Вода была ледяной, и очень быстро Лусы поняла, что это слово не способно в полной мере передать, какая она именно. Колючая. Мертвая. Утягивающая в свои глубины. В это слово просто не укладывались все ее ощущения: как сводит тело, как немеют руки и ноги, как перехватывает дыхание. В такой воде невозможно было находиться долго.

Еще была темнота. Единственный источник света – свеча, оставленная на берегу, – удалялся и тускнел, постепенно проигрывал кромешной тьме. Смартфон почти не давал света, был лишь слабым фосфоресцирующим пятном во мраке. Лусы плыла, глядя на это пятно, и отстраненно размышляла, кому вообще понадобилось делать водонепроницаемые смартфоны.

Потом стало еще страшнее, потому что она перестала чувствовать свое тело. Стало вдруг тепло и почти спокойно, накатило безразличие. Стало все равно, выберется она или останется здесь навсегда, доплывет куда-нибудь или утонет. Лусы не видела никаких перспектив и очень ясно понимала, что попросту утонет, а если и попадет в соседнюю пещеру каким-то чудом, умрет там от переохлаждения.

– Это здесь, – Цин Чень сжал ее плечо, Лусы ощутила это прикосновение как-то косвенно, неявно, будто через слои плотной ткани.

Они доплыли до стены. Гладкой и ровной стены, за которой не могло быть спасения.

– Тут совсем немного, всего около двух или трех метров придется проплыть.

Всего. Лусы тонко и ломко хихикнула. Она не стала повторять, что плохо плавает и еще хуже ныряет и ей не преодолеть и метра, не говоря уже о трех. Она смирилась. Фаталистическое принятие происходящего принесло облегчение.

Цин Чень сжал ее плечи:

– Набери в грудь побольше воздуха и следуй за мной. И ничего не бойся.

Лусы не боялась. Больше не боялась, потому что глупо паниковать из-за того, на что ты никак не можешь повлиять. Она послушно глотнула воздух, почти его не чувствуя, и погрузилась под воду. Зажмурилась.

Как можно нырять с открытыми глазами?

Чень потянул ее в сторону. Лусы предположила, что Чень, но это могли быть хоть горные демоны, хоть водные потоки. Она послушалась, ведомая апатией и смирением, и поплыла в ледяной мертвой воде.

В кино про дайверов есть красивая картинка, коралловые рифы, рыбки снуют, пестрые, яркие, и солнце струится сквозь толщу воды. В действительности есть только холод, мрак и давящая, сводящая с ума тишина. И самое яркое – ужас, который накрыл, когда Лусы поняла, что воздуха не хватает и сейчас она задохнется. Или нахлебается воды и уйдет на дно – тут нет особой разницы.

Она уже почти разомкнула губы, впуская в рот ледяную мертвую воду, когда ее дернули вверх.

Первый вдох тоже был ледяным и ожег горло и легкие.

– Все хорошо… хорошо… – сипло пробормотал Цин Чень. – Мы выплыли…

Лусы вцепилась в него, единственную свою опору в этот момент, обвила руками и разрыдалась.

– Все хорошо, хорошо… – бормотал Чень, гладя ее по голове и по спине. – Берег совсем рядом.

Лусы вцепилась в него еще крепче, не давая разомкнуть объятья. Только не сейчас. Не прямо сейчас. Она не готова лишиться опоры сию же минуту.

Поцелуй она онемевшими губами едва почувствовала и почти ему не противилась. На самом деле она даже ответила, прижимаясь еще крепче и сцепив руки в замок на шее Ченя. И он ей понравился, когда телу понемногу вернулась чувствительность и она ощутила тепло и мягкость губ. Ей понравилось быть живой.

Чень отстранился первый и поплыл, увлекая ее за собой.

– Нужно выбираться из воды, пока мы не окоченели. Сюда…

Лусы поплыла следом, почти не ощущая свое тело. В голове тоже был сумбур, точно острое крошево льда плавало беспокойно в талой воде.

Оказавшись на суше, она вновь очутилась в объятьях, но на этот раз попыталась вырваться.

– Тише. Так теплее, – прошептал Цин Чень, и Лусы ощутила на коже его теплое дыхание.

– Не держи меня за дуру!

Чень отстранился:

– Погоди минуту, я зажгу свечи.

