с тем какой-то грозный. Словно в ней есть сила. Недостаточная, конечно, чтобы сладить с чудовищем за спиной. Но Сяо Лу эта сила сметет с лица земли.

Сяо Лу всхлипнула:

– Прости… прости…

Лусы медленно выдохнула и медленно же повернулась. И застыла, парализованная, как мелкий зверек в когтях хищника.

Невеста стояла в паре шагов от нее. Стояла совершенно неподвижно, не дыша. Ни единый порыв – ветра ли, дыхания – не шевельнул полотно шелка у нее на лице. Словно там, под алой тканью, ничего нет.

Потом Невеста шагнула вперед. Даже не шагнула – переместилась, в мгновение ока оказавшись рядом, почти вплотную, так что Лусы ощутила… ничего. Пустоту. Отсутствие. Один только жар, исходящий от алых одежд, словно Невеста обернута в пламя.

И тогда, развернувшись, Лусы побежала прочь.