Я до сих пор помню день, когда Синтия переместилась в другое место.

Ноябрь прошлого года. Было холодно, и вдобавок шел дождь.

– Я хочу, чтобы она скрылась до появления людей из Бюро. – Это было первое, что сказал Лэнс после того, как чуть не умер в озере.

Синтия – дух воды. Она жила в небольшом озере на территории Университета Витсберри, которое планировалось засыпать во время зимних каникул. Духи обычно привязаны к месту, где живут, и, потеряв свой дом, умирают сами. Именно поэтому Лэнс заставил Синтию выпить его кровь, что дало ей возможность переместиться к другому источнику.

– Университет будет под пристальным вниманием начальства. Синтии там находиться не стоит, – сказал Лэнс, видимо уже решив, куда можно было бы ее отправить.

В Эшвонском лесу был источник, до которого от университета можно было добраться сначала на автобусе, а затем пешком. Всего путь занял бы примерно два часа. Учитывая, что Синтия была довольно слаба и ей физически была необходима вода, для перемещения выбрали дождливый день.

Вот и получилось, что холодным ноябрьским днем мы тащили на себе духа воды – я ведь не мог позволить тому, кто еще недавно был на грани смерти, делать это в одиночку.

В тот день синоптики предсказывали дождь на полдня. Мы с Лэнсом подготовились: надели плащи и ботинки и отправились в университет.

Синтия ждала, немного высунувшись из воды. Увидев нас, она тревожно наклонила голову. Ее небесно-голубые глаза пристально смотрели на Лэнса. Его лица я не видел из-за капюшона, но что-то мне подсказывало, что особых изменений в его выражении и не было.

– Испытывая чувства к человеку, дух получает душу, – однажды выпалил юноша, словно бы признаваясь в грехе.

Это и произошло с Синтией.

Лэнс обернулся. Я подумал, что, возможно, он тоже испытывал к ней какие-то чувства, ведь выглядел он довольно угрюмо. Фарлонг велел мне подождать неподалеку, а сам направился к воде. Он опустился на колени перед источником, посмотрел Синтии в глаза и что-то сказал.

Та на мгновение заколебалась, но кивнула. Она обернулась, протянула правую руку и провела кончиками пальцев по поверхности покрытого рябью источника так мягко и красиво, словно по чему-то очень хрупкому. Тогда я впервые задумался, как долго она там прожила.

Она родилась в этом озере и никогда его не покидала. Сколько лет прошло? Десятилетия? Университет был основан в начале ХХ века, но источник, возможно, был здесь задолго до него. Я не мог поверить, что духи живут так долго, но я не так много знаю, чтобы доказать обратное.

Лэнс протянул правую руку и снова заговорил. Синтия посмотрела на него и снова кивнула. Ее взгляд казался более решительным, чем прежде. Тонкая, почти прозрачная ладонь схватила юношу. Я подумал, как было бы драматично, если бы Лэнс приподнял ее и обнял, но этого не произошло. Они медленно сблизились, Синтия положила левую руку на правое плечо Лэнса. Тот поднял духа и осторожно вытащил из воды.

После этого события развивались стремительно. По обыкновению бесстрастный, Фарлонг подошел ко мне. Я носил Синтию на руках, поэтому знал, какая она легкая – всего несколько килограмм, – поэтому даже Лэнсу не должно было быть тяжело. Он предлагал мне взять ее на спину, но я не хотел чувствовать прикосновение ледяной кожи – это бы высасывало из меня силы.

– Ты должен нести ее от начала и до конца, – сказал я, и парень кивнул.

Глаза у духа были закрыты, но казалось, что она не спала. Лицом она уткнулась в грудь Лэнсу – возможно, плакала, но из-за дождя понять было сложно.

– Пойдем, – пробормотал он.

Я сдвинулся. По пути никто не говорил.

Пока мы шли под проливным дождем, я чувствовал себя так, будто мы совершили преступление и идем в лес прятать улики. Такая тяжелая атмосфера царила между нами… или, скорее, между Лэнсом и Синтией.

Интересно, сколько дней прошло с путешествия в Эшвонский лес?

На следующий день после разговора о Стране фей и способе попасть в нее из Витсберри мы отправились проведать Синтию. Зачем – я не знал, потому что Лэнс сказал, что все расскажет уже на месте. Какой бы нелепой ни была история, какими бы нереалистичными ни были события, меня больше ничего не удивляло, так что я решил подчиниться.