О свечи можно было согреть руки, и через какое-то время Лусы снова смогла почувствовать свое тело. Она замерзла, испытывала боль в мышцах, и кожа неприятно горела. Пальцы, когда она отжимала одежду, сводило судорогой. Но она все еще была жива.

Придя в себя понемногу, Лусы огляделась:

– Мы снова в ловушке?

Цин Чень покачал головой:

– Там есть проход, ведущий наверх. И оттуда поступает чистый свежий воздух. Мы выберемся.

Лусы кивнула рассеянно, присела на корточки и принялась постукивать себя по плечам, пытаясь восстановить кровообращение. Чень подошел и сел рядом. Лусы покосилась на него. Молодой человек не сводил напряженного взгляда с пламени свечи.

У Лусы к нему была масса вопросов: о нем самом, о деревне, об этом дурацком поцелуе, который только усилил ощущение, что она угодила в плохой, дешевый кинофильм. Хуже было бы, только если они упали бы друг на друга во время поцелуя. Или под водой поцеловались, как в каждом втором дешевом сериале.

А потом Лусы кое-что вспомнила. Как щелкнуло в голове. И фраза вдруг показалась неимоверно подозрительной.

– Почему ты сказал, что втянул меня во все это?

Чень вздохнул с самым несчастным видом, а после с явной неохотой проговорил:

– Потому что я притащил всех в Цинтай. Специально.

* * *

Отец любил говорить, что честность облегчает душу и делает людей счастливыми. Он не то чтобы врал… Наверное, он действительно считал так, но на его совести не было того, что совершил Чень. Ему не приходилось признаваться в убийстве. Что вдвойне страшно – девушке, которая очень дорога. В которую, возможно, по-настоящему влюблен. Ченю не хотелось видеть осуждение в ее глазах. Он встал, сунул руки в карманы и отвернулся.

– В Цинтай не верят в Невесту, здесь о ней знают. Достоверно. Это кошмар, с которым мы живем много поколений. Соответствует ли хоть одна легенда истине – понятия не имею. Может быть, она однажды просто пришла и потребовала нас. Каждый житель деревни принадлежит ей. Мы обречены с самого рождения…

– Не мог бы ты перейти к сути дела? – сухо и глухо попросила Лусы.

– Да, да! – спохватился Чень. – Да. Есть способ избежать смерти. Нужно, когда подойдет время, отдать кого-то вместо себя, как пыталась с тобой проделать та девчонка. И я…

– И ты?..

Страшно было обернуться и посмотреть на нее. Чень приблизительно представлял, что увидит в глазах Лусы. Гнев. Ненависть. Отвращение. Презрение.

– Когда Невеста забрала отца и Викки, мы с Лан остались вдвоем. У нее есть бабушка, которая о ней позаботится, но только в житейском смысле. Никто не защитит мою сестру от Невесты, кроме меня, а мое время пришло. И я подумал… я решил…

Чень осекся. Это была самая неприятная часть истории.

– Ты решил? – эхом откликнулась Лусы.

Чень все же обернулся. Она стояла, прижавшись спиной к стене и обхватив себя руками, чтобы согреться. И не сводила с Ченя напряженного, немигающего взгляда.

– Я решил отдать Невесте Хо Яна, – выпалил Чень быстро. Как пластырь оторвал.

Взгляд Лусы не изменился. Она не осуждала, не возмущалась. Она, кажется, просто пыталась понять.

«Мне пришлось». «У меня не было выбора». «Хо Ян – плохой человек». Боже, как глупо и как мерзко все это звучало!

– Я не думал, что Хо Ян потащит вас всех с собой…

– Мог бы и догадаться. Хо Ян всегда путешествует со свитой. Путешествовал, – Лусы моргнула и опустила взгляд. Но Чень все еще ощущал ее гнев и разочарование. – Надеюсь, эта затея тебе помогла.

– Не слишком. Теперь я наследник. Идем. Нам надо двигаться, чтобы не замерзнуть. Там должен быть выход.

Лусы молча пошла вперед, стараясь сохранять между ними приличное расстояние. Чень шел, отставая, и пытался понять, принесла ли ему правда облегчение. Выходило, что нет. Он по-прежнему был напряженным, растревоженным, но теперь еще ощущал себя гадко. Как и должно убийце. Хотелось продолжить. Засыпать Лусы тысячей оправданий. Рассказать о младшей сестре, беззащитной перед демоном. О бабушке – матери Викки, пожилой, еще крепкой, но, очевидно, не способной защитить детей от чудовища. Рассказать о своих намерениях, которые были наилучшими.

