«19 августа 1928 года
Письмо товарища так заинтриговало меня, что я решил ехать немедленно. Тао Тао пыталась отговорить меня, сказала, ей снятся дурные сны, но женщинам в тягости свойственно много переживать. Я как мог успокоил ее, передал все дела Старшему и теперь еду в Шэньси. Тетрадь эта будет моим полевым дневником.
Вот что я знаю: деревня Цинтай среди магов известна давно, но мастера различных школ избегают ее, говоря, что не всякого демона можно победить. Я полагаю, что все не так просто. Демоны существуют, это несомненно, но нельзя обвинять их во всех бедах. Иногда на вещи следует смотреть проще.
Я отвлекся. Проклятая моя привычка рассуждать на полях!
Я еду в Цинтай, и вот что я знаю об этом месте. Деревне в горах уже много столетий. Говорят, первое поселение там появилось еще во времена Чжоу[10]. Цинтай все это время жила обособленно, храня свои тайны. Со временем стала известна и местная легенда о Невесте. И есть в ней что-то странное, едва уловимое, что ее отличает от обыкновенных историй о призраках и демонах.
Вот как ее рассказывают. Первый вариант я слышал от одного человека, лично побывавшего в Цинтай, а второй прочитал в книге учителя Мо И.
Вот первая история. Невеста была единственной дочерью чиновника, которую насильно выдали за дурного человека. Когда паланкин несли к дому жениха, девушка выпрыгнула и бросилась бежать. Она заблудилась в горах, где ее нашел дровосек. Он привел девушку в свой дом, укрыл ее от преследователей, и девушка полюбила его. Она решила остаться в деревне и жить как жена дровосека. Однако ее разыскивали и родители, и муж, обещая щедрое вознаграждение, суля золото. У дровосека оказалось жадное сердце, и он выдал доверившуюся ему девушку. Тогда Невеста бросилась в пропасть, перед этим прокляв всех родных и потомков дровосека, и с тех пор ее призрак не оставляет Цинтай.
Вторая история начинается так же, как и первая: девушка бежит со свадьбы и встречает в горах дровосека. Молодые люди влюбляются друг в друга, но жених находит деревню. Он угрожает уничтожить Цинтай и всех ее жителей, если ему не выдадут девушку. Испугавшись, жители Цинтай немедленно открывают ворота. Молодой дровосек пытается защитить возлюбленную, но его убивают без жалости. И тогда Невеста проклинает весь род Цин и убивает себя над телом юноши.
Есть в обеих этих историях какая-то странность, излишняя литературность, словно снова читаешь рассказы Ляо Чжая»[11].
– У твоего прадеда был литературный талант, – заметил Чень, потягиваясь. Спина затекла из-за долгого сидения на неудобном ящике. – И очень странные интересы.
– Это не единственная странность, – пробормотала Лусы. – Что там дальше?
Чень пролистал страницы. Писал двоюродный прадед Бай Лусы кратко и по существу.
– А дальше он приехал в Цинтай. Это, похоже, не совсем дневник. Скорее именно полевой журнал. Здесь записаны совершенно конкретные вещи. Ладно, дальше…
«Цинтай расположена очень уединенно, в долине, окруженной горами. Вход в нее всего один – через прорубленный в горе тоннель. Это наложило свой отпечаток. Кажется, жители деревни не знают, что за время на дворе, и думают, что живут в эпоху Мин[12]. У них очень своеобразный, архаичный уклад жизни и выговор, который я почти не понимаю.
Старейшина принял меня внешне приветливо, поселил в странноприимном доме при храме и обеспечил всем необходимым. Но очень сложно отделаться от ощущения, что мне здесь совсем не рады и избавятся от меня при первой же возможности.
Мне уже рассказали легенду о Невесте. Не страшную сказку в духе Ляо Чжая, но деревенскую быличку о приходящем по ночам монстре. Местные жители, кажется, по-настоящему ею напуганы. Ночной демон занимает их воображение.
Есть в Цинтай что-то очень неправильное. Она изолирована, обособлена, все ее жители – родственники, а такое редко доводит до добра. К посторонним они все относятся с подозрением, а то и с откровенной враждебностью.
На двери моей комнаты нет засова, так что спать я сегодня не решусь. От демонов меня защитят амулеты, а от людей – револьвер. И у меня достаточно времени, чтобы подумать.