Днем я вышел из дома и пошел к автобусной остановке. На улице было солнечно и, в отличие от других дней, не холодно. Отличная погода для прогулки.

– Слушай, когда ты в последний раз там был? – спросил я шедшего рядом Лэнса. Он ответил, не глядя на меня:

– Две недели назад, когда мы ходили вместе.

Скорее всего, это была правда. Я заметил: если Лэнса спрашивали о чем-то, на что он не хотел отвечать, он обычно задавал встречный вопрос.

Я никогда не ходил в лес один, но всегда сопровождал Лэнса. Думал, что, если отпущу его одного туда, он замерзнет насмерть. Во время зимы мы старались выбираться из дома раз или два в месяц. Постепенно становилось теплее, и мы начали навещать Синтию чаще. Я запомнил путь и думал, что, возможно, смогу приходить к ней один. Однако Лэнс твердил, что пойдет, поэтому в итоге мы все равно отправлялись вместе.

Конечно, вполне возможно, что он тайком от меня и сам ходил к Синтии.

Честно говоря, я до сих пор не понимаю их отношений. Очевидно, Синтия его любит, раз ее «наградили» душой. Но что насчет Лэнса? Непонятно. Он чуть не погиб, спасая ее. Мне хотелось бы думать, что, если он так много для нее делает, значит, действительно ее любит. С другой стороны, он до странности серьезно себя ведет. Несмотря на это, он добр. Возможно, именно это и привлекло Синтию.

Вообще-то, я не знаю, что такое любовь между человеком и духом. Ну, и большинство людей, наверное, тоже. Мне было интересно, но я не был уверен, насколько подробно стоило расспрашивать Лэнса, который в этом разбирался больше моего, поэтому оставил эту тему в покое. У меня была слабая надежда на то, что однажды, во время какой-нибудь консультации или чего-то в этом роде, он сам все расскажет. Впрочем, следовало понять раньше, что он не обязан был мне все разжевывать.

– Стало лучше?

– Благодаря тебе, – ответил Лэнс. – Но ты выключил телефон, поэтому я не знаю, случился ли Фантазм. По крайней мере, ничего чрезвычайного не произошло. Я хочу объясниться с Синтией. После этого я смогу связаться с Эдом, и с меня снимут часть работы.

– Почему?

– Это я тоже расскажу.

Как только мы подошли к остановке, приехал автобус. В Витсберри они не особо соблюдали свое же расписание, поэтому его внезапное появление нас удивило. Единственными пассажирами была пожилая пара. Мы, как всегда, сели назад.

Как только автобус тронулся, Лэнс открыл старую книгу в мягкой обложке, которую взял с собой. Сидевшие впереди супруги невероятно громко болтали о жене своего сына – их было слышно даже на задних рядах. Мне захотелось подарить им слуховой аппарат.

В любом случае если говорить нормальным голосом, то беспокоиться о том, что они подслушают, не стоило.

– Лэнс, – позвал я.

– Чего?

– Можно спросить?

– О чем?

– О Синтии.

– А что такое?

– Вы… эм, в каких отношениях состоите?

– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас?

Вот оно: он ответил вопросом на вопрос. Сколько бы я ни ждал, похоже, в течение следующих пятисот лет он больше ничего не скажет.

Лэнс слегка нахмурился, но закрыл книгу.

– Существа, обладающие душой, могут быть объектом зависти или презрения со стороны других.

– Пожалуйста. – Я быстро прервал его. – Говори чуть менее сложно.

– Не хочешь – не надо.

Юноша вернулся к книге. Я попытался забрать ее.

– Что ты делаешь?

– Я на такое не поведусь. Если опять начнешь свои сложные разговоры, я ничего делать не буду.

– Даже если история про душу закончится объяснением, как приготовить яичницу?

– Ты вообще ее не готовил ни разу. Просто говори, как говорится, – я выслушаю. Все равно до леса еще далеко.

Фарлонг прищурился, вдохнул и приоткрыл рот.

– Иметь душу – значит быть смертным.

– Смертным?

– Ага. – Лэнс кивнул, глядя вперед.

– И духи и феи обладают чем-то близким к бессмертию. Так в чем же разница между ними?

– Размер?

– Нет. Феи тоже бывают размером с Синтию. Таких, конечно, не очень много, но они есть. Разница в том, что духи могут иметь душу и привязываются к месту обитания. Потеря дома для них равносильна гибели. Именно поэтому, например, морские существа практически бессмертны. Чем меньше место обитания, тем слабее их сила и больше вероятность вымирания.