Это была бы череда исключительно мерзких самооправданий.

– Зажги мне еще свечу.

Услышав голос Лусы, Чень едва не споткнулся. Почему-то казалось, она больше не заговорит с ним никогда. Она стояла, зажав свечу в одной руке, протянув вторую, и по бледному лицу скользили пугающие тени.

– Эм… вот…

Фитиль разгорелся. Зажав свечу в кулаке, Лусы быстро пошла вперед, то и дело сгибаясь, когда потолок слишком сильно понижался.

Чень поспешил за ней:

– Я пойду в полицию, когда мы выберемся!

Чень прекрасно слышал, насколько эти слова звучат фальшиво. У него не было намерений сдаваться. Он хотел и дальше жить на свободе, и в действительности его не мучила совесть. Возможно, ее и не было вовсе. Чень не ощущал ни малейших угрызений из-за того, что привез сюда Хо Яна и остальных. Только Бай Лусы… Ее реакция вызывала боль. Но глупо ведь было ожидать иного, совершив преступление.

– Сначала нам нужно выбраться отсюда, – сухо сказала девушка. – Пошли.

* * *

Лусы не могла разобрать, что же почувствовала, когда услышала признание Ченя. Наверное, его еще предстояло осознать, а сейчас было не до того. Сейчас было слишком холодно и страшно, чтобы думать о преднамеренном убийстве. Важнее было самой выжить.

Путь действительно понемногу повышался, и этим же коридором шел чистый воздух, пахнущий дождем и свежей листвой. Увы, была и оборотная сторона: на сквозняке в мокрой одежде было невероятно холодно.

– Сколько мы так выдержим, прежде чем замерзнем насмерть?

– Что? – послышался голос Цин Ченя, кажется полностью погруженного в себя.

– Ты же на врача учишься? Сколько времени? – нетерпеливо переспросила Лусы. – Когда наступит переохлаждение?

– Я не помню…

– Прекрасно! – Лусы подавила желание выругаться.

Она пошла дальше, стараясь не обращать внимания на холод. Если не думать о нем, становилось не так страшно. И если не думать о том, что выхода может не быть. Лусы отбросила все мысли и сосредоточилась на дыхании. Оно задавало ритм и темп. В какой-то момент, поняв, что все ориентиры во времени и пространстве сбились и подъем кажется бесконечным, Лусы обернулась.

– Как думаешь, сколько нам…

Позади никого не было. Позади был прямой, как стрела, коридор без ответвлений. Совершенно пустой. Лусы не знала, где и когда отстал Чень и почему. Уже очень давно все, что она слышала: собственное дыхание, сердцебиение, звук шагов.

Накатила паника.

Лусы прижала руку ко рту, глуша хрипы. «Я притащил всех в Цинтай. Специально». Теперь все мертвы. И ей осталось недолго.

Стоп! Она не умрет здесь! Она просто не может! Она… Может, там какой-нибудь поворот? Ответвление? Ха! Лусы сама прошла по этому коридору и не видела ничего подобного. А может… может… может, и не было никакого Цин Ченя? Может, ей это померещилось? Все слишком безумно, гротескно, сказочно: коробки с деньгами, мертвые Джеки и Мэй Мэй, мумия прадеда. Похоже на фантазию распадающегося разума. Но что это? Ее окончательное схождение в безумие или физическая смерть?

Лусы не знала, чего боится больше.

Медленно она прижалась к стене и соскользнула на пол, признавая поражение. Неважно, что это такое, конец ведь все равно один. Ей не выбраться. Не вернуться домой.

Свеча выпала из руки и потухла. Лусы закрыла лицо ладонями, защищаясь от наступившей темноты. Надо было, наверное, помолиться, но Лусы слова не шли на ум, поэтому она просто сидела неподвижно, окруженная тишиной и мраком. Уже и дыхание было неразличимо. Лусы оказалась в пустоте и была к этому безразлична.

– Вставай, – тихо позвал голос. – Идем. Тебе надо согреться.

* * *

Шеф с парнями прибыли еще до наступления темноты. То ли наконец-то приняли к сведению доказательства и серьезность ситуации, а то ли просто так хотелось «вправить мозги» заигравшемуся Ло Фэну. Парням давно уже не терпелось, и удерживал их только непререкаемый авторитет шефа Ма. Тот воздвигся на пороге – грузная фигура, лицо все в преждевременных морщинах, и левый глаз немного косит из-за старой травмы – и мрачно посмотрел на Фэна.

