Наряд был потрясающе красивый: из шелка насыщенного красного цвета, украшенный вышивкой. По подолу и краю широких рукавов шли розовые пионы и бледные хризантемы, а на плечах распускались нарциссы. В иной ситуации Лусы с удовольствием бы примерила это платье, но сейчас оно пугало ее. Красное. Платье невесты.

Вот только выбора у нее не было.

Одна служанка помогала Лусы переодеться – без посторонней помощи можно было запутаться во всех слоях ткани и причудливых застежках, – а в это время вторая стояла в дверях. И в коридоре тоже наверняка кто-то был. У нее не оставалось шансов на побег.

– Вы очень красивы, барышня, – сказала служанка, застегивая последние пуговицы и расправляя наряд. – Сядьте, сделаю вам прическу.

Лусы покорно опустилась на стул перед зеркалом. Ожидалось, что оно будет таким же несегодняшним, старомодным, из полированной бронзы. Но нет, зеркало было самое обыкновенное. Это должно бы было успокоить Лусы, вернуть ее в реальность, но почему-то сделалось только страшнее.

– У вас прекрасные волосы, барышня, – похвалила служанка. – Длинные. Сейчас многие девушки стали так коротко стричься, никакую прическу из таких волос не сделаешь.

– Ага, – откликнулась Лусы, потому что от нее ожидали какой-то реакции.

– Приподнимите подбородок, барышня, и замрите. Мне нужно вколоть все шпильки.

Головной убор тоже был потрясающий: множество золотых гребней и шпилек, отделанных яркими камнями, неровной формы жемчужинами, кусочками коралла и перламутра, с подрагивающими на пружинках цветами и бабочками и звенящими россыпями цепочек. О таком богатстве современная девушка могла только мечтать. Впрочем, и весило все это немало, и очень скоро у Лусы начала болеть голова. Стоило только пошевелиться, и вся конструкция начинала дрожать, шелестеть, позванивать, отдаваясь в висках какой-то потусторонней вибрацией.

– Вы прекрасно выглядите, барышня! Просто прекрасно! – служанка восхищенно поцокала языком, потом огляделась и помрачнела немного. – Досада! Я забыла покрывало. Сяо Хуа!

Служанка возле двери мгновенно вытянулась в струнку. Та, что одевала и причесывала Лусы, была постарше, держалась увереннее и явно была тут за главную. Осмотрев Сяо Хуа с головы до ног, она вновь поцокала языком, теперь уже раздраженно.

– Тебе, растяпе, такое не доверишь. Я иду за покрывалом, а ты посторожи барышню.

Посторожи. Уже никаких иллюзий Лусы не оставили. Даже не пытались сделать вид, что она гостья и находится тут добровольно. Сяо Хуа встала в дверях, сложив руки на животе, и не сводила напряженного взгляда с пленницы. Когда Лусы поднялась и прошлась по комнате, девушка продолжила следить за ней одними глазами, оставаясь при этом совершенно неподвижной. Это выглядело жутковато.

– Мои амулеты, – Лусы продемонстрировала нефритовую подвеску с драконом и бумажную печать, камешек с дыркой спрятав при этом украдкой в рукав. – Наследство. Досталось от прадеда. Могу же я его взять с собой?

Служанка не шелохнулась.

– Конечно, могу, – сказала сама себе Лусы. – Нефрит защищает ото всех невзгод.

Это в самом деле было бы неплохо. Если бы нефритовая пластинка могла помочь ей сбежать, Лусы, честное слово, поверила бы в настоящие чудеса. Но это был просто резной камень, медленно нагревающийся в руке. Его Лусы также спрятала в рукав и подошла к окну, спиной ощущая все тот же неживой, напряженный взгляд служанки.

Окно выходило в небольшой дворик, где росло старое, искривленное годами дерево, лишенное листьев, почти сухое, опознать которое Лусы не смогла. Смотреть было не на что.

– Пропусти. Немедленно. Мне нужно поговорить с… невестой.

Услышав холодный, напряженный голос Цин Ченя, Лусы обернулась. Он стоял в коридоре, тоже одетый в красный свадебный наряд, и смотрел мрачно то на нее, то на служанку.

– Я твой будущий старейшина, – напомнил Цин Чень тем же ледяным тоном, и Сяо Хуа, поколебавшись, посторонилась. – Закрой дверь и жди снаружи.

Девушка замешкалась и получила новый сумрачный взгляд, после которого повиновалась и, пропустив Ченя в комнату, выскользнула в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. В ту же секунду Чень привалился к ней, со свистом выдыхая. Холодная надменная маска исчезла с его лица, и Лусы подумалось, что молодой человек выглядит так, словно стоит на краю пропасти. Он в панике. Что ж, справедливо. Она тоже была в панике.

Захотелось сказать что-нибудь хлесткое вроде: «Ну, здравствуй, женишок», но Лусы благоразумно смолчала, чувствуя напряжение. Цин Чень был явно не в лучшем положении, чем она. Поэтому вместо этого Лусы зачем-то спросила:

– Ты в порядке?

– А похоже? – Чень потер лоб, сдавил на мгновение пальцами переносицу, а после выпрямился. – Неважно. Сейчас главное – вывести тебя отсюда.

Лусы вскинула брови.

– Если ты, конечно, не хочешь на тот свет. Старуха не оставит тебя в живых.

Лусы догадывалась об этом, но ей все же казалось, что старая ведьма вполне искренне желает этой свадьбы. В конце концов, внуку ее Лусы явно нравилась, и это был неплохой способ держать его в повиновении. Лусы не слишком-то рада была оказаться в положении заложницы, но из него можно было выбраться. И развестись можно было. И, в конце концов, нравится она там кому или нет, неважно. Если Лусы чего-то не желала, она бы не позволила этому случиться. Чень прикоснуться бы к ней не посмел.

– Она убьет тебя. Боюсь, вся эта свадебная суета только часть какого-то обряда. На самом деле старая ведьма хочет тебя убить.

– Зачем? – удивилась Лусы.

– Слухи ходят, что ты пообещала ей избавиться от Невесты? – Чень покачал головой. – Боюсь, это последнее, чего она хочет.

– Мне казалось, любой разумный человек захочет выбраться из проклятой долины, – нахмурилась Лусы.

– Разумный, – согласился Цин Чень. – Думаю, старейшину к таким не отнесешь. И к тому же богатства много не бывает. Пошли, а то у меня уже начало складываться впечатление, что ты хочешь за меня замуж.

Лусы фыркнула на это:

– И как мы отсюда выберемся?

– Для начала через окно.

* * *

Двор был замкнутый, о чем Лусы не преминула напомнить. Из него можно было выбраться только в другую часть обширного дома.

– Я знаю, – проворчал Чень, беря девушку за руку. – Здесь где-то должна быть старая кладовка. Туда никто не заходит годами. Наверное.