Когда дело доходило до подобных разговоров, Лэнса было уже не остановить. Он коротко вздохнул и спокойно продолжил:

– Независимо от места жительства они могут обрести душу, если начнут испытывать чувства к человеку. В таком случае дух погибнет, даже если с его домом будет все в порядке.

– То есть он перестает быть бессмертным?

– По-разному бывает. Раны, которые в противном случае зажили бы, могут оказаться неизлечимыми. Духи слабеют, становятся уязвимыми для атак других волшебных существ – Найджела и Нэша, например. А еще, если умирает любимый, умирает и дух.

– Это…

Те двое говорили то же самое. Выходит, если погибнет Лэнс, то и Синтии не станет.

– Иметь душу – значит помнить о существовании этих правил.

– Я понимаю, что другие духи ее презирают, но почему ей еще и завидуют?

– Некоторые считают получение души благородным делом. Короче говоря, она для них – нечто неизведанное. Да и для людей тоже. Вот предположим, что при соблюдении некоторых условий человек родился бессмертным. Его отвергнут или будут почитать?

Я погрузился в раздумья, а Лэнс забрал книгу обратно. Я хотел было оставить его в покое, но передумал и снова выхватил ее.

– Я же говорю, что не поведусь.

– На что?

– Конечно, существам с душой приходится непросто. Но я говорил про вас с Синтией. Ты запутал меня своими сложными рассуждениями, а на вопрос не ответил.

Лэнс выглядел раздраженным.

– Как думаешь, сколько существует историй любви между волшебным существом и человеком?

– Ты сам не знаешь, поэтому и отвечаешь вопросом на вопрос.

– Правда, не знаю. Примеров слишком много, чтобы их сосчитать.

– Неужели все настолько плохо?

– Хуже, чем ты можешь себе представить. Больше девяноста процентов случаев заканчиваются предательством человека.

Застигнутый врасплох, я не смог вымолвить ни слова.

– Влюбляясь в человека, существо теряет свою вечность, ведь от души отказаться невозможно. Я знаю только то, что я в ответе за ситуацию. – Последние слова он произнес уже шепотом. Прежде чем я успел что-то сказать, Лэнс выхватил книгу у меня из рук и начал ее читать. Или делать вид, что читает, чтобы показать, что разговор окончен.

Впереди показалась остановка. Лэнс бросил книгу в сумку, и мы молча поднялись со своих мест. Пожилая пара, как ни странно, все еще громко возмущалась. Проходя мимо них, я увидел, что они держатся за руки.

Выйдя из автобуса, мы оказались на узкой улице с небольшим пабом и продуктовым магазином. По всей округе были разбросаны совершенно обычные дома. Первые пять минут мы шли по асфальтированной дороге, а после свернули на тропинку, поднимающуюся на холм.

Такую картину можно было увидеть не только в Витсберри, но и в любой английской деревне.

Вокруг не было ни души – лишь по земле стелилась яркая желто-зеленая трава, свежая и приятная на ощупь – жаль только, что я не знал ее названия. Тут и там цвели небольшие цветы разных цветов: красные, белые и желтые, а вдалеке я заметил ряды темно-зеленых кустарников. Бабочки и пчелы деловито летали вокруг, не обращая внимания на проходящих мимо людей. Немного специфический запах, разносимый ветром, вероятно, исходил от всего этого разнотравья. От этих пейзажей веяло ностальгией, но в то же время они были мне совершенно незнакомы. Казалось, что вот-вот – и перед нами пролетит фея.

Когда я впервые приехал в Витсберри, меня сразу же заворожил этот вид. Я думал, что со временем он мне наскучит, но пока на это не было ни намека. Думаю, здорово, что есть вещи, при виде которых радуется глаз.

…Даже если так.

Обычно мы особо много разговариваем, но сегодняшняя тишина какая-то другая. Или у меня уже паранойя? Лэнс продолжал идти вперед не оглядываясь. На полпути к вершине холма мы встретили коричневого осла. Проходя мимо, юноша легонько похлопал его по спине. Он любил животных, а вот людей… В этом я не уверен.

…Больше девяноста процентов случаев заканчиваются предательством человека.

Лэнс сказал это с совершенно отсутствующим выражением лица, будто бы подавил в себе все эмоции.

В Японии я тоже прошел через череду расставаний. В школьные годы я часто занимал позицию ведомого: мне предлагали встречаться, а я соглашался. К сожалению, я никогда ни в кого страстно не влюблялся, но каким-то образом у меня сложилось представление о том, что любовь – это нечто большее, чем просто счастье. По крайней мере, я надеялся, что это так.