– Лежишь?

Ло Фэн попытался вскочить и отдать честь, всегда перед шефом возникало такое желание.

– Лежи, лежи, – отмахнулся шеф, подвинул стул и сел. – Сяо Фэн, когда ты уже угомонишься?

– Но…

– Не перебивай старших! Я говорю – ты слушаешь и отвечаешь на вопросы. В этих краях недавно перестала выходить на связь съемочная группа с телевидения, пять человек. Видел их? У них еще был оператором некто Ло Фэн, по описаниям подозрительно смахивающий на одного моего знакомого.

– Я… Шеф…

– Ты позор всех госслужащих, Сяо Фэн, – вздохнул шеф. – У тебя голова зачем? Для красоты? Мы еще не уладили до конца то дело, а ты уже впутался в новое? Я тебя в архив отправлю, бумажки перекладывать!

– Я виноват, шеф, – пробормотал Ло Фэн.

– Конечно, виноват. Рассказывай. По существу.

Рассказ по существу вышел короткий и, на взгляд Ло Фэна, вполне убедительный. На этот раз, во всяком случае, он лично имел дело с жителями долины и видел мертвые тела.

– Говоришь, там еще студенты? – нахмурился шеф.

– Да, семь человек. Один парень из местных, и весьма подозрительный.

– И никакого селя, стало быть, нет…

– Тоннель свободен.

– Умеешь ты быть убедительным, – проворчал шеф Ма. – Хорошо, согласен, надо разобраться. Потуши-ка свою довольную улыбку. Я просто сказал: надо разобраться, я ничего не обещал. Покончу с местными делами, все улажу и, быть может, навещу этот Цинтай завтра поутру. А ты выздоравливай.

– Но, шеф! – Ло Фэн привстал, и начальник легко толкнул его назад на подушки.

– Это приказ. Уяснил бы ты уже, Сяо Фэн, что приказам надо следовать.

* * *

В какую-то минуту все исчезло, и Чень оказался в совершенно другом месте. Он упустил этот момент, погруженный в мрачные мысли и сожаления. Просто поднял глаза и вместо коридора обнаружил вокруг полотнища красного шелка. Они колыхались под ветром, и Чень ощущал его кожей. Такой ветер часто можно было почуять в долине у самых гор, он пах сырым камнем, плесенью, трухлявым деревом и ржавым железом и вместе с тем… освобождением, что ли. Смертью, как сейчас понял Чень.

Протянув руку, он коснулся шелка, удивляясь тому, какой он плотный, упругий, материальный. Чень не знал, как это будет. Никто не знал. Уже много веков жители Цинтай обменивали свою жизнь на жизнь бесполезных чужаков. Те же, из далекого прошлого, кто встречался с Невестой, по понятным причинам не могли оставить воспоминаний, а все свидетели давно уже умерли.

Нет, если подумать, был один – двоюродный прадед Лусы, Ю Вэй, но его записи едва ли можно было брать в расчет. Он не был членом семьи Цин.

Что теперь будет? На это ответа не было. Чень отодвинул в сторону шелк, за ним было еще одно полотнище. За тем – еще одно. И еще. Ему теперь вечность скитаться по красному шелковому лабиринту в поисках выхода? Или он движется к центру, где поджидает чудовище? Или?..

Чень замер, поняв, что не один. Ощутил это всем своим существом. Та… Она стояла у него за спиной. Не слышно было дыхания, не ощущалось тепла или холода тела, не было даже ощущения, что тело это занимает какое-то пространство. Она просто была, и тут ничего нельзя было поделать. Чень знал, что она поднимает руку, тонкую и белую, слишком тонкую и белую в своем широком красном рукаве, и подносит ее, и касается кончиками пальцев волос Ченя.

– Ты боишься меня, наследник Циней? Зачем?

Голос был тихий, мягкий, в нем не было ничего страшного, и все же он вогнал Ченя в ступор, в подлинный ужас.

– Тебя назвали Ченем, потому что ты родился под знаком дракона. Так решила твоя бабка. Старуха с самого начала решила, что ты будешь ее преемником. Ты – сын ее первенца, ее любимца. Ты знал, что она любила больше всех твоего отца?