Он не стал упоминать, что никогда прежде не исследовал Длинный дом и что последний раз был тут в детстве. Все, на что Чень мог полагаться сейчас, – смутные слухи и разговоры, которые до него доходили в последние часы. В доме была масса мест, куда не ступала нога человека в самом деле годами. Он строился когда-то с расчетом на большую семью, и такова она была. У старейшины всегда было много сыновей, и все они, обзаведясь семьями, селились подле родителей в Длинном доме. Сейчас тут жила только старуха в окружении слуг. Сыновья ее перебрались в собственные усадьбы, а внуки погибли.

– Думаю, нам… сюда.

Чень выбрал произвольное направление, одну из двух дверей. Обе они были старые, потемневшие от времени, с покрытыми патиной медными накладками. Чтобы открыть дверь, потребовалось приложить усилия, поддалась она не сразу и жутко заскрипела. При этом звуке Чень и Лусы замерли и затаили дыхание. Тишина. В этой части дома, похоже, в самом деле никого не было.

– Да, сюда. Пошли скорее.

Лусы замешкалась, подбирая полог длинного одеяния. Двигаться в свадебных нарядах оказалось неудобно, они не были приспособлены для побегов. Чень и сам ощущал себя странно в красном шелке, точно жертва, подготовленная для заклания.

Что бы ни задумала старуха, ее затея не нравилась ему заранее. В седьмой месяц свадеб не играют[20]. Мир становился все прагматичнее, но в Цинтай традициям уделялось должное внимание.

– Ну вот выберемся мы из дома, и что? – Лусы вытащила свою руку из его пальцев, и Чень ощутил холодок.

Впрочем, ему грех было на что-то жаловаться. Хорошо уже то, что она не начинала разговоров о том, что он заманил ее и ее друзей на смерть. Чень все еще не испытывал особых угрызений совести по этому поводу, но и говорить об этом не хотел.

– У Второго дяди есть машина. Старая колымага, но сойдет. Я утащу ключи, потом отвлеку людей у тоннеля, и ты сможешь уехать.

Лусы сощурилась:

– А ты?

– Останусь, – пожал плечами Чень. – Я принадлежу этому месту, хочу этого или нет.

– Почему не попытаться избавиться от этого… проклятья, что ли? – спросила Лусы.

Чень покачал головой:

– Потому что Невеста слишком зла на нас. Ничего хорошего не выйдет. Есть какой-то там договор или нет, но она никого не отпустит. Но скоро все равно все закончится. Я буду последним из рода Цин. Когда я умру, все это завершится само собой.

– И что, ты пойдешь и прыгнешь со скалы? – Лусы покачала головой. – Повесишься на шелковом полотне? Отравишься, может быть?

– Нет уж. Просто буду жить здесь тихо и мирно весь срок, что мне отпущен.

«Если уж принимать свое положение, – подумал Чень, – то со всем возможным фатализмом».

– Воля твоя, – отмахнулась Лусы. – Нам еще нужно забрать Джэнис.

Чень прикинул. Дорога до странноприимного дома долгая и слишком приметная, там их могут дюжину раз поймать до того, как они доберутся до места. До дома дяди напрямик – короче, и они будут почти всегда под прикрытием густо разросшегося бамбука.

– Нет. Это опасно. Я выведу ее потом, после того как помогу тебе.

– Не выведешь, – холодно возразила Лусы. – Джэнис тебя не волнует. Мы сейчас идем за ней.

– Бай Лусы… – простонал Чень.

– Мы идем за ней, ясно тебе?

Ясно. Было предельно ясно, что Лусы не переспоришь. Чень выдохнул устало, кивнул и поплелся вперед, втайне уже надеясь, что они никогда не смогут выбраться из Длинного дома.

В комнатах слева послышался шорох. Охнув, Чень сгреб Лусы в охапку и затащил в ближайшую дверь, в темноту старого, пыльного помещения. Чтобы не расчихаться, пришлось зажать себе нос.

Мимо прошли двое прислужников, переговариваясь о какой-то ерунде, и скрылись в конце коридора. Стукнула дверь. Лязгнул засов. Это и в самом деле была старая, редко посещаемая часть дома. Возможно, ветхая, раз ее запирали на замок.

– Пронесло…

Лусы согласно чихнула. Украшения в ее прическе отозвались мелодичным звоном.

– Черт побери! Помоги мне ото всего этого избавиться! – потребовала девушка. – Я не могу таскать этот музей на голове!

Чень аккуратно, придерживая ее косы, одну за другой вытащил причудливые свадебные шпильки, затем гребни и наконец снял массивную корону из золотой проволоки, украшенную цветами и фениксами.

– О, боже мой! – Лусы блаженно застонала и размяла шею. – Как раньше вообще такое носили?

Чень пожал плечами, не сводя глаз с ее лица, белеющего в полумраке. Как бы хорошо было заплутать здесь навсегда. Остаться только вдвоем. Оказаться в месте уединенном и защищенном, вроде угодий Невесты. Наедине. Навеки.

«Я могу это устроить», – шепнул голос у самого его уха, и Чень ощутил кожей теплое дыхание.

Нет уж! Чень тряхнул головой, прогоняя опасные мысли, и отодвинулся, чтобы избежать ненужного искушения.

– Пошли скорее. Тут где-то обязательно должен быть выход наружу.

– Гм, – скептически отозвалась Лусы.

– Дом огромный, – покачал головой Чень. – Здесь обязательно должно быть несколько входов. Не таскать же все вещи и товары через главные ворота. Если это действительно старые кладовые, тот тут должна быть дверь, выводящая в сторону старого рынка. Не очень удобно, так нам придется обойти деревню по кругу, но через час с небольшим мы окажемся у тоннеля.

– У странноприимного дома, – напомнила Лусы с нажимом.

– У странноприимного дома, – вздохнул Чень, решив сейчас не тратить время на споры.

* * *

– Это, что ли, твоя заколдованная деревня? – спросил шеф Ма, рассматривая темный зев тоннеля.

– А в той лавочке меня пытались убить, – кивнул Ло Фэн.

– Это желание меня нисколечко не удивляет, я бы тебя сам придушил, – проворчал шеф. – Передайте местным, пусть они займутся, их юрисдикция, в конце концов. А мы едем вперед.

Медленно, одна за другой машины вкатились в тоннель и погрузились в темноту. Вроде и не такой он был длинный, а тьма копилась в нем, удивительно осязаемая. Ло Фэн не верил в сверхъестественные силы, но в этой темноте почти готов был согласиться, что да, что-то этакое существует. Не было в этой тьме ничего естественного.

Воображение разыгралось.

Когда машины покинули тоннель, Ло Фэн украдкой выдохнул.

Их тут же остановили.