Разве Лэнс и Синтия не могут просто признаться друг другу?

Люди, вероятно, более непостоянны, чем демоны…

Лэнс пессимист, потому и считает, что вероятность избежать разбитого сердца – меньше десяти процентов. Хотя он осторожен и обстоятелен во всем, что делает, и тщательно продумывает каждый свой шаг, кажется, он с самого начала не верит в успех или же довольно апатично относится к результатам.

– Кай! Лэнс! – послышался знакомый веселый голос.

К тому моменту мы уже пересекли холм и вошли в лес, вдохнув удушающий запах земли и деревьев. Перед нами появилась хихикающая Сью – фигурка с розовыми волосами не больше карандаша. Держа перед собой желтый цветок размером с ноготь мизинца, она зависла перед моим лицом, кивнула и улыбнулась. Ее мне всегда приятно видеть.

– Сью! Как твои дела?

– Хорошо!

Я знал это, даже не спрашивая, но все равно прыснул от смеха.

На самом деле Бюро знать не знало о Сью. Думаю, это мелочь по сравнению с тем, что мы утаили от них озерного духа. В конечном счете мы решили привезти в лес и Сью вместе с ее обожаемым ангелом на кувшине. Несмотря на то что теперь она жила вдали от города, она все равно мыла нашу посуду, сбивала меня с пути и в целом вела себя так, как ей хотелось. На всякий случай я попросил Синтию сообщить нам, если что-то произойдет, но пока она молчала.

– Кай, а твои как дела?

– Нормально.

– Лэнс, а ты, нет?

– Я тоже нормально, – ответил он, оглянувшись на меня.

Я решил не вспоминать о его плохом самочувствии и высокой температуре. Сью прикрыла рот руками и расхохоталась. О чем бы ни шла речь, она всегда была довольна.

– Что это за цветок у тебя?

– Желтый!

– Это и так понятно.

– Он упал!

– Ты его сорвала?

– Сладкий?

– Точно!

Разговоры со Сью по большей части были бесполезны, но имели для меня почти терапевтический эффект. Она подкралась к Лэнсу сзади, положила цветок в его сумку и высоко взлетела, исчезнув среди листьев. Наверняка скоро она к нам вернется.

Вскоре показалось озеро Синтии. Оно было не таким большим, как университетское, – овальное, самая широкая часть которого составляла семь или восемь метров. Обычно я сидел на пеньке неподалеку и вел бессмысленную беседу со Сью или читал книгу, но сегодня я решил посидеть на большом камне возле источника. Лэнс последовал за мной. Вода заколебалась, показалось лицо духа.

Длинные серебристые волосы, почти прозрачная кожа и небесно-голубые глаза. Возможно, дело было в ее росте – меньше полутора метров, – но у Синтии была некая миловидность, которой не имел, например, Эд, хотя он тоже был волшебной формой жизни.

– Что-то случилось? – Синтия наклонила голову и широко открыла глаза, будто бы почувствовав неладное.

Взгляд Лэнса блуждал в пространстве. Юноша шепотом позвал Сью, и фея выскочила из ближайшего куста. В руках у нее были новые цветы – два желтых и один белый, – которые она вручила Фарлонгу. Лэнс с энтузиазмом принял букет и даже слегка улыбнулся.

– Речь пойдет и о кувшине.

Сью удивилась, но юноша знал, что фея будет внимательно слушать только то, что относилось к ее возлюбленному. Синтия нырнула в воду и любезно достала припрятанный кувшин. Сью прикоснулась к изображению ангела, села на ручку и устремила взгляд на Лэнса.

Фарлонг сидел на камне, прислонившись спиной к дереву и откинув назад рыжие волосы. Он был бледен, как и всегда. Иногда даже он сам казался мне волшебной формой жизни.

– Скоро летнее солнцестояние. Атмосфера вокруг постепенно меняется. Вы рады?

– Сладко! – ответила Сью.

Лэнс кивнул.

– Наиболее вероятное время для появления Фантазмов – с конца мая и до дня летнего солнцестояния. Именно поэтому я, как анти-Фантазм, буду очень занят. Вообще-то, это происходит каждый год, но в этот раз происшествий особенно много. А скоро, когда начнут собираться феи, станет еще больше. Сью, чувствуешь?

– Да, все сладкие! – возбужденно воскликнула та, замахав ногами. Когда Лэнс протянул левую руку, маленькая фея взлетела и опустилась на тыльную сторону его ладони. Он наклонил голову.