Немало удивленный направлением, которое принял разговор, Чень обернулся. Она действительно стояла перед ним – Невеста. Высокая, статная фигура в старомодном алом одеянии, украшенном вышивкой. На голову был наброшен платок, под которым едва угадывались черты, и это больше всего нервировало. И в то же время казалось, если Невеста откинет свой платок, произойдет что-то по-настоящему ужасное.

Словно подслушав его страхи, Невеста подняла руку, действительно белую и тонкую, и откинула шелк с лица назад. Чень зажмурился. Чудовище рассмеялось нежно и мелодично.

– Думаешь, я такая страшная? Ну же! Посмотри на меня!

Не в силах противиться этому голосу, Чень открыл глаза.

– Красавица?

Чень кивнул. Невеста и в самом деле была красива. Не миловидна, а именно красива, с тонкими чертами лица, с безупречной гладкой кожей, с нежным «фарфоровым» румянцем и с пунцовыми губами. Глаза у нее были только странные, они будто не принадлежали этому лицу. Слишком глубокие. Очень старые.

– Я долго ждала, когда же ты вернешься.

«И все для этого сделала», – мрачно подумал Чень.

Невеста улыбнулась:

– Лучше тебе говорить вслух. Мне нравится, когда тут звучит человеческий голос. Сяо Вэй уже очень давно перестал со мной разговаривать. Итак, ты думаешь, я приложила руку к твоему возвращению? Нет. Вовсе нет. Просто так было суждено. Никто не может противиться судьбе, Сяо Чень. Ни люди, ни боги, ни даже чудовища.

– Что теперь будет? – спросил Чень. Рискнул вслух задать этот вопрос, раз уж Невеста все равно читает его мысли.

– Теперь все пойдет своим чередом. Подойдет час старухи, она уйдет, и ты займешь ее место. Все согласно договору.

– Ты… Вы говорите о договоре с моим предком? – уточнил Чень.

– Знаешь… Я только сейчас вспомнила. – Невеста коснулась губ и тихо хихикнула. – А ведь его тоже звали Ченем. И прозвище еще у него было: Далун[17]. Лучший охотник за головами во всей округе. Он был хорошим человеком и соблюдал правила. Наверное, в те годы люди были честнее.

– Отпусти Бай Лусы, помоги ей выбраться, и я тоже буду соблюдать договор, о чем бы он ни был, – пообещал Чень.

Невеста хмыкнул как-то очень по-человечески.

– Но ты не сможешь, Сяо Чень. Он уже нарушен. И поскольку он нарушен, его нельзя ни соблюсти, ни разорвать, ни перезаключить.

– Это…

– Глупые правила, – пожала плечами Невеста. – Но они таковы. Не будь их, и мир не смог бы работать. Когда ты пытаешься их нарушить или проигнорировать, сжульничать, что-то обязательно ломается. Вот где мы сейчас: вы живете в страхе и отдаете мне невинные души – скверная диета, но уж какая есть. А когда вы умираете, чинно, в глубокой старости, ваши тела и душонки оказываются намертво привязаны к этой земле. Над долиной висит пряный аромат ваших грехов. С одной стороны, я как нищенка, глядящая на богатое пиршество из-за угла. С другой стороны, вы, как и я, остаетесь здесь навечно. Никакого загробного мира, никакого перерождения, ада или рая, или во что вы там сейчас верите. Вечность в тени этих гор. И когда последний из вас умрет, условия будут исполнены и я окажусь на свободе – это будет славный банкет. Сколько смертей отягощает твою душу, Сяо Чень?

Чень содрогнулся.

– А представь, сколько их на душе твоей бабки. Однажды, когда она была еще молода, убила человека просто потому, что этого захотела. Убила, чтобы стать старейшиной. Потом убила, чтобы управлять деревней единолично. Убила, чтобы обожаемый сын ее не покинул. Убила, чтобы ты вернулся. Теперь твоя очередь. Убей ее и начинай играть в эту старую игру.

– О чем ты?

– Ну… ты ведь понял уже, разве нет? Вы будете богатеть, потому что я когда-то проторила сюда дорожку. А я буду получать свои души. Это до сих пор по-своему честная сделка, хотя я и ворчу.

– Нет, – мотнул головой Чень. – Я о другом. Что ты сказала об убийствах? Кого старуха убила, чтобы отец не сбежал? И кого убила, чтобы я сюда вернулся?