– Занятно, – прокомментировал Чжан Сы. – Симпатичные дубинки. Глуши мотор, Сяо Сон.

Лейтенант посмотрел на шефа и, когда тот кивнул, остановился. Шеф Ма опустил стекло.

– Утречка доброго, молодые люди. Полиция Сианя.

Из толпы дюжих молодых людей выкатился круглый, похожий на паровую булочку своей белизной и рыхлостью сын старейшины.

– Далеко же вас занесло, любезный начальник.

– Это младший сын старейшины, шеф, – шепнул Ло Фэн. – Местный казначей. Человек закрытый, больше я про него ничего не знаю.

Ло Фэн наблюдал за обоими сыновьями старейшины некоторое время и не переставал удивляться тому, как в младшем сочетались одновременно подобострастие, робость и наглость, которую можно порой встретить у маленьких драчливых собачек.

– Могу я помочь как-то, начальник?

У сына старейшины был удивительно противный рот, маленький, точно женский, с тонкой верхней губой и пухлой нижней. В сочетании с глазками-изюминками это делало его еще больше похожим на непропеченную паровую булочку. Ло Фэн стиснул рукоять пистолета, что по-глупому придало ему сил и уверенности.

– Мы разыскиваем группу молодых людей. Они пропали где-то в этих горах.

Фэн отодвинулся в тень, чтобы жители деревни его не увидели и врать им было сподручнее.

– Боюсь, мы тут не видели никого, – мгновенно откликнулся сын старейшины. – Места глухие, и у нас нечасто бывают гости. Чужих мы бы заметили.

– Конечно же, конечно, – энергично закивал головой шеф. – И все же, позвольте, мы поспрашиваем местных. Может быть, кто-то что-то видел…

– Нет! – слишком поспешно ответил мужчина, тряся щеками. – Мы… мы не любим чужаков.

– В мире не так много мест, где не любят полицию, – мурлыкнул шеф. – И не так-то много подобных людей. И, как правило, речь идет о преступниках. Выходим, ребята.

В то же мгновение, стоило только приоткрыть дверь, на капот машины обрушилась дубинка. Шеф довольно крякнул. Он говорил своим подчиненным, что дела нужно решать мирно, дипломатично, но сам просто обожал хорошую драку.

– Вызываем подкрепление, ребята, и – за дело. Сяо Фэн, веди.

* * *

Деревня казалась вымершей. С одной стороны, это было на руку беглецам, ведь никто им не встретился на пути. С другой – вселяло тревогу. Билось в виске: почему? почему так?

– Где все? – спросила Лусы, когда они остановились передохнуть в небольшой бамбуковой роще. Привалившись к толстому, одеревеневшему стволу, она напряженно прислушивалась. Вокруг по-прежнему не было ни души.

– Готовятся к празднику, – пробурчал Цин Чень.

– В смысле?

– Две семерки, – напомнил Чень.

– Это я знаю. Но так себе праздник, верно? Для влюбленных парочек.

– Это тебе не День святого Валентина, – покачал головой Чень. – Никаких шоколадок и прочей ерунды. Он древний. А все древние праздники посвящены двум аспектам: жизни и смерти. Здесь его всегда праздновали по-особому.

– А это как?

Цин Чень пожал плечами:

– Я был слишком мал, чтобы понять. Но… как обычно справляют праздники жизни и плодородия?

Теперь уже плечами пожала Лусы.

– Скажем так… обмен инь и ян, – хмыкнул Чень. – Секс.

– О, – Лусы моргнула. – О-о. Познавательно. И все сейчас…

– Убираются, прихорашиваются, готовят укрепляющие настойки. И нашу свадьбу. Так что хватит болтать. Поторопимся.

Он взял Лусы за локоть и потянул за собой. В сторону тоннеля. Лусы разгадала его маневр без труда: Цин Чень не собирался выводить из деревни Джэнис. Лусы же не могла бросить девушку на произвол судьбы. Если старуха сохранила Джэнис жизнь, значит, имеются более зловещие планы на ее счет.

– Джэнис…

– Мы… я заберу ее потом, – недовольно проворчал Цин Чень. – Сперва тебя выведу.

– Ты не вернешься за ней, – покачала головой Лусы. – Поэтому мы уведем ее сейчас.

Цин Чень поморщился:

– Это может быть опасно.

– Тем более.

Цин Чень потянул на себя, Лусы – на себя, упрямо поворачивая в сторону странноприимного дома. Вопрос был только в том, кто кого переупрямит. На этот раз победа оказалась за ней. Лусы отскочила, вырвав руки, и быстрым шагом, насколько позволяли заросли, пошла в сторону странноприимного дома. Ченю пришлось идти следом. Попыток ее остановить он больше не предпринимал и не заговаривал – ни о том, чтобы пойти к тоннелю, ни о Джэнис. Вообще ни о чем. Молчание выходило тягостным.

Дорога и в самом деле оказалась окружной, дальней, и потребовалось больше получаса, чтобы добраться до места. Видная за странноприимным домом изогнутая крыша храма казалась отчего-то пугающей и отталкивающей. Быть может, из-за того, что теперь Лусы достаточно знала о местном божестве. В Цинтай поклонялись жадности. Мамоне, как сказали бы европейцы.

– Что-то не так, – Чень поймал ее за руку, удерживая на месте.

Лусы посмотрела на странноприимный дом. Дверь была открыта. Джэнис, напуганная до полусмерти, запиралась наглухо и, кажется, даже мебель двигала, создавая баррикады. Открытая дверь говорила… в общем, не было тут ничего хорошего.

– Что могло случиться?

Чень отодвинул ее за спину и холодно сказал:

– Нам нужно выбираться отсюда. Но ты, конечно же, отправишься на поиски Джэнис.

Лусы кивнула. Цин Чень сперва поджал губы, но почти сразу же сдался и, видимо, махнул на все рукой.

– Пошли. Заглянем в храм. Я загляну. А ты отсидишься, никому не показываясь на глаза.

У Лусы не было причин ему верить. Но и выбора особого у нее не было. Она кивнула и, подобрав юбку, последовала за Ченем по каменистой тропе.

Вблизи храм тоже казался пустующим, как и вся деревня, но, прислушавшись, можно было уловить гул голосов и достаточно назойливое музыкальное сопровождение: цитра, флейта и барабанчики, чьи голоса узнавались с трудом, больше угадывались в тяжелом мерном гудении. Лусы вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не хочет идти в ту сторону. Ноги холодеют и отнимаются при одной мысли об этом. Не раздумывая, она поймала руку Цин Ченя и стиснула ее:

– Там…

– Останься тут, – Чень указал на нагромождение камней, заросшее кустарником. Неплохое укрытие. – Спрячься. Я посмотрю, что там происходит, и вернусь. Если Джэнис там, обещаю, мы ее вытащим.