– Как ты думаешь, дорога в Страну фей откроется в Витсберри?

– Пока не знаю! Никто еще не решил, никто не знает! Рано!

– По крайней мере, город есть хотя бы в списке предполагаемых мест. Синтия, ты знаешь о Стране фей? – Лэнс посмотрел на девушку, и та кивнула.

– Конечно. В канун летнего солнцестояния Страна фей находится ближе всего к реальному миру. В это время феи разыгрывают людей, восславляют магию, устраивают пиры и танцуют всю ночь напролет в своих королевствах…

Синтия говорила довольно тихо. Я закрыл глаза и попытался представить себе Страну фей. Толпа Сью веселится на холме, усыпанном цветами. Шумно, но невинно и бесконечно мирно.

– Но я не знаю, где в человеческом мире появится путь туда. Можно ли это предсказать заранее?

– Наш и волшебный мир соединяет дорога, по которой любой желающий может пройти только накануне летнего солнцестояния. Один вход и один выход расположены где-то в Великобритании. И почти наверняка в этих местах появятся Фантазмы.

– Как и в Витсберри в последнее время? – выпалил я, широко раскрыв глаза.

– Точно. Если в течение определенного времени в районе происходят Фантазмы, нужно сообщить об этом в Бюро как о предполагаемом месте появления дороги в Страну фей.

– Так чего ты ждешь? – ляпнул я, не подумав. – Хотя у тебя, наверное, и так полно дел.

Лэнс повернулся ко мне, не изменившись в лице.

– В таком случае люди Бюро обчешут весь Витсберри. Я не хочу, чтобы они наткнулись на Синтию, – холодно ответил он.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное, затем я посмотрел на духа. Она в тот момент напряженно наблюдала за Лэнсом, а он молча смотрел на нее в ответ.

– Ты не виновата. Я просто волнуюсь. Этот источник довольно неплохой, к тому же за полгода ты должна была привыкнуть к местной воде. Даже если заявятся анти-Фантазмы, вряд ли возникнут какие-то проблемы.

Хоть бы улыбнулся, что ли… Возможно, Сью стало скучно, или она не поняла, в чем дело, – да и, возможно, просто захотела побаловаться, – но она отстранилась от Лэнса, приземлилась на воду, взмахнула ногой и обрызгала меня, а потом, захихикав, села ко мне на колени.

– Я выбрал это озеро по двум причинам: во-первых, местоположение. Во-вторых, оно появилось недавно, так что Бюро не знает о его существовании. Если другой анти-Фантазм найдет его, то я просто скажу, что ничего не знал.

Синтия подняла голову и на мгновение прикрыла глаза.

– То есть, когда ты придешь, я буду делать вид, что мы незнакомы, – печально прошептала она.

Мне стало ее жаль. Лэнс бесстрастно взглянул на духа.

– Точно… Говори с людьми только в том случае, если это совершенно необходимо.

– Хорошо.

– Я не смогу приходить до конца солнцестояния.

– Я поняла.

Я видел, как маленькое тело Синтии напряглось, словно пытаясь что-то удержать, и перевел взгляд на Сью.

– У меня есть желание!

– Желание?

– Хочешь быть рядом с ангелом?

– Хочу!

– Мы оставим тебе кувшин, но, как только придут незнакомые люди из Бюро, сразу беги.

– Бежать? Зачем бежать?

– Чтобы они не обратили внимания на вашу связь.

– Ради ангела?

– Точно. Ты же хорошо играешь в прятки?

– Хорошо! – засияла Сью. – Мы будем играть в прятки!

– Да, но тебя не должны найти. Тебе даже разговаривать нельзя!

– Поняла!

Сью всегда все понимала.

– На этом все? – спросил я.

– Почти, – ответил Лэнс. – Когда вернемся домой, надо будет связаться с Эдом, поэтому хочу закончить побыстрее. Не нравится он мне…

– Ну-ка, подойди. Сью, побудь здесь, – перебил я его и встал.

Феечка вернулась к кувшину. Я направился в тень подальше от источника и поманил Фарлонга. Он был несколько раздражен, но все равно медленно подошел.

– Что?

– Вы же еще долго не увидитесь с Синтией, да?

– И что? – Лэнс посмотрел на меня так, будто подумал, что я пропустил мимо ушей все его недавние разъяснения.

– Посиди еще здесь. Я подожду в пабе.

– Зачем?