Вот несколько странностей:
+ Зачем в этой деревне, изолированной от внешнего мира, странноприимный дом?
+ Почему в храме стоит идол Невесты, которую они так боятся?
+ Почему старейшина был так недоволен, когда я сказал, что могу изгнать злого духа?
Завтра я пойду в Длинный дом и предложу свою помощь еще раз.
Ночь прошла спокойно. Но наутро я обнаружил, что некоторые амулеты – те, что я наклеил на окно, – обгорели. Это хорошие амулеты, я делал их сам. Если они так обуглились, значит на них воздействовала сильная ма…»
Чень моргнул.
– Магия?
Бай Лусы, все еще погруженная в какие-то невеселые раздумья, пожала плечами.
– В те годы верили во все подряд.
– Ты в подобное не веришь? Колдовство? Призраки?
Лусы безразлично пожала плечами.
– Насколько можно судить, твой двоюродный прадед был магом и приехал в Цинтай, заинтересовавшись Невестой…
– Что там дальше? Как он оказался в пещере?
– М-м-м… – Чень перелистнул несколько страниц. – Так, он поговорил со старейшиной, Цин Мо, надо думать, моим прадедом. Тот от помощи отказался без объяснения причин. Тогда Ю Вэй стал осматривать окрестности и предлагать людям помощь. О, тут про погост духов!
«Никогда прежде я не видел такого странного места. Жители деревни точно хоронят себя заранее и живут в тени собственных могил. Это, возможно, самое противоестественное, что я встречал».
– Тут он прав, – кивнула Лусы. – Это чудовищно.
– Людям нужна уверенность, – пожал плечами Чень. – Они знают, когда повстречают Невесту, и у них есть время этой встречи избежать.
– Значит, ты веришь в призраков?
Чень отложил тетрадь и поднялся, чтобы размяться. Спина затекла, и шея. А еще ему был нужен способ уйти от вопроса.
– Это… спорный момент.
– И чего тут спорного? Ты либо веришь, либо нет.
– Ты веришь? – сощурился Чень.
Лусы нахмурилась. На лицо ее набежала странная тень.
– Вот видишь, – улыбнулся Чень. – Это спорный вопрос.
– Читай дальше, – проворчала Лусы.
Напоследок потянувшись до хруста, Чень сел и раскрыл тетрадь.
– Так, на чем мы остановились?.. Ага!
«Чем дольше я нахожусь в Цинтай, тем более странным мне кажется это место. Я проверял четырежды, обошел деревню с компасом и убедился окончательно, что фэншуй тут ни при чем. Дома построены добротно и очень хорошо ориентированы, но… Но в этом месте тяжело находиться.
Больше всего заинтересовали меня Длинный дом и южные склоны гор. В центральном строении чувствуется мощная темная аура. Старейшина пытался скрыть ее от меня при помощи благовоний и камфорных притираний, но с такой мощной аурой ничего нельзя поделать. Это ци демона. Я с такой встречался всего один раз, когда господин Сян Тян показывал мне семейную реликвию: хвост тысячелетней лисицы. Но и там ци была не так сильна. В горах же чувствуется энергия могилы. Расспрашивать о чем-нибудь местных я не рискнул, тем более все разговоры они сводят к одной только Невесте. Я изучу окрестности сам.
Во вторую ночь я почти не спал, надеясь подкараулить духов, атакующих печати, но все…»
Лусы зевнула, вытащила телефон и посмотрела на часы. Уже два часа ночи. В животе заурчало. С самого утра Лусы ничего не ела, и было даже странно, что голод она почувствовала только сейчас.
– У меня ничего нет… – Цин Чень выглядел искренне расстроенным.
– Слава богу, – хмыкнула Лусы, – а то я начала уже думать, что ты все это спланировал.
Цин Чень помрачнел и напрягся.
– Я пошутила!
– Ясно, – он отвернулся на мгновение, а когда вновь посмотрел на Лусы, на лице его была улыбка. – Поспи немного. Я, если не возражаешь, еще почитаю. Может, найду что-то полезное.
Лусы кивнула и прикрыла глаза. Нахохлилась, спрятав руки в рукава куртки. Попыталась немного поменять позу, сжалась в комок, потом расслабилась, ощущая неприятную дрожь.
– Можешь положить голову мне на плечо.
Лусы посмотрела на Ченя.