Лусы смотрела на него несколько мгновений. Доверять Цин Ченю было очень трудно. Он лгал, очевидно, и не испытывал при этом ни малейших угрызений совести. В то же время в отличие от Лусы он действительно мог сходить и взглянуть, что там происходит, и вернуться, не вызывая подозрений. Он был наследником старейшины, для него открыты были двери. С третьей стороны… с третьей стороны, Лусы боялась, что Чень ей соврет. Хотелось спросить что-то глупое, вроде «Клянешься?», но Чень ведь и тут солгал бы без труда.

– Хорошо, – приняла она решение. Особого выбора все равно не было. – Не задерживайся.

Цин Чень ободряюще похлопал ее по плечу и протиснулся между тесно растущими стволами бамбука. Лусы опустилась на один из камней, обхватила себя за плечи, пытаясь спастись от чувства тревоги и вездесущей здешней сырости, и приготовилась ждать.

* * *

В храме и вокруг него царила непривычная суета. Место это помнилось Ченю тихим, сонным, полузаброшенным. Старейшина и ее семья делали подношения Невесте в своем тайном святилище, а дома у каждого в Цинтай был собственный небольшой алтарь. Храм был скорее декорацией. И вот он вдруг ожил. Музыка и голоса нарастали, нервировали все больше, и Чень ощутил, как вспотели его ладони. Вытерев их об одежду, он быстрее пошел вперед.

Можно было вернуться, схватить Лусы и потащить ее к машине дяди, но Чень достаточно изучил девушку, чтобы знать, что это бесполезно. Она была упряма. Если Бай Лусы что-то решила, почти невозможно было свернуть ее с выбранного пути. Сейчас она, в ущерб себе, собиралась помочь девице из телевизора. Ченю судьба Джэнис была совершенно безразлична, но если уж Лусы без этого не сбежит, он придумает, как это сделать.

Когда он приблизился, жители деревни, занятые таинственными приготовлениями возле центрального алтаря, на мгновение остановились. Посмотрели на него. И почти сразу же вернулись к прерванному занятию. Чень был наследником, последним живым потомком старейшины, а значит, в глазах людей находился здесь по праву. Ему не задавали вопросов. И он тоже не решался что-либо спросить.

В храме пахло кровью.

Чень не сразу почувствовал этот запах, но стоило только распознать его, и избавиться было уже невозможно. Он постепенно заполнил все вокруг, легко распространяясь в густом влажном воздухе. Крови было много, и пролили ее совсем недавно.

– Что ты здесь делаешь?

Чень обернулся и посмотрел на старейшину. Она была в своем привычном старомодном темном одеянии, но в волосах, затянутых в тугой пучок, блестела старинная яркая шпилька с нефритом и черным агатом. Одна она стоила целое состояние. И в то же время чувствовалось, что старуха носит шпильку не ради красоты, не из тщеславия, не из-за ее цены. Это была особенная вещь. И Ченю почему-то не очень хотелось знать, как и откуда она взялась в деревне.

– Ее подарок, – сказала старуха, заметив взгляд Ченя, и коснулась шпильки. – Мы носим ее, чтобы порадовать Невесту.

Ченю подумалось, что это последнее, что в действительности собираются делать его односельчане. Они ненавидели и боялись свое чудовище. Почитали, да, но именно из-за страха, который окутывал зловещим туманом фигуру в красном свадебном одеянии.

– Зачем ты пришел сюда? – спросила старуха сухим тоном. – Ты должен готовиться к свадьбе.

– Как? – криво ухмыльнулся Чень. – Собираться с мыслями? Читать старинные трактаты? Молиться?

– Для начала привести себя в порядок, – старейшина подошла и коснулась ворота Ченя холодными пальцами. От нее тоже пахло кровью, а еще табаком и пряными благовониями. – У тебя пуговицы застегнуты не так. Это скверно выглядит, мальчик. Поправь одежду и возвращайся к себе. Или…

– Или ты убьешь Бай Лусы? – Чень посмотрел старухе в глаза, с трудом выдержав ответный взгляд. – Ты сделаешь это так и так, верно?

– Зачем мне? – пожала плечами старейшина. – Тебе нужна женщина, роду Цин нужен наследник. Эта девочка не хуже прочих. А ее духовная сила… может оказаться полезной. Если, конечно, она научится быть послушной и держать язык за зубами. Тебе нужно здесь что-то? Если нет, возвращайся в свою комнату и жди начала церемонии. Я пошлю за тобой Второго.

– Где Джэнис? – спросил Чень, решив до конца выполнить взятые на себя обязательства. – Та девушка с телевидения, где она?

– Зачем тебе знать? Она тоже тебе нравится? Захочешь еще жену – вся деревня в твоем распоряжении. – Тонкие губы старухи дрогнули в едва заметной улыбке. Ее почему-то позабавила эта мысль.

– Это… ее кровью пахнет?

В ответе Чень не нуждался, он уже ни в чем не сомневался.

– Зачем ты это сделала?

Он чуть было не добавил: «Зачем убивать невинного человека?» – но вовремя осекся. Не ему задавать такие вопросы.

– Затем, что ты и эта твоя девчонка раззадорили и разгневали Невесту, – холодно ответила старуха. – Если не напоить ее кровью, проблемы будут у всех нас. Силы твоих предков держат ее в горах, но злость нельзя недооценивать. Если она по-настоящему разозлится, даже моя и твоя жизнь окажутся под угрозой.

– И ты… ты считаешь, что ее можно утихомирить кровью? Жертвой? – Чень сглотнул. Одно дело – подсунуть Невесте вместо себя другого человека. И совсем иное – человеческое жертвоприношение. От него веяло какой-то первобытной жутью. И бессмысленностью.

– Я знаю, Цин Чень, потому что именно так твои предки поступали век за веком, стоило только объявиться какому-нибудь смутьяну и рассердить Невесту. А теперь. Ступай. В свою. Комнату.

Последнюю фразу она произнесла отдельно, четко проговаривая каждое слово, делая его веским, тяжелым, точно камни бросала. Чень в эту минуту почувствовал себя маленьким нашкодившим ребенком, которого отправляют спать без ужина.

– Живо! – Старуха медленно подняла руку и указала в сторону деревни.

Что ж. Джэнис было не спасти. Он сделал все, что мог. Чень развернулся и, стараясь держаться естественно, чтобы не возбудить подозрений, пошел назад. До нагромождения камней оставалось всего несколько шагов. Скрывшись за ними, он схватит Лусы за руку и, не обращая внимания на сопротивление, поведет ее к выходу. Как можно скорее. Пока старейшина не решила, что одной жертвы недостаточно.

Ему не хватило всего пары шагов.

– Девушка сбежала! – в голосе запыхавшейся служанки звучала паника.

