Кресло поскрипывало при каждом движении. Это всегда мучило Лусы. Этот скрип трепал нервы, заставляя чувствовать себя неуместной тут, лишней. Она даже подозревала, что отец нарочно не меняет старую мебель в своем кабинете.

Сегодня она обнаружила, что ей все равно.

Все ее обиды зажили еще быстрее, чем царапины на руках. Лусы смотрела на отца, на его как всегда недовольное и даже брезгливое выражение лица и не ощущала прежней обиды. Отец тоже был ей безразличен.

– Я запрещаю тебе.

Во время разговора его нос причудливо дергался, придавая ему сходство с мелким грызуном вроде землеройки.

– Ты слышишь? Я запрещаю тебе!

Это все, что Лусы от него услышала, и все, что она вообще когда-либо слышала. «Я запрещаю тебе».

– Моя дочь не появится в полиции и на суде.

Лусы вздохнула:

– Я свидетельница, папа. Я должна там появиться.

– Нас это не касается, – отрезал отец.

Раньше Лусы струсила и отступила бы. Раньше она всегда выбирала самый короткий и безопасный путь. Но – какого черта?

– Это преступники. И один из них пытался убить меня. Так что я буду на суде и расскажу там все, что знаю.

Не все, конечно. Упрощенную и вместе с тем приукрашенную версию, где есть вооруженные бандиты и сокровища и нет никаких чудовищ. Историю, которая отправит за решетку сыновей старейшины, доктора, его жену и многих других.

Отец нахмурился:

– Если ты это сделаешь, можешь считать, что мой дом для тебя навсегда закрыт, Бай Лусы.

Стандартная угроза. Сделай то-то и то-то, и ты мне не дочь. Она также перестала пугать.

– Я как раз хотела об этом поговорить, отец, – Лусы подавила последние остатки страха и улыбнулась. – Я съезжаю. Буду жить с мамой в городе.

Отец открыл рот, но Лусы успела опередить его:

– Я забираю маму из клиники. И уже сняла нам квартиру. Хорошее тихое место рядом с парком, мама быстро там восстановится. И я нашла работу.

Отец, которому впервые дали отпор, закрыл рот.

– Я навещу тебя позже, папа, – сказала Лусы, поднимаясь.

Покинув роскошный дом, много лет всем им служивший тюрьмой, Лусы выдохнула.

Квартира, которую она сняла, была маленькой и очень старой, а работа – всего лишь местом помощницы в традиционной аптеке. Но это впервые была ее собственная жизнь. А еще рядом располагалось кладбище, где похоронена была прабабушка. Ее могилу давно не навещали, и остаток дня Лусы провела, приводя в порядок посеревшее от времени надгробие. Уже в сумерках она села прямо на землю, достала пару нефритовых пластинок и положила рядом с камнем.

– Надеюсь, Ю Вэй, ты вернулся домой…

Последние лучи солнца замерцали на полированном нефрите, и Лусы предпочла принять это за согласие. Поклонившись, она поднялась и, приложив руку к глазам козырьком, посмотрела на горизонт. Тучи собираются, но дождя не будет, наверное, еще несколько часов. Есть еще время навестить Цин Ченя. Подобрав щетки и тряпки, Лусы закинула сумку на плечо и пошла не спеша по тихой сонной аллее.

КОНЕЦ