– Но, Сяо Чень, – печально улыбнулась Невеста, – ты ведь и сам это давно уже понял.

* * *

Лусы зажмурилась еще крепче и запретила себе открывать глаза. Черт знает что она увидит, если это сейчас сделает. Так и сидела, ощущая, как движется воздух, как в пространстве перемещается что-то большое, плотное, осязаемое. «Успокойся!» – приказала себе. Это кто-то из жителей деревни, только и всего. Медленно открыла глаза, и в горле застрял крик. Перед ней стоял призрак.

– Тебе не нужно меня бояться.

Призрак выглядел в точности как на фотокарточке и даже показался в первое мгновение черно-белым. Потом – выцветшим, точно старый поляроидный снимок. Наконец спустя какое-то время он обрел четкость, яркость и плотность, словно кто-то подкрутил ручки настройки.

– Не нужно меня бояться, – повторил Ю Вэй. – Я не причиню тебе вреда. – И протянул руку, которую Лусы машинально приняла.

Рука была плотной и теплой, настоящей. Это пугало сильнее всего, ведь призраки должны быть легкими, точно дым. Лусы опустила взгляд вниз, на потертые, запыленные ботинки прадеда. Еще у призраков не должно быть ног.

Выпустив ее руку, призрак – видение, галлюцинация, да кем бы он ни был! – сделал шаг назад, медленно, словно имел дело с пугливым животным. Всей позой показывал, что не представляет угрозу. Лусы выдохнула, но все же оставалась начеку. Как знать, что здесь происходит и что за шутки с ней играет разум.

– Ты не сходишь с ума, – покачал головой мужчина.

– Мысли читаете? – нахмурилась Лусы.

Ю Вэй отрицательно покачал головой:

– Зачем бы мне? Я уже встречался с подобным во время своих поездок. В одной деревне женщина считала, что сходит с ума, потому что видела умерших и разных духов и слышала голоса.

– Обычно так безумие и проявляется, – кивнула Лусы со знанием дела.

– Или дар. Та женщина не знала, что принадлежит к роду шаманов. Я отвел ее в семью Мо, где она выучилась со всем справляться.

– И что, я тоже принадлежу к роду шаманов? – нахмурилась Лусы.

– Конечно. Ты же из семьи Ю. Наш род один из самых древних. Горько видеть, во что мы превратились. Я наблюдал за вами. От случая к случаю, когда это получалось.

– Позволь уточнить… – Лусы принялась загибать пальцы. – Я не сошла с ума. Я принадлежу к какому-то шаманскому роду Ю. Магия существует. Невеста, надо думать, тоже существует. Ты призрак?

– Не совсем. Трудно сказать, жив я или мертв, – Ю Вэй вздохнул. – Я даже не уверен, что в ее владениях существуют такие понятия.

– В чьих владениях?

– Невесты, как ее тут называют. Местного чудовища. Она тут хозяйка.

– Я читала твои… то есть ваши записи. – Лусы решила смириться до поры с происходящим. – Мы с моим… товарищем.

– С наследником Циней. Я видел, – кивнул Ю Вэй. – Это хорошо. Теперь хотя бы кто-то узнает о моей судьбе. Ты ведь расскажешь моей дочери?

– Я… – Лусы осеклась, облизнула губы. – Могу я кое-что прояснить? Это немного неловкий вопрос…

– Конечно. Но задавать его лучше не здесь, а то ты скоро замерзнешь. Идем.

Ю Вэй взял ее за рукав и потянул за собой, и Лусы в конце концов пошла. Случались в жизни вещи и еще более странные, чем встреча с призраком давно пропавшего предка. Если почитать классическую литературу, такое вот вообще рутинное дело. Сплошь и рядом такое случалось раньше.

Некоторое время они шли все тем же коридором, и Лусы сперва гадала, откуда же тут свет, но в конце концов оставила эти мысли. Приняла этот свет как факт. А потом они вышли в широкую пещеру, освещенную ярко косыми лучами золотого солнца сквозь отверстия в потолке. В лучах этих плясали пылинки или, быть может, мельчайшие капли воды – от разбивающегося неподалеку об острые камни потока.

– Садись к огню, – Ю Вэй указал на большой, выложенный камнем очаг. – Погрейся. Я сейчас приготовлю нам чай.

Лусы села на низкую табуреточку и протянула руки к очагу. Волна горячего воздуха быстро согрела ее и, кажется, в мгновение ока просушила одежду.