– Так ты хотя бы отдохнешь…
Цин Чень замолчал, глядя выжидающе, и Лусы в который раз убедилась, что он, возможно, самый странный человек из всех, кого она знала. Сто очков даст Хо Яну. Предлагать такое девушке, да еще с видом, словно собираешься на казнь!
– Забудь. Зря сказал, – Чень опустил взгляд в тетрадь.
После секундных раздумий Лусы подвинулась и устроила голову на твердом плече. Было не слишком удобно – не ортопедическая подушка уж точно, – зато тепло. Чень напрягся, затем расслабился и потрепал ее по голове, точно ребенка:
– Спи.
Стоило глазам закрыться, и Лусы провалилась в темноту. Здесь не было видений и снов, только пугающая чернота и ощущение, что кто-то наблюдает за ней. И намерения у этого «кого-то» самые недобрые. Это ощущение погони не прекращалось. Что-то преследовало Лусы во мраке.
Проснулась она с затекшим телом и чувством, будто что-то не так. Все не так. Она лежала, свернувшись клубочком – привычная защитная поза, – положив голову на колени Цин Ченя, а его рука неспешно поглаживала ее плечо.
Лусы резко села и не сдержала зевок. В животе снова заурчало. Чень молча протянул ей флягу и перелистнул страницу. Поскольку он молчал, Лусы также решила ни о чем лишнем не заговаривать. Подумаешь, спала практически в объятьях едва знакомого парня? Бывало и хуже. Все в универе, к примеру, верили, что они с Хо Яном любовники.
Оставив эти мысли, Лусы со вкусом потянулась.
– Ю Вэй попал в пещеры по собственной неосторожности. Исследовал то, что назвал «Сокровищницей», и провалился, как мы, в люк в полу. Дальше с ним произошло кое-что… странное.
– Странное? И что именно?
Цин Чень хмыкнул:
– Это зависит от того, веришь ли ты в призраков. Он либо удивительно быстро сошел с ума, либо…
– Либо? – Эта манера тянуть время начала Лусы раздражать.
– Либо повстречался с Невестой.
Ло Фэн открыл глаза, и комната поплыла перед ним. Потребовалось огромное усилие, чтобы прийти в себя и разглядеть хоть что-то. Через некоторое время он увидел наконец, что потолок над ним гладкий и белый, а справа и слева – зеленоватые больничные шторы. Протянув руку, Ло Фэн пошарил на тумбочке, но никаких личных вещей не обнаружил, только уронил что-то. Из-за шторы появилась строгого вида медицинская сестра.
– Лежите. Я позову доктора.
Появившийся спустя несколько минут доктор раздражающе долго обследовал Ло Фэна, прежде чем решил, что пациент вполне может задать свои вопросы.
– Где я?
Доктор – на бейдже значилась фамилия Ян – назвал городок, о котором Ло Фэн никогда прежде не слышал. Это оказалось крошечное поселение у подножия гор. Его по большому счету нельзя было даже называть городком, так он был мал. Хотя больница, надо признать, производила отличное впечатление.
– Как я здесь оказался? – задал Ло Фэн второй важный вопрос.
– Вас привезли к нам ночью, нашли на серпантине. У вас несколько серьезных травм, но угрозы для жизни нет, и я просил бы вас…
– Дайте мне телефон! – резче, чем, пожалуй, следовало, потребовал Ло Фэн.
Доктор нахмурился:
– Молодой человек…
– Мое имя – Ло Фэн, и я из полиции Сианя. Мне нужно срочно позвонить моему начальству.
Документов, чтобы как-то подтвердить свои слова, у Ло Фэна при себе не было, но он, должно быть, выглядел решительно, и доктор в конце концов согласился и предоставил медбрата в помощь.
Кружилась и болела голова. Ло Фэн почти сразу пожалел, что встал с постели, но откладывать разговор с начальством было недопустимо. Все, кто оставался в Цинтай, подвергались серьезной опасности.
История выглядела совершенно безумно, и, конечно, в первую минуту шеф не воспринял ее всерьез. Отчасти тут был виноват сам Ло Фэн. Он уже длительное время был одержим этой деревней.
– Где ты, Сяо Фэн? – по-отечески проворчал шеф, когда Ло Фэн закончил свой достаточно сбивчивый рассказ. – Впрочем, это неважно. Возвращайся, твое дисциплинарное дело улажено.