Я прищурился и посмотрел на юношу. Он отвел взгляд. Я глубоко вздохнул.

– Слушай, я ничего не знаю об отношениях между духами и людьми, но она же тебя любит, а ты к ней, как я знаю, особой неприязни не испытываешь. Так поговори с ней еще немного, посидите вдвоем, как в прошлом году во время учебы. Я же не флиртовать прошу. Почему ты со Сью общаешься мягче, чем с Синтией?

– Общаюсь… мягче?..

Пока он хмурился и думал, я пошел прочь из леса.

В захудалый паб рядом с остановкой Лэнс пришел минут через пятнадцать. Я сидел у барной стойки, пил чай и жевал чипсы. Юноша пробормотал заказ (чай) и сел рядом. Я глянул на его профиль. Если бы выражение лица было чуть приветливее, он казался бы милым… но оно оставалось неизменным.

– Я ни о чем не хочу говорить, – посмотрел он на меня.

– Я ничего и не спрашивал.

Лэнс слегка нахмурился, а я чуть не рассмеялся, но сдержался. Мы молча выпили чаю и быстро вышли из паба. В автобусе мы некоторое время сидели молча, но затем парень закрыл книгу, сгорбился и начал:

– Завтра на учебу?

– В пятницу закончили. Уже летние каникулы начались.

– Каникулы… еще одна катастрофа, – пробормотал он, глядя в окно.

– Почему это?

– Потому что во время каникул все сидят дома.

– А это плохо?

– Нет, совсем не плохо. Но ты разве не ездишь, например, в путешествия?

Я задумался.

– А ты разве не присматриваешь за мной?

– А-а, ну да.

– Тогда чего ты хочешь?

Я легонько пнул его туфлю. Лэнс на мгновение растерялся, а затем повернулся ко мне.

– Я же говорил, что другие анти-Фантазмы приедут меня поддержать.

– Ага. И ты не будешь до смерти уставать.

– Конечно, приедут только те, у кого нет своей зоны ответственности. То есть молодые специалисты, которые, судя по всему, еще живут в Бюро.

– И что?

– Там много наших ровесников.

– Хватит ходить вокруг да около. Что ты хочешь сказать?

– Они меня ненавидят.

– Почему? – Я не мог не спросить.

– По разным причинам. – Лэнс пожал плечами. – Но нет никаких гарантий, что они и к тебе приставать не начнут. Кстати… может, тебе ненадолго вернуться домой? Бюро не достанет тебя в Японии, да и ты сможешь спокойно провести время с семьей. А после всей этой суматохи вернешься в уже мирный Витсберри.

– Ты сможешь прожить один больше трех недель?

– Честно говоря, до переезда к тебе я всегда жил один. Беспокоиться не стоит.

– Я волнуюсь за Пэна. Да и как я могу вот так вот внезапно вернуться в Японию? Сколько, по-твоему, будет стоить один перелет?

– Я оплачу проезд в одну сторону.

Я с подозрением посмотрел на него.

– Лэнс, слушай, чем дольше ты будешь пытаться избавиться от меня, тем больше я буду склоняться к решению никуда не ехать.

Он скривился. Очевидно, думал, что я ничего не понял.

– Ну почему ты такой упрямый?

– Не только ты так говоришь.

Фарлонг покачал головой и снова открыл книгу.

Впрочем, кроме этой, никакой конкретной причины не ехать у меня не было.

Почему-то появилось плохое предчувствие, будто Лэнс пытался меня оттолкнуть. Что, если, оставшись один, он опять попадет в беду? Что, если снова будет валяться где-нибудь без сознания? Мне не хотелось никуда уезжать – по крайней мере, до окончания летнего солнцестояния.

В этом году оно приходилось на двадцать второе июня.

Мир людей и Страну фей соединяет дорога, по которой любой желающий может пройти только накануне летнего солнцестояния.

Наш мир. Тот мир. Звучит абсурдно, но здесь все и произойдет. Англия. Страна, где рождаются «всевозможные сказки и странные убийства». Место с уникальной атмосферой, где попадаешь в прошлое, даже оставаясь в настоящем.

Я смотрел в окно, а передо мной ширились бесконечные прекрасные холмы. Когда я впервые приехал сюда, меня не покидало ощущение, что я затерялся в другом мире, и мне всегда казалось, что я нахожусь во сне. А теперь? Я познакомился с Лэнсом, узнал Синтию, Сью и даже встретился с другими волшебными формами жизни… При этом сейчас мне спокойнее, чем раньше. Впрочем, иногда по-прежнему спрашиваю себя – а не сон ли все это?