Проявив проворность, которую сложно ожидать в ее возрасте, старуха шагнула вперед и сжала в кулаке воротник Ченя. Он ощутил вдруг, что задыхается. Не физически, а – от страха, глядя прямо в мертвые, темные глаза своей бабки. Она была стократ страшнее всех чудовищ.

– Где она? Где девчонка?!

– Я… отпусти, – прохрипел Чень, чувствуя, что ему не хватает воздуха и вот-вот он потеряет сознание.

Пальцы старуха разжала, но не выпустила его из страшного плена своего взгляда. Ченю все еще не хватало воздуха, и он раскрывал рот, точно выброшенная на берег рыба.

– Эта девчонка может все испортить! Найти ее, живо!

Она отвела наконец взгляд, и Чень рухнул на землю. Он ощущал ее смутно, холодную и мокрую, все заволокла странная пыльная пелена, и он упустил шанс сбежать. На его глазах Бай Лусы выволокли из-за нагромождения камней. Она сбежать не успела бы, жители Цинтай, точно ищейки, умели выискивать и отлавливать чужаков. От этого зависело их благополучие. Ее схватили под руки и поволокли вперед, подняв так, что ноги едва касались земли. Девушка пыталась сопротивляться, но ближайшие слуги старухи отличались внушительным ростом и богатырской силой.

Нужно было признать это с самого начала: у них никогда не было и малейшего шанса на спасение.

* * *

Нужно было бежать, едва только Лусы поняла, насколько все плохо. Едва только услышала разговор, далеко разносящийся в сыром воздухе долины, будто бы усиленный окружающими ее горами. Джэнис была мертва. Убита. Горло сдавило от ужаса и отвращения к худой старой ведьме, местной старейшине. А потом Чень, задыхаясь, упал на землю, и Лусы бросилась ему на подмогу прежде, чем успела подумать, зачем это делает.

Надо было бросить его здесь. От него были все беды. Он заманил их в это гиблое место. Но… Лусы не могла этого сделать. И вовсе не потому, что иначе уподобилась бы ему и его бабке. Нет, в ее действиях не было ничего рационального. Она просто не могла поступить иначе. И вот результат: Лусы схватили под руки и вздернули так высоко, что только мыски ботинок касаются травы. И все, что она может, – это беспомощно болтаться в воздухе и ругаться.

Впрочем, ругаться Лусы была не приучена.

– В храм, – холодно приказала старейшина. – Раз эта маленькая дрянь не хочет по-хорошему…

В эту минуту Лусы поняла отчетливо, что не могло быть другого исхода. Все эти разговоры о свадьбе, давшие ей надежду на побег, были только дымовой завесой. В действительности старуха с самого начала собиралась убить ее. Это должно было заставить Лусы опустить руки, но вместо этого она ощутила вдруг странный подъем. Если нет и не может быть другого выхода, значит, она до этой минуты поступала правильно. И все, что она сделает в дальнейшем, тоже будет правильно.

Это была странная мысль, немного чужая, словно кто-то вложил ее Лусы в голову. Но она успокоила. И Лусы обмякла, позволяя тащить себя в выбранном направлении. Вскоре ноги ее коснулись выщербленных ступеней храма. Когда ее отпустили, Лусы упала на пол, потирая ноющие локти. Головы она не поднимала. Здесь звуки были громче, отчетливее, назойливее, а запах крови сильнее, и Лусы не хотела даже воображать, что тут может увидеть.

– Старейшина! Там полиция!

Еще один громкий голос, еще один запыхавшийся человек. Лусы посмотрела краем глаза. Парень – деревенский здоровяк, одетый, как и многие здесь, в причудливое сочетание традиционной одежды и спортивного костюма – выглядел испуганным.

– Задержите их, – холодно приказала старуха. – И дайте мне пистолет.

– Но, старейшина…

– Кровь – это кровь. И сейчас все должно быть сделано быстро. Не позволяйте им приблизиться к храму, остальное не ваша забота.

Услышав металлический звук, с которым взводится курок, Лусы поднялась и посмотрела в глаза своей убийце. Странно было, что причудливая судьба привела ее сюда. Позволила открыть тайны. Позволила убедиться в собственном здравом рассудке. Чтобы – убить? Верно говорят: судьба-злодейка.

– Приготовьте чашу. И брезент. – Старуха взвесила пистолет в руке и направила его Лусы в голову. – Все должно быть сделано быстро и чисто.

Довольно странно было слышать это, раз речь зашла о крови. А еще… еще странно было, до чего же Лусы оставалась спокойна. Словно не в нее целилась сумасшедшая старая ведьма. Словно не ей суждено было умереть так далеко от дома, в заброшенной деревеньке. «Прости, прадедушка, – только и подумала Лусы, глядя в дуло пистолета, в зловещую черноту. – Я не смогу ничего рассказать бабушке. И похоронить твой нефрит не смогу. И…»

Щелчок. Лусы медленно закрыла глаза, ощущая странное спокойствие, которое вдруг снизошло на нее. Сунув руку в карман, она сжала камешек с дыркой, подарок загадочного мальчишки. Появилась абсурдная уверенность, что камешек этот отведет беду, но каким образом, Лусы не знала.

А потом грянул выстрел.

Это оказалось не больно. На самом деле Лусы вообще ничего не почувствовала. В первую секунду она подумала, что, должно быть, умерла мгновенно и превратилась в бесплотного духа. Призракам неведомы боль и страх. Говорят, единственное, что они еще могут испытывать, – это голод, холод и неясное томление по утраченной жизни. Так себе перспектива.

А потом Лусы открыла глаза и посмотрела на широкую спину Цин Ченя.

– Чень!

Крик старухи, казалось, заставил содрогнуться горы. Здание вокруг зашаталось, затрещали деревянные колонны. В двух шагах от Лусы обрушился целый кусок крыши, обдав ее мелкой крошкой разбитой черепицы. А Цин Чень пошатнулся и начал медленно, как будто персонаж какого-то нелепого мультфильма, оседать на пол. Вот он ухватился за край алтаря, согнулся пополам, а потом упал. По полу потекла кровь.

– О боже!

Лусы отмерла, очнулась, сообразила наконец, что жива, и бросилась к Цин Ченю. Перевернула его на спину. По груди растекалось пятно крови. Лусы попыталась зажать его, как учили когда-то на курсах по оказанию первой помощи, но кровь упорно выплескивалась из раны с каждым ударом сердца. Их не учили на проклятых курсах, что делать, если человек получил пулю прямо в грудь.

– Как?.. Зачем?!.

Лусы всхлипнула. Слезы на мгновение застили глаза, мешая что-либо увидеть. Медленно подняв руку, Цин Чень коснулся ее щеки, размазывая по коже кровь и слезы.

– Я… могу… хорошее… что-то… – Слова давались ему с трудом. И с каждым звуком кровь текла все сильнее.