Дисциплинарное дело… Ло Фэн и забыл уже о нем.
– Я не могу.
– Немедленно, Сяо Фэн! – шеф добавил в голос строгости. Выглядело это, как всегда, так, словно он журит провинившееся дитя.
– Я действительно не могу, шеф. Я сейчас в больнице…
Ло Фэн почти воочию увидел, как брови шефа сходятся на переносице, и лицо превращается в театральную маску демона или грозного воина.
– Что случилось?
Ло Фэн с готовностью дополнил свой рассказ новыми подробностями. Пока он говорил, в трубке слышалось пыхтение, то недоверчивое, то недовольное. Когда Ло Фэн закончил, шеф выдержал паузу, «воспитательную», как он ее называл, а после быстро проговорил:
– Выезжаем. Будем на месте к ночи, если не начнется ливень. А ты… исполняй предписания врача.
Повесив трубку, Ло Фэн с немалой радостью вернулся в постель. Лег, опустил голову на подушку и закрыл глаза. Ему следовало бы радоваться, что столько времени его занимавшее дело подходит к концу, но в действительности Ло Фэн не испытывал ничего, кроме усталости.
«Прошло две ночи, и теперь я ясно понимаю, что не один здесь. Моего запаса свечей хватает, чтобы осветить при необходимости приличную часть пещеры (фонарь я берегу, у меня только одна запасная батарея), но я слышу, как кто-то ходит в темноте. Пещера слишком велика. Я использовал амулеты на всех подозрительных предметах. Они сгорают только подле алькова, где я устроил лагерь. Кто-то приходит, когда я сплю. Я задаю вопросы, но никто не отвечает.
Она появляется на третьи сутки, и наконец-то мне понятно, почему ее называют Невестой. На ней красный наряд, пошитый по моде эпохи Тан[13], а на голове шляпа с красной вуалью. Ее сила поражает, она не похожа на то, что я встречал прежде. Ни в коллекции Сянь, ни у Фань я не видел подобного. Она молчит.
Я впервые слышу ее голос, он мелодичен и нежен, как у Лисы. Она хочет знать мое имя, я – ее, и, конечно же, мы оба молчим.
Я слабею. Еды у меня мало, как и воды. Здесь есть небольшой источник в глубине пещеры, но вода в нем пахнет серой. Я не знаю, насколько безопасно пить ее. Впрочем, задумываться о таком смешно. Я уже не питаю надежд. Я здесь умру, потому что из пещер нет выхода. Только одно мучит меня: моя Тао Тао останется совсем одна, а мое дитя родится и вырастет, так и не узнав отца. Уезжая, я взял с брата слово, что он позаботится о моей семье, но… но…
На этот раз Невеста спрашивает нечто дельное:
– Ты хочешь выйти отсюда?
– Конечно, хочу, – отвечаю я. Я все еще опасаюсь с ней разговаривать, но к чему осторожность. Я уже мертвец.
– Давай заключим договор.
Она подошла так близко, что под вуалью можно различить ее лицо. Она мила и походит на человека, но она совершенно точно не человек и не обычный дух, не демоница и не лиса. Ее сила не схожа ни с чем, ранее мне известным. Теперь я понимаю, почему эта история так заинтересовала мастера Мо.
– Я люблю заключать сделки, – продолжает Невеста. – И я не нарушаю условий, в отличие от вас, людей. Вы так и норовите солгать. Но ты мне нравишься, тебе я могу довериться.
Не могу сказать, что я так уж польщен доверием демона.
– Я могу вывести тебя отсюда наружу, я знаю дорогу. В ответ ты убьешь старейшину Цина.
Я не собираюсь никого убивать. Ни человек, ни дух не пал от моей руки. В ответ чудовище качает головой.
– Лжецы и клятвопреступники должны умереть. Весь их род заслуживает смерти за то, что они обманули и оклеветали меня.
Почему бы не убить их самой?
– У всех есть правила.
Спустя какое-то время – я перестал различать часы в темноте и в одиночестве – Невеста приносит доску. Она подходит близко, а мои амулеты лишь слабо дымятся. Они утрачивают силу. У меня припрятан последний, когда-то подаренный Фань Ши Ши. Он очень силен, его я использую, если Невеста нападет. Но пока все идет своим чередом, и мы играем в вэйци[14].