Неужели я больше не вернусь в Японию?

Просто невероятно, что, сев на поезд до Лондона и вылетев из Хитроу, я могу вернуться в свой родной город. Десять часов – на таком расстоянии от меня находятся аэропорт Нарита, Токийская телебашня и шумные толпы.

– Я в Японию не поеду, – пробормотал я.

– Я уже это слышал, – равнодушно ответил Лэнс. Я не оглядывался, чтобы проверить, но уверен, что он даже не оторвался от книги. Я посмотрел вдаль и тихо рассмеялся. Хорошо иметь кого-то, с кем можно поговорить.

– А, Лэнс! Сколько времени прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз? Давненько мы с тобой не виделись. Как твое здоровье?

На следующий день к нам заглянул Эд, и вот теперь он с улыбкой сидел на диване.

– Ты и в субботу утром приходил, но меня не было дома. А до этого – в первый понедельник мая. Я помню, – безразлично ответил сидящий напротив юноша.

Я поставил на стол чашки с черным чаем и вынес имбирное печенье, купленное на рынке.

– О, Кай. Ты тоже обязательно присаживайся, – сладенько предложил эльф.

Я не хотел вмешиваться в разговор, поэтому не взял себе чаю, но, похоже, такое поведение мне не простят. Я сходил на кухню, налил себе чашку и вернулся к ним.

В костюме с иголочки, Эд, как и всегда, выглядел идеально. Он откинул назад светлые волосы, облокотился на спинку дивана и одарил нас улыбкой, которая заставила бы любую женщину упасть в обморок. Я смутно подозревал, что чем хуже у него было настроение, тем более безупречно он был одет и тем более до смешного вежливо говорил.

Бесит.

– Позавчера утром ты не смог встретиться со мной именно из-за Фантазма, верно?

– Точно.

– А отчет в Бюро ты отправил?

– Еще нет. – С эльфом Фарлонг разговаривал как будто еще более холодно, чем обычно. Может быть, это просто сильнее бросалось в глаза, потому что Эд все время улыбался?

– Я знаю. После того как ты со мной связался, я сам занялся этим вопросом. Обычно я не выполняю такую мелкую работу, но вчера по какой-то причине больше заявок не было. Как ты знаешь, в Бюро перед летним солнцестоянием о-со-бен-но скуч-но, хотя такое случается редко… – Он говорил ужасающе быстро, но при этом правильно. – В любом случае в мае ты отправил только пять отчетов по Фантазмам, три из них – в начале месяца. Помнишь, сколько их было в апреле, Лэнс?

– Шесть. Эдвард…

– Да, шесть, – перебил тот. – Четыре в марте, пять в феврале, семь в январе… Если хочешь, я перечислю все до твоего назначения на это место, но ты понимаешь, что я имею в виду?

– Более чем. Приношу извинения. Я просто…

– Хочешь копить отчеты? Лэнс, ты хорошо заучил красивые фразы, вот только в этот раз случай особый. А ведь ты уже сталкивался с подобным, всего-то полгода назад. Кай, понимаешь?

Разговор принял неожиданный оборот. Конечно, я знал ответ, но не знал, стоило ли его озвучивать, поэтому взглянул на Лэнса. Тот вздохнул.

– Я прошу прощения за то, что скрыл происшествие от Бюро. Сначала я подумал, что это просто феи развлекались перед летним солнцестоянием, но потом столкнулся с целой серией Фантазмов и от усталости потерял рассудок.

Я думал, что так извиняться могут только политики – слова-то серьезные, а искренности я не чувствую. Эд отпил еще чая, наклонил голову и мило улыбнулся.

– Почему ты скрыл его от Бюро?

– Я не хотел специально…

– Кай, а ты знаешь?

– Я? Эм… о чем? – улыбнулся я, стараясь вести себя как можно глупее. Сильно стараться не приходилось.

Эльф слегка прищурился и посмотрел на Лэнса. Его тон был мягок, а уголки губ приподняты, но в глазах никакого веселья не было и в помине.

– Знаешь ли ты, Лэнс, что подобные действия могут доставить мистеру Хайду серьезные неприятности?

– Я понимаю, что он отвечает за все Фантазмы, происходящие в Англии. – Юноша посмотрел Эду прямо в глаза. Странно. Опять Лэнс что-то придумал, лишь бы его чувства нельзя было прочесть?

Выражение лица эльфа меж тем не изменилось.