– Молчи! – приказала Лусы и огляделась в поисках какой-нибудь тряпицы, которую можно прижать к ране. Ничего не найдя, содрала с себя верхнюю курточку, скомкала и прижала к груди, к проклятому фонтану крови. – Тебе нужно в больницу! Немедленно! Я сейчас… там должна быть полиция, у них рации.

Она попыталась вскочить, но Чень удержал ее скользкой от крови рукой:

– Одна… просьба…

Голос его становился все тише. Лусы склонилась ниже, напряженно вглядываясь в бледное лицо с горящими глазами:

– Молчи. Потом попросишь.

– Не позволяй… хоронить меня… здесь, – Чень облизнул пересохшие губы. – Ладно?

Лусы сморгнула нежданно проступившие слезы.

– Ладно, ладно. Никто тебя хоронить не будет. Я немедленно найду врача.

Цин Чень слабо улыбнулся бледными губами и разжал пальцы. Рука его упала на пол.

– Я немедленно найду полицейских, – выпалила Лусы, вскочила на ноги и бросилась к выходу. И на улице поняла, что это будет проблематично.

Долину сотрясало землетрясение. Прежде Лусы не приходилось переживать подобных катаклизмов, ей не с чем было сравнивать, но она в то же время чувствовала, что землетрясение это необычное. Это не просто геологическое явление – за этим кроется нечто большее, нечто зловещее. Земля плясала под ногами. Чтобы не упасть, Лусы ухватилась за столб, поддерживающий вибрирующую крышу храма, и огляделась. Горы на горизонте, казалось, скрылись за дымкой из пыли и капель воды. Где-то неподалеку слышался грохот обвала. На мгновение все вдруг затихло, а потом началось по новой.

– Она злится. И радуется.

Лусы резко обернулась и посмотрела на мальчика. Он изменился, теперь на нем был аккуратный костюм коричневого и зеленого шелка, и мальчик казался несколько старше. Глаза так и вовсе были древние, глубокие и немного жуткие. У людей такого взгляда быть не может.

– Мне нужно вызвать врача.

– Уверена? – хмыкнул мальчик. – Дурная кровь. Пусть себе течет в землю.

– Ты рассуждаешь, как старуха, – покачала головой Лусы и нехотя отпустила столб. Прикинула, хватит ли у нее сил и решимости бежать по пляшущей земле. – Кровь есть кровь, а жертва есть жертва, так?

– Совершенно верно, – кивнул мальчик с серьезным видом.

– Мне нужен врач.

– Иди к тоннелю, – посоветовал мальчик, улыбнувшись криво. – Люди там.

Лусы оттолкнулась от столба, набрав в грудь побольше воздуха, и побежала. В первые секунды она ощущала глубинную вибрацию земли, а потом все вдруг пропало. Вокруг сотрясались камни, ходили ходуном горы, стволы бамбука прижимало к земле неведомой силой, а она словно шла по ровной земле. Камешек в кармане нагрелся, обжигая бедро сквозь слои ткани.

Лусы обернулась и посмотрела на мальчика:

– Ты… хозяин этих мест?

Мальчишка, ничего не ответив, пропал.

* * *

Сопротивление деревенских было отчаянным, что только подтверждало мысль Ло Фэна о том, что они не обычные селяне, а самые настоящие бандиты. В массе своей они были вооружены дубинками, битами и различными сельскохозяйственными орудиями, которые превращались в грозное оружие в умелых руках. Однако спустя недолгое время появились и пистолеты, а потом откуда-то послышалась автоматная очередь, отозвавшаяся эхом в горах. Это словно было сигналом. Земля затряслась, послышались грохот и скрип. Под ногами заплясали мелкие камешки.

– Землетрясение!

Крик отозвался многоголосым эхом.

Землетрясение. В горной, черт бы ее побрал, долине.

Ло Фэн нырнул за машину, переводя дух. Землетрясение словно раззадорило местных. Выстрелы пошли кучно, и оставалось только радоваться, что шеф всегда полагается на бронированный кузов своих автомобилей. Даже когда считает, что его подчиненные дурят и выдумывают.

– Задал ты нам задачку, Сяо Фэн. – Шеф Ма присел рядом и осторожно выглянул поверх капота. Воздух над его головой прошили пули.

– Я?! – Ло Фэн фыркнул. – Я давно говорил, что тут дело нечисто.

– Я вызвал подмогу с вертолетами. Нам нужно продержаться… – шеф осекся. – Кто это там?

На скалах мелькнула вдруг странная фигура, на мгновение заставившая Ло Фэна поверить в местную легенду. Алый шелк среди серой пыли и звон золотых подвесок на пышном свадебном уборе, который на долю секунды перебил грохот, вой сирен и хлопки выстрелов. Однако призрачное видение пропало так же быстро, как и появилось, и вместо пресловутой Невесты, местного привидения, Ло Фэн увидел старейшину. Худая старуха с прытью, которая сделала бы честь и более молодым людям, прыгала с камня на камень. Ло Фэн и не сомневался, что у нее есть тут либо укрытие, либо пути отступления.

– Это старейшина, она тут главная!

Вскочив одновременно, они с шефом Ма, пригибаясь под пулями, бросились в погоню.

– Нельзя дать ей уйти, – приказал шеф. – Это все мелкие сошки, нужно брать главаря.

«Главарь» звучало достаточно странно в применении к этой худой старой женщине. Но потом Ло Фэну вспомнился ее взгляд, и холодок пробежал по коже. У старейшины Цинтай был взгляд убийцы, которая ни перед чем не остановится. Если дать ей сейчас уйти, она найдет себе новое место и там построит еще одну такую же деревню. Женщина с таким взглядом не уйдет «на пенсию» только потому, что полицейские разгромили ее логово, а землетрясение разрушило, что осталось.

Снова мелькнуло в уголке глаза что-то красное, а потом послышался страшный грохот. Шеф остановился как вкопанный и удержал Ло Фэна за плечо. Тот пробежал еще несколько шагов по инерции, и плечо отозвалось сильной болью.

– Чтоб ее! – выругался шеф Ма.

Путь им преградила груда камней, только что скатившихся по склону. Над ними еще висела красновато-серая пыль. Пальцы старейшины, торчащие из-под этого странного и жуткого надгробного памятника, шевельнулись рефлекторно и замерли.

– Покойся с миром, – пробормотал Ло Фэн.

Шеф Ма сплюнул:

– Пошли, Сяо Фэн. Надо с этим заканчивать. Берем всех, пока нас тут не завалило.

Ло Фэн послушно повернулся спиной к останкам и побежал назад, к выходу из тоннеля.