– Ты хорошо играешь, Ю Вэй. – Я и не знаю, стоит ли принимать похвалу демона. – Последний раз обыграть меня сумел И Ци[15].
Я не знаю, верить ли этим словам и другому, что Невеста рассказывает о былых временах. Но она, несомненно, очень стара, и потому ее интерес пугает меня.
Во время игры она снимает вуаль, и я понимаю, что мне никогда уже не выбраться живым.
Невеста миловидна, но есть в ее прелести что-то противоестественное. Она хороша, как искусно нарисованная картина.
– Тебе нравится это тело? – улыбается Невеста. – Так я пришла сюда. Бедное дитя, она так боялась свадьбы. Я помогла ей избежать брака.
Меня перекашивает от отвращения, но еще достает сил не показывать этого.
– Ты убила кого-то ради тела?
– Убила? – удивляется Невеста. – Я никого не убиваю. Я, в отличие от людей, чту договоры и исполняю свою их часть неукоснительно. И беру то, что мое по праву. Заключи соглашение со мной, я не обману тебя.
Я не знаю, сколько прошло дней. Знаю только, что жизнь моя висит на волоске. А может, и вовсе вышла. Иногда кажется, я уже умер, и Невеста поддерживает во мне видимость жизни по своей странной прихоти. Я не помню, когда в последний раз ел, или пил, или спал. Возможно, одна только эта игра в вэйци и поддерживает во мне иллюзию жизни.
Незадолго до того, как я отправился в эту деревню, я выпивал с лао[16] Шуэем. Он всегда был мастером рассказывать истории, и в ту ночь я услышал от него об одном монахе, которого ранили разбойники. Он добрался до постоялого двора, где хозяева перевязали его раны, напоили его вином и всю ночь развлекали его историями. А наутро он обнаружил, что никакого трактира нет, вокруг кладбище, в груди его зияет огромная рана, а сам он мертв. Кому бы я ни рассказал позже эту басню, все называли ее нелепицей.
Невесте она нравится. Невеста смеется заливисто и говорит:
– А этот Мо Шуэй не промах. Готова спорить, он убил бы для меня старейшину Цина и его отпрысков.
Я умираю. Невеста продолжает подпитывать мои силы и обещает вывести меня в обмен на убийство старейшины. «Выпустить» будет правильнее. Я у нее в ловушке. Меня не покидает чувство, что я недостаточно тщательно осмотрел пещеру.
Я записал все, как помню, и могу только надеяться, что однажды мое тело найдут, и записи эти попадут в архив семьи Мо. Амулет, который лежит у моего сердца, пусть передадут моей жене или ребенку (по всем приметам, это будет дочь) или ее потомкам, а нефритовую пластину положат в Зале Предков. Я просил это сделать Невесту, но она сказала, что из-за обмана Цинов не может покидать долину. Может статься, она не врет. Тогда пусть это сделают живые. И с ними пребудут мои благодарность и благословение.
Записано Ю Вэем в год Учэнь».
– Больше здесь ничего нет… – Чень протянул ей тетрадь.
– Мы в ловушке и тоже умрем, – пробормотала Лусы, проводя пальцами по ветхим страницам. Что-то нервирующее было в том, какие яркие до сих пор чернила.
– Твой предок написал, что невнимательно осмотрел пещеру, – Цин Чень коснулся ее плеча. Лусы вздрогнула. – Судя по этим записям, он был…
– Безумен? – нахмурилась Лусы.
– Заморочен.
Цин Чень поморщился и продолжил с явной неохотой:
– Веришь ты или нет, но Невеста существует на самом деле.
Лусы хмыкнула. Это должно было прозвучать скептически, но вышло… просто хмыканье. За последние несколько часов она узнала столько причудливого и вроде бы невозможного, что существование древнего демона уже не казалось чем-то невероятным. Или хотя бы странным.
– Ты с ней встречался?
– Пока нет, – покачал головой Чень. – Мое время еще не пришло. Но… знаешь это чувство, когда кажется, что за тобой наблюдают?
Лусы кивнула.
– Оно не покидает меня несколько месяцев. Она неотрывно следует по пятам. Она убила отца и Викки, и скоро мой черед…
Чень тряхнул головой и выдавил улыбку:
– Переведем дух и осмотрим пещеру. Как-то же сюда затащили саркофаг и все прочие вещи. Держи.
Он протянул флягу. Лусы сделала глоток и покатала воду на языке.