– Здесь все как во сне, – улыбнулся Ю Вэй. – Время и расстояние относительны.

– Милое место, – сказала Лусы, почувствовав, что от нее ждут хоть какие-то слова.

Ю Вэй усмехнулся криво:

– Неплохое для темницы. Но за все решения нужно платить. Вот, выпей чаю.

Чай был подан в изящном фарфоре, который Лусы прежде видела только в музее. К тонкостенной, искусно сделанной чашке прикасаться было страшно.

– Одного у нее никак не отнять – вкус у Невесты есть. И определенная честность тоже.

Лусы все же сделала глоток. Чай был вкусный, возможно, вкуснейший в ее жизни. И он согрел ее не хуже огня.

– Согрелась? Задавай теперь свои вопросы, – кивнул Ю Вэй.

Лусы колебалась еще какое-то время. Вопросы были все же слишком щекотливыми, личными.

– Что произошло тогда, в 1928 году? – спросила она наконец весьма обтекаемо.

– Ты хочешь знать, почему считала меня всю жизнь двоюродным прадедом? – хмыкнул Ю Вэй.

Лусы кивнула. Ю Вэй снял очки, протер их носовым платком и аккуратно водрузил обратно на нос.

– Вопрос действительно щекотливый. Мы с братом оба любили Тао Тао, твою прабабушку. Времена менялись стремительно, женщины обретали все больше свободы, и в итоге Тао Тао отдала предпочтение мне. Мы очень любили друг друга. Хотя наш брак не одобряли ни мой брат, ни ее родные. Тао Тао обладала сильным даром, могла стать великой шаманкой. Ее родители хотели, чтобы она отправилась учиться в отдаленный монастырь и со временем принесла бы своей семье славу, равную славе Ю, Фань, Сянь и Мо. Мы поженились вопреки их воле и уже ждали ребенка, девочку. Твою бабушку. А потом какие-то бесы дернули меня отправиться в Цинтай. Мой брат воспользовался бедственным положением Тао Тао, когда я исчез. Заставил выйти за него замуж. А куда ей было податься на сносях?

– А почему ни бабушка, ни мама не знали о том, что в семье был какой-то дар? – нахмурилась Лусы.

Ю Вэй усмехнулся:

– Учишь ли ты историю, дитя мое? Времена настали такие, не до колдовства. И потом, мой братец дар утратил и предпочел забыть, что семья Ю когда-то существовала.

– Очень сложно поверить в такую историю, – вздохнула Лусы.

– Чудеса и чудовища никуда не деваются от того, что ты в них не веришь, – покачал головой Ю Вэй. – Ты только остаешься пред ними беспомощной. Забрала мой амулет? Носи его при себе, однажды может пригодиться.

– Зачем? – Лусы покачала головой. – Ясно же, что я умру в этих пещерах.

– Кому это ясно? – фыркнул Ю Вэй. – Возьми вон пирожное с османтусом и не выдумывай всякие глупости.

Тарелка с пирожными появилась на столе сама по себе, о чем Лусы предпочла не думать.

– Этого не произойдет. Невеста не станет причинять тебе вред, более того, обязалась вывести тебя наружу и отправить домой.

– С чего бы это местному чудовищу мне помогать? – усомнилась Лусы.

– У нас с ней старый договор. Раз уж она не выпускает меня отсюда, должен же и я иногда что-то получать взамен.

Ю Вэй улыбнулся.

– Но… – Лусы огляделась. По коже пробежал холодок. Она представила, как год за годом, десятилетие за десятилетием прадед проводит здесь, в этих странных пещерах. Точно застрял в одном мгновении. Ни друзей, ни родных, одна только зловещая фигура в красном покрывале.

– На самом деле она даже по-своему милая, – улыбнулся Ю Вэй. – Пришлось только смириться с ее ненавистью к семье Цин. Их она при случае не пощадит, никакие уговоры и договоры не помогут.

– Так, значит, я… – Лусы снова огляделась. – Я смогу вернуться домой. А ты… вы?.. Неужели вы никогда не сможете уйти отсюда?

Ю Вэй похлопал ее по руке:

– У каждого в этом мире своя судьба, моя девочка. Тут уж ничего не попишешь.