* * *

Быть может, Лусы все это себе придумала, но, кажется, камешек защищал ее. Вокруг тряслась земля, катились камни, пыль поднималась в воздух, закрывая небо, но ее даже не задело. Она бежала, не особо пытаясь увернуться от камней и веток. Сначала ей это казалось бесполезным, Лусы не особенно доверяла собственной ловкости. Потом она решила, что в том нет нужды. Она и в самом деле была защищена. Должно быть, мальчишка действительно хозяин и хранитель этих мест, какой-нибудь дракон или таоте[21]. После встречи с прадедом и разговора с Невестой Лусы ничему уже не удивлялась.

Она бежала, вокруг сыпались камни, черепица с домов, слышались крики. Впереди показался уже зев тоннеля. Возле него – несколько полицейских машин с включенными мигалками. Послышались звуки выстрелов, а потом – грохот обвала. И словно вздохнул кто-то рядом. Лусы обернулась на этот звук машинально.

Невеста стояла в паре шагов от нее, укрытая своим покрывалом. Лица ее видно не было, но Лусы ощущала взгляд, жадный, злой и торжествующий.

– Ты это устроила?

Чудовище повернуло голову, и теперь взгляд был прикован к Лусы. В нем ощущалось некоторое любопытство.

– Отчасти. Я подтолкнула камень, а хозяин этих гор доделал остальное. Мы, знаешь ли, не особенно ладим.

– Меня это не удивляет, – кивнула Лусы. – Ты не могла бы прекратить, пока не развалила долину?

Невеста склонила голову к плечу:

– Зачем?

– Затем, что я хочу выбраться отсюда невредимой.

Странно, но Лусы перестала испытывать страх. То ли потому, что хозяин гор был некоторым образом на ее стороне, то ли из-за понимания, что Невеста окутана целой сетью правил и законов и нарушать их не может или, во всяком случае, не желает. А то ли просто устала бояться за эту неделю. На всю жизнь страхов хватило. Слова сами прыгали на язык, и тон выходил достаточно наглый. Никогда прежде Лусы так не разговаривала и обнаружила, что эти смелость и свобода освежают.

– Договор почти исполнен, и я в своем праве, – покачала головой Невеста. – Зачем что-то менять? У тебя так и так есть шанс выбраться.

Неподалеку послышался грохот. Повернув голову, Лусы увидела, как из тоннеля вырывается целый клуб пыли.

– Был шанс, – уточнила Невеста. Лусы готова была поклясться, что под покрывалом она ухмыляется. – Но всегда можно попытаться вскарабкаться на гору.

– А что же остальные люди? – спросила Лусы сухо. – У них и такого шанса нет, верно?

– Их черные души принадлежат мне, – теперь Невеста совершенно точно ухмылялась. – Все их маленькие черные душонки. Старейшина – самый деликатес, но и остальные мне понравятся, я уверена. Мои. Вечно. Впрочем… хочешь, я спасу для тебя этого мальчишку? Он еще такого может наворотить, даже интересно посмотреть, что выйдет. Заключишь со мной договор?

Лусы покачала головой. Договор с чудовищем был бы самой большой ошибкой в ее жизни.

– Как знаешь, – пожала плечами Невеста.

Над головой загудели вертолеты. Лусы запрокинула голову, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь завесу пыли. Землю тряхнуло сильнее. Лусы прикинула, где вертолет может приземлиться, и бросилась в ту сторону. Цин Ченя все еще можно спасти, да и жителей деревни вывести отсюда. Пока они живы, Невесте они бесполезны. А там… а там пускай разбираются сами и сами расплачиваются за свои грехи.

Из-за тряски земли бежать было трудно, и Лусы выдохлась спустя пару минут и перешла на быстрый шаг. Вертолеты, кружащие над небольшой ровной площадкой, были все еще слишком далеко от нее, а вокруг шла трещинами земля.

А потом камешек треснул в ее кармане.

Лусы упала, кубарем покатилась по вибрирующей земле и только чудом смогла ухватиться за валун и замереть на самом краю расщелины. Камень был с острыми гранями, и они быстро порезали руки, ладони стали скользкими от крови, но боли возбужденная, на адреналине Лусы пока не чувствовала. Снова тряхнуло. Пальцы ее разжались, она покатилась вниз, по наклонной, пытаясь ухватиться за что-то в панике. Руки соскальзывали. Мелкие камни резали кожу.

Расщелина оказалась неглубокой, но тесной. Упав в нее, Лусы инстинктивно попыталась сгруппироваться, но сделала только хуже. Теперь она не могла пошевелиться. Сердце стучало где-то возле горла, отдавалось боем в висках. Все тело дрожало в такт вибрации земли. А потом вдруг стало удивительно тихо. Нет, землетрясение никуда не делось, оно все еще сотрясало долину и горы вокруг, но Лусы точно оказалась в коконе. Слышно было только стук сердца и собственное сиплое дыхание.

– Не передумала?

Все, что Лусы смогла, – это поднять голову и посмотреть на вышитые шелком алые туфли. Потом Невеста изящно соскользнув в расщелину, оказалась с Лусы лицом к лицу. Белая рука отвела в сторону покрывало. Невеста улыбалась.

– Почему я? – тихо спросила Лусы, внутренне почти готовая спасаться любой ценой. Она еще цеплялась за призрачную надежду, что все образуется, но понимала, насколько глупо так думать. Никто не появится из ниоткуда и не спасет ее.

– У человека, с которым я заключаю договор, должна быть духовная сила, – мило улыбаясь, пояснила Невеста. – А иначе какой мне прок? Мне нужен кто-то, кто будет давать мне души. Все эти люди вокруг… от них, поверь, нет никакого толка. А ты… ты принадлежишь к чудесной семье.

– Ду-души? – Лусы сглотнула. Воображение нарисовало самые безумные картины. Отчего-то представилось, как она, точно в дурном ужастике, заманивает к себе на одинокую ферму путников, а после гоняется за ними с топором.

Невеста хихикнула.

– Ничего подобного. Грешники. – Она облизнулась. – Неприкаянные души, бродящие после смерти по этому миру. Им все равно нет покоя. Ты будешь приводить их ко мне. Считай, ты сделаешь два добрых дела: порадуешь меня и избавишь мир от жестоких, обозленных призраков.

– И что я получу взамен? – Лусы попыталась пошевелиться. Нет, выбраться из этой ловушки, почти наверняка подстроенной самой Невестой, у нее бы не вышло. Значит, приходилось торговаться.

– Договоры всегда взаимовыгодны. Чего ты хочешь?

«Жить! – едва не сказала Лусы. – Спастись». Но нет. Этого говорить не следовало. Это и так было понятно. Если Невесте нужно что-то от Лусы, сперва ее нужно вытащить из этой опасной ситуации. Значит, нужно назвать что-то другое и не продешевить. Но что?