– Как ты думаешь… Если Невеста действительно существует… мой прадед и вправду был колдуном?
Чень пожал плечами:
– Если верно одно, может быть так же верно и другое.
Лусы сделала еще один глоток и вернула почти опустевшую флягу.
– Это значит, что мои бабушка и мама не сумасшедшие. И я… Эта мысль приносит облегчение. Я всегда боялась… Отец просто запер их, и я всегда боялась, что… Я с Хо Яном связалась, потому что, когда ты с Хо Яном, никто не задает вопросы. И прежде всего он сам.
Цин Чень протянул руку и коснулся ее щеки, заставив вздрогнуть. И быстро отстранился.
– Ты не сумасшедшая, это уж точно. Дай мне пару минут, и мы пойдем.
Лусы кивнула и посмотрела в сторону алькова. Там, накрытый шелком, сидел мертвец. Он хотел, чтобы ценные для него вещи вернулись в семью. Лусы достала из кармана нефритовую пластинку. Одна, с драконом, была у Ю Вэя. Вторая, с фениксом, у Ю Тао Тао, ее прабабушки. Женщины, которая в конце 1928 года вышла замуж за купца Ю Мина и очень быстро родила дочь, своего единственного ребенка. Лусы видела свадебное фото, сделанное в лучшем ателье Шанхая. На прабабушке было забавное гипюровое платье, белое, на заграничный манер. И она не казалась счастливой. Лусы всегда думала: это из-за утомительного процесса съемок. Никто не выглядит счастливым на старых фотоснимках. Но если была тому другая причина?
Лусы подошла опасливо, опустилась на колено и отогнула край покрова. Рядом с мертвым телом было не по себе, но страха она не испытывала.
– Здравствуйте… Меня зовут Бай Лусы. Ю Тао Тао была моей прабабушкой. Мою бабушку зовут Ю Фэн…
Звучало все это глупо. Очень глупо. Представляться мертвецу! Можно подумать, он ответит!
– Я… – Лусы протянула дрожащую руку и осторожно дернула за уголок желтой бумаги. – Я возьму это. И я… у нас нет Зала Предков. Я отнесу нефрит на могилу прабабушки.
– Бай Лусы! – окликнул ее Чень. – Взгляни-ка!
Лусы подскочила и быстро поклонилась, чувствуя себя все более глупо. Мертвый ей, конечно же, не ответил.
Посидев немного неподвижно, Чень собрался с мыслями и встал. Дневник или, будет правильнее сказать, журнал произвел на него своеобразное впечатление. Прежде Ченю не доводилось сталкиваться с теми, кто не только верил в существование Невесты, но еще и считал ее, кажется, чем-то вполне естественным. Демон себе и демон, всякие попадаются.
Что ж, если это безумие, Чень в нем не одинок.
Невеста до того заморочила Ю Вэя, что он, по собственному признанию, невнимательно осмотрел пещеру. А в ней было нечто очень странное. Как, к примеру, внутри оказался каменный гроб? А бронзовые сосуды, каждый весом по полтонны? Через отверстие в потолке? Слишком рискованно, камень можно расколоть. К тому же… в своде были щели, но не видно было следов люка. Да и то, что мальчишками их настрого не пускали в эту часть гор, говорило, что, скорее всего, свод опасно хрупкий.
Это все было самоуспокоение, но Чень пока не готов был от него отказаться.
Итак, если с этим разобрались, есть ли в пещере другие странности?
Да, хотя бы сам саркофаг.
В детстве, нарушив все мыслимые запреты, Чень пробрался однажды в гробницу, их и в самом деле много было в окрестных горах. Ему мало что запомнилось, кроме стойкого запаха времени и тесноты. Помещения были крошечными, словно мертвые боятся открытых пространств. Ходили легенды о некоей огромной сокровищнице, полной бронзы, нефрита и золота, но ее, ясное дело, никто не видел.
Чень подошел к саркофагу. Гроб был отлит из темной, тронутой патиной бронзы и украшен орнаментом и совершенно бессмысленными надписями. Это был просто набор иероглифов, словно делал гроб человек безграмотный.
Даже если и так – не все мастеровые прошлого обязаны были уметь читать, – имя-то должно быть написано правильно.