– Но что мне делать… – Лусы вдруг ощутила растерянность. Мысль эта впервые пришла к ней в голову и напугала. – Как мне быть… как жить в мире, где есть призраки, чудовища, колдуны…

– Как все прочие живут: честно. В чем тут трудность, Бай Лусы? Мир всегда был таким, просто ты считала, что сходишь с ума. Теперь ты знаешь, что это не так, всего-навсего. Если тебе нужен мой совет, найди себе учителя. Сянь наверняка все так же задирают нос, Фаней и в мои годы почти не осталось… Кого-то из семьи Мо. Они сильные шаманы, пусть их способности и отличаются от наших, к тому же бережно хранят все знания. И пусть жизнь идет своим чередом.

Ю Вэй вдруг замолк и замер, прислушиваясь.

– Идет. Наше время истекло. Ступай домой, девочка, и молись за меня, как будто я умер.

Встав, прадед склонился и поцеловал Лусы в лоб, точно клеймо поставил.

* * *

– И что теперь? – мрачно спросил Цин Чень.

Невеста пожала плечами.

– Иди домой и делай то, что должен. Убей старуху и ее последышей. Или жди, пока старость или какое-нибудь несчастье не заберут их. Это тебе решать, не мне. Я бы, конечно, выбрала кровопролитие.

– Я не об этом.

– А, в краткосрочной перспективе? – Невеста хмыкнула. – Вечно все вам нужно разжевывать, бестолковые вы люди. Иди вперед. Эта дорога выведет тебя наружу. Спустишься с гор рядом со старым кладбищем.

– Лусы…

– Ничего с ней не случится, – отмахнулась Невеста. – Она мне даже нравится, знаешь ли. Нечасто можно встретить девушку с таким сильным даром. Знаешь, что? Женись на ней. Пообещаешь мне своего первенца, и я сделаю вам поистине королевский свадебный подарок.

Чень промолчал, не желая развлекать это чудовище беседой.

– Ты прав, – вздохнула Невеста сокрушенно. – Я ничего не смогу ему сделать. Никому из вас, а не то давно бы уже была на свободе. Ну же, иди! Ступай уже. Впереди долгая жизнь, мы еще успеем наговориться.

– Моя сестра…

– Девчонка рождена за пределами Цинтай, мне до нее нет дела, – отмахнулась Невеста. – Ступай уже! У меня еще масса забот.

Ловким движением накинув на голову покрывало, она развернулась и спустя несколько мгновений скрылась за алыми полотнищами. Чень остался в одиночестве. Но еще хуже одиночества были мысли, распирающие его голову. Их было так много, что и не знаешь, за какую первой хвататься. И – одна хуже другой.

Невеста, конечно, могла солгать, но Чень был отчего-то уверен, что это не так.

Он шел, пытаясь разобраться с мыслями в голове. Все совершенные действия вдруг предстали пред ним в чудовищной своей бессмысленности. Все, что он сделал, было нелепо, жутко, жестоко и совершенно бесполезно. И все, что он мог сделать, было таковым. В одну минуту хотелось ворваться в Длинный дом, схватить старуху за горло, свернуть ее тщедушную старую шею, а в другую – Чень ощущал, что и это тоже бессмысленно.

А впереди его ждет долгая жизнь, лишенная какой-либо цели. Цинтай не отпустит его. Это древняя жадная земля, которая никому не позволяет уйти надолго. Отца всю жизнь тянуло в эту сырую злую долину, и Чень бы тоже рано или поздно вернулся, безо всяких грязных уловок.

Откинув в сторону очередное полотнище, он зажмурился от яркого света. Солнце взошло. Открыв глаза, он посмотрел на огромную долину, лежащую у его ног. Старое кладбище в волглой тени. Поля, ровные яркие квадраты до самых дальних гор. Россыпь крыш. Туман, медленно тающий под солнцем и прячущийся в темные расщелины. Он всегда здесь. Цинтай просыпалась, оживала, переждав еще одну темную ночь. Уже вышли на поля работники. Прозвенел где-то неподалеку сигнал велосипеда. Залилась трещотка, поставленная отпугивать ворон, под порывом ветра. Жизнь год за годом, век за веком идет своим чередом, и никого в Цинтай не беспокоит цена. Источник появления денег. И смысл этих денег тоже никого не беспокоит, хотя тратить их не на что. Долина не отпускает своих обитателей ни при жизни, ни после смерти. Чень – яркий тому пример: он вернулся сюда из внешнего мира.

Но как бы то ни было, он знал, что теперь делать. И для начала ему были нужны ответы.