Лусы на мгновение задумалась обо всем, что сможет получить, но быстро оставила эти мысли. Ей не нужны были деньги или власть – все это и так уже было у семьи Бай. Едва ли Невеста могла дать что-то иное, нематериальное и более нужное. А самое важное Лусы и так уже получила. Теперь она знала, что не сходит с ума. Ни она, ни ее мать и бабушка не сумасшедшие. Это было по-настоящему ценное знание, но тут уж Невеста была ни при чем.

– Во-первых… договор будет ограниченным по времени. И мои дети его не унаследуют.

– О, как далеко ты заглядываешь, – хмыкнула Невеста. – Со вторым согласна, что касается первого… Время – это очень человеческая категория.

Лусы облизнула пересохшие губы:

– Договор будет действовать, пока он выгоден нам обеим.

– Слишком много лазеек для тебя и меня, – покачала головой Невеста. – Придумай что-то другое, или я придумаю за тебя.

Лусы ощутила полную беспомощность, она просто не могла ничего придумать. Если она назовет какое-то число, Невеста тут же его оспорит, сказав: «Слишком мало». Назови она действительно большое число душ, и окажется в рабстве навечно. Пытаясь придумать хоть что-то, Лусы тянула время:

– Еще я хочу, чтобы ты отпустила моего прадеда.

– Я уже сказала: мы с ним это обсудим, – Невеста хмыкнула. – Как знать, может он пожелает остаться со мной навечно. Тут не тебе решать.

– Тогда… Ты выведешь невредимыми всех, кто находится в этой долине. Отпустишь их. И души этих людей…

– Души не трогай! – фыркнула Невеста. – Не стоит лишать меня законной добычи. Но я могу предложить обмен, раз уж тебе так трудно сочинить хорошее условие. В этой долине проживает тысяча человек, считая глубоких стариков и грудных младенцев. Это немного, скромная деревенька, но мне бы этого хватило надолго. Ведь каждый, кто родился и вырос в Цинтай, отравлен. Хорошее место, чтобы вырастить чудовище. Я отпущу их, но взамен ты принесешь мне тысячу вкусных темных душ.

– Ты-тысячу?!

– Девятьсот девяносто девять, – сказала Невеста скучающим тоном, по которому ясно было, что слишком затягивать торг не стоит.

Тысяча. Это безумно много. Это число с тремя нулями. Лусы даже не уверена была, что она знает тысячу человек, тысячу обычных людей. Не могла вообразить, сколько это. Где взять ей тысячу грешных душ?!

– Твой ответ?

Земля под ее ногами затряслась.

– Х-хорошо, – Лусы прикусила губу. Выбора сейчас нет, но всегда можно попытаться выкрутиться. Когда будут время и твердая почва под ногами. – Выведи людей невредимыми. Пускай с ними разбирается полиция.

– Человеческое возмездие, – Невеста прикрыла глаза. – А это будет даже забавно. Что ты хочешь получить для себя?

– Ничего.

Глаза Невесты удивленно раскрылись.

– Ничего?

– Заключать с тобой договоры и так уже рискованно. Чем меньше условий – тем меньше лазеек.

Опустив веки, Невеста задумалась на мгновение:

– Мне нравится иметь с тобой дело, Бай Лусы. Ты понимаешь, как это все работает. Мало кто понимает. Что ж, сделка заключена. Тысяча душ, и тебе стоит поторопиться, пока мой голод не возрос. Но, думаю, я ведь могу на тебя положиться, моя миленькая?

Невеста вдруг метнулась вперед. У Лусы перед глазами вспыхнуло алое, рот наполнился сначала вкусом… камня. Или пламени. А потом – кровью.

– Залог нашего договора, – ухмыльнулась Невеста, отстраняясь. – Я предпочитаю вещи, которые нельзя сломать, украсть или потерять.

Подняв освободившуюся из каменного плена руку, Лусы коснулась мгновенно зарубцевавшегося шрама.

– И раз уж договор заключен, прими мой маленький подарок. Пока ты исполняешь свою часть сделки, никто – ни человек, ни дух, ни монстр – не может принести тебе реальный вред. Ты под моей защитой.

– Обойдусь, – пробормотала Лусы.

– До встречи, моя маленькая шаманка, – шепнула Невеста, накидывая покрывало на лицо, и пропала. Растворилась в красновато-серой каменной пыли.

Землетрясение улеглось. Лусы на мгновение прикрыла глаза, гадая, не совершила ли самую страшную ошибку в жизни, потом решила, что в любом случае исправить уже ничего не может, и начала карабкаться наверх. У самого края расщелины ее подхватили и вытащили в четыре руки.

– Цела? – быстро спросил Ло Фэн. – Шеф, это Бай Лусы, одна из студенток. Ты ранена!

Лусы посмотрела на свои руки. Шрамов сегодня определенно прибавилось. Потом она тронула языком прокушенную губу, вечное напоминание о произошедшем сегодня.

– Я в порядке. Порезалась о камни. Цин Чень в храме, он ранен. Пуля.

– Доставим в больницу, – пообещал молодой полицейский и настойчиво потянул Лусы прочь от расщелины. – И тебя тоже. Быстрее, пока все немного успокоилось.

– Землетрясение кончилось, – покачала головой Лусы, мягко высвобождаясь. – Я сейчас пойду. Дай мне минуту, ладно?

Ло Фэн, решивший, должно быть, что у нее шок или что-то вроде того, кивнул и отошел, оставив ее в покое. Лусы присела на камень, вытянув ноги, зажала порезанные, зудящие руки между коленями и запрокинула голову. Горы, обступающие долину, уже видны были за опадающей пеленой пыли. Их ярко освещало солнце. Что-то зловещее, темное ушло из Цинтай навсегда. Лусы вновь тронула языком губу и улыбнулась. Она ничего не попросила у Невесты, а значит, та не властна над ней.

Хмыкнув, она поднялась и принялась вытирать ладони об одежду. И только теперь заметила, что порезы исчезли. Руки были совершенно целыми.

«Ты под моей защитой…» Лусы сглотнула. Можно ли считать это… можно ли считать этот проклятый подарок частью договора? Чем за него придется расплачиваться?

Вдалеке послышался мелодичный смех. Невеста, проклятая Невеста переиграла ее!

– Черт побери!

– Ты в порядке? – подбежавший Ло Фэн обнял ее за плечи.

– Все хорошо, – проворчала Лусы. – Просто камешек попал в ботинок.

– Пошли. Всех эвакуируют. Мы уже связались с больницей. Тебя тоже надо показать врачу.

Лусы кивнула и пошла следом за полицейским. Напоследок обернувшись, она посмотрела на раскинувшуюся внизу опустевшую и полуразрушенную деревню. Показалось, что там, на узких улочках среди старых домов, мелькнуло красное платье. И пропало.

– Мы еще посмотрим, кто выиграет, – пробормотала Лусы и вскарабкалась в вертолет.