Поставив свечу на пол, Чень обеими руками уперся в крышку. Закусил губу. Едва не прокусил ее, но сумел-таки сдвинуть металлическую плиту вбок. Из открывшегося отверстия пахнуло сырым холодом. Чень прикрыл глаза.
Холод овевал лицо – тонкие струи сквозняка, пахнущие водой и мокрым камнем. Чень медленно открыл глаза и взглянул вниз.
Дна у саркофага не было. Внутри него зияла темная дыра. Опустив свечу ниже, можно было рассмотреть верхние ступени вырубленной в камне лестницы.
– Бай Лусы! Взгляни-ка!
Лусы тихо подошла и перегнулась через край саркофага. Ни секунды она не раздумывала, даже не дрогнула, и почему-то вспомнилось, как они с кузенами в детстве ловили какую-нибудь особенно гадкую гусеницу, а после кричали девчонкам: «Подойди и взгляни!»
– Ого, – сказала Лусы. – В этих горах полно сюрпризов. Я думала, ловушки и секретные проходы в гробницах существуют только в фильмах.
– Если это гробница. Цинтай… – Чень замялся. – Думаю, как Ло Фэн и сказал, деревня веками жила разбоем. Так что это, скорее, тайная крепость, и из нее должно быть множество разных выходов.
– А еще он сказал, что Невеста – страшилка, придуманная, чтобы оттолкнуть людей, – напомнила Лусы.
Чень пожал плечами:
– Почему эти две вещи вообще должны быть связаны?
– Мы… полезем туда? – склонившись ниже, Лусы попыталась рассмотреть хоть что-то. Голос ее, как ни пыталась она скрыть свой страх, дрогнул.
– Наверх нам не выбраться, попробуем путь понизу. Если хочешь, я спущусь сперва сам и проверю, куда ведет этот ход.
– Нет! – Лусы вцепилась в него обеими руками. – Я тут одна не останусь!
Чень осторожно отодвинул ее и улыбнулся:
– Хорошо. Мы пойдем вместе, но нужно подготовиться. Кажется, у твоего прадяди я видел кожаную сумку.
– Прадяди? – нервно хихикнула Лусы.
– Это как «двоюродный прадед», только короче, – пояснил Чень. – Идем.
Чень сжал ее холодные, чуть влажные пальцы и потянул девушку за собой.
Сумка действительно нашлась, добротная, кожаная, с едва тронутыми ржавчиной металлическими застежками. Внутри лежали давно вышедшие из употребления деньги, пара кусочков самородного золота и целая кипа промасленной бумаги. В нее завернули все ценное, включая запас свечей, чтобы предотвратить намокание фитилей. Закинув изрядно потяжелевшую сумку на плечо, Чень посмотрел на Лусы.
– Готова?
Девушка неуверенно кивнула.
Спускаться вниз было боязно, но Чень не стал этого показывать. Лусы и без того слишком сильно нервничала. Приняв вид самый уверенный, Чень пошел первый, аккуратно нащупывая ступени. Лестница была крутой, скользкой, но, по счастью, не очень длинной. Преодолев около двух метров, они снова оказались на ровном, гладком полу. Подняв свечу повыше, Чень осмотрелся. Это помещение было явно искусственного происхождения. Стены и пол хранили следы тщательной и аккуратной обработки. Воздух был, вопреки ожиданиям, чистый. Значит, древние строители каким-то образом озаботились вентиляцией. Мертвецам она ни к чему. Стало быть, это действительно разбойничья крепость, а не гробница.
– Это место становится все интереснее, – Чень потянул Лусы за рукав. – Там, кажется, проход.
В пещере пахло сыростью, водой, пропитавшей камень. Этот запах походил на тот, что Чень ощутил в подвалах Длинного дома, и в то же время странным образом отличался. Здесь он был… свежее, что ли, натуральнее. Не пугал и не наводил на дурные мысли. Вода пахла водой. Пещера, поначалу казавшаяся почти такой же огромной, как и та, наверху, постепенно сужалась, пока не превратилась в коридор. В нем пока еще можно было идти плечом к плечу, почти не касаясь при этом стен, а вот потолок начал понижаться.
А потом они уткнулись в тупик.
Пещера, в которую они вышли, была невелика. Пары свечей хватило, чтобы ее осветить. Видна была отчетливо дальняя стена, вся рябая, точно в оспинах. Почти у самых ног плескалась вода.
– Это конец, да? – голос Лусы прозвучал пугающе безразлично.
Чень обернулся. Девушка стояла и неподвижным взглядом смотрела на воду.
– Нет!
Чень опустился на колени, зачерпнул воду и сделал глоток. Руку и челюсть свело от холода.
– Оуч! Вода чистая, никакого дурного запаха, она не застоялась и не зацвела. Значит, проточная. Откуда-то вытекает и куда-то втекает.
– Я знаю, что такое «проточная», – хмуро отозвалась Лусы. – Чем это нам поможет?
Чень стянул куртку и начал разуваться.
– Если нам повезет, отсюда можно будет уплыть.
Лусы побледнела, уставившись на него с ужасом.
– Ты сумасшедший?! Это только в кино выходит! И то не всегда!
Чень улыбнулся ободряюще:
– По крайней мере, мы попытаемся.
Бай Лусы поймала его за руку. В сравнении с окружающим воздухом кожа ее казалась обжигающе горячей.
– Вода ледяная!
– Я хорошо плаваю, – улыбнулся Чень.
– А я – нет!
Чень потрепал ее по голове:
– Просто попробуем, хорошо? Я скоро вернусь. – И он нырнул. В первую секунду ледяная вода выбила из него дух.
Лусы прижалась спиной к стене и зажмурилась. Плеск. Тишина. Снова всплеск. Тишина. Опять всплеск. Лусы начала задыхаться. Она представила себе воду. Холодную. Бесконечную. И темноту. Она всегда обладала живым воображением, и оно играло с ней злые шутки. Как сейчас. В ледяной воде оказался Цин Чень, но Лусы ощутила холод и удушье. Даже начало сводить ногу.
Время тянулось медленно.
Лусы никогда не отличалась хорошим чувством времени, а сейчас, в темноте, окруженная тесным камнем, она и вовсе утратила его. Казалось, прошли долгие часы, хотя в действительности, скорее всего, лишь пара минут. Лусы нехотя открыла глаза.
Поверхность воды была ровной и гладкой.
Лусы вытащила из кармана телефон и отыскала – не с первой попытки – секундомер. Даже цифры в нем бежали как-то неправильно.
Свеча почти догорела. Лусы, стараясь двигаться плавно, нагнулась, вытащила новую и подожгла.
Рядом послышался всплеск. Лусы вскрикнула больше от неожиданности, чем от страха, дернулась, и прежняя, почти прогоревшая свеча упала в воду. Послышалось тихое шипение.
Чень вынырнул и облокотился на край водоема, точно на бортик бассейна.
– Бр-р! Я был прав, там есть проход в другую пещеру. Все еще темно, но впереди можно различить какой-то свет. Возможно, выход. И воздух там свежий.
Лусы прикусила губу:
– Я в воду не полезу.
– Полезешь, – покачал головой Чень. – Как миленькая. Это шанс. Не лучший, но шанс. А останешься здесь – точно умрешь.
– Чень… – Лусы прижалась к стене, готовая сражаться, если потребуется. – Я очень плохо плаваю.
– А я очень плохо умею уговаривать девушек, поэтому давай ты просто это сделаешь, ладно?
Чень выбрался, стуча зубами, и открыл сумку.
– Держи. Обвяжись ей, так я тебя не потеряю.
Лусы нехотя нагнулась и подняла моток веревки.
– Твой прадядя был запасливым человеком, спасибо ему. – Чень запихнул в сумку куртку и кроссовки. – Разувайся.
– Мы умрем от переохлаждения, – пробормотала Лусы, глядя, как он стучит зубами.
– Или от голода, – кивнул Чень. – Разве что не от жажды. Воды тут хватает. Разувайся.
Нужно было принять какое-то решение. Сейчас. Горло перехватывало, сердце колотилось, как сумасшедшее. Тьма сгущалась. Чень был прав: оставшись здесь, она погибнет. Пути назад нет, но вперед… в воду…
– Бай Лусы, – Цин Чень очень серьезно посмотрел на нее снизу вверх, сидя на корточках. Его пальцы неловко развязывали шнурки ее кроссовок. – Я втянул тебя в это, и я тебя отсюда вытащу.
Это было сказано с такой уверенностью, что Лусы поверила каждому слову, во всяком случае в эту минуту. Поставив свечу, она сбросила кроссовки, запихнула их в сумку и, осторожно ступая по ледяному камню, подошла к самой воде.