– Знаешь ли ты, что он так и не сообщил официально об инциденте в Витсберри своему начальству? Расследование также велось очень ограниченным кругом людей.

– Нет, об этом я не знал. Однако мистер Хайд отвечает за Фантазмы своего района и не обязан отчитываться.

– Именно. Тем не менее такой пост предполагает определенную ответственность. В нашей классификации существ вампиры занимают первое место, ведьмы – почти на их уровне. К тому же Марико могущественна и даже не британка. Я не понимаю, зачем тебе было это скрывать. Если мистер Хайд что-то решит, я займу его сторону. Понимаешь? – серьезно спросил мужчина.

Лэнс вздернул подбородок.

– Эдвард, политика меня не интересует, и плести интриги я не стану.

– Я поверю тебе, Лэнс Фарлонг, – тихо рассмеялся тот. – Ты не отличаешься хитростью, берешься за все подряд, но ничего не можешь выполнить хорошо. В этом и кроется главная опасность. Мне бы не хотелось держать подобную карту в рукаве, – пробормотал эльф, отпил чай и впервые потянулся за печеньем.

На его лице вновь появилась обычная улыбка.

– Вкусно, не правда ли? – сказал он и повернулся в мою сторону.

– Большое спасибо, – ответил я, не в силах поддержать разговор.

Эд поставил чашку на стол и поднялся.

– Мистер Хайд всегда к тебе хорошо относился. Если ты хоть немного благодарен ему, прекрати предавать его доверие.

– Я постараюсь сделать все возможное.

– Мне надоели твои красивые слова. Действуй, иначе сам завяжешь узел на своей шее. – Эд встал у окна, засунув руки в карманы костюма, и посмотрел вдаль. – Сегодня приедут двое анти-Фантазмов. Джон Морис и Люси Кирк. Вы знакомы, не правда ли?

– Да.

Я заметил, как щеки Лэнса слегка дернулись. Эльф обернулся.

– Учесть это обстоятельство уже не было возможности. Из-за того, что ты не сообщил о проблеме вовремя, сужение круга потенциальных мест появления дороги в Страну фей было отложено. Анти-Фантазмы поддержки уже разбросаны по всей стране. Джон с Люси оказались среди тех, кого не успели задействовать. Вне зависимости от ваших отношений они будут вам полезны.

– Я снова приношу извинения за причиненные неудобства.

– На время летних каникул они остановятся в университетском общежитии. Тебе лучше избегать с ними контактов, насколько это возможно. Они будут решать все проблемы с Фантазмами на территории Витсберри до конца летнего солнцестояния, а ты приложишь все усилия, чтобы найти Кольцо фей.

– Я понял.

– Если возникнут какие-либо проблемы, пожалуйста, сообщай, даже если они покажутся тебе незначительными.

– Хорошо.

– Засим я откланиваюсь.

Эд выглядел немного уставшим. Лэнс встал, и я тоже решил проводить гостя. Уже у входа эльф обернулся и холодно улыбнулся.

– Они глупы, быстро забывают о раскаянии и чувстве вины, суровы к другим, но снисходительны к себе. Понимаешь, о чем я, Лэнс?

Тот на мгновение задумался.

– Обо мне? – Он наклонил голову вбок.

Эд поправил свой перекошенный галстук и прищурил фиолетовые глаза.

– О людях в целом. Ты же знаешь, я вообще ни одному человеку не доверяю, кроме мистера Хайда. И я не прощу, если ты разочаруешь его еще больше.

Лэнс на мгновение опустил глаза, затем кивнул. Эд взглянул на меня, но я так и не смог понять выражения его лица. Я встречался с господином Хайдом только один раз и не знал о нем ничего, кроме того, что он занимал высокий пост в Бюро.

– Еще свидимся. Хорошего дня, – с этими словами эльф ушел.

На обед у меня был омлет с рисом и кетчупом – омурайсу. Мне он нравился тем, что напоминал о детстве. Однако при тете я его не готовил, поэтому сейчас наедался по полной. А Лэнс, несмотря на свою избирательность, обожал помидоры и готов был съесть любое блюдо, их содержащее. Благодаря этому наше меню постоянно расширялось.

– Что это только что было? – спросил я у юноши, положив кусочек курицы перед Ханпэном, который мирно спал в моих ногах.

– Только что?

– Разговор как-то резко стал серьезным? Эта его фраза про снисходительность, раскаяние…

– А-а, ну, Бюро все-таки большая организация. Наверху разные шишки сидят.

– И они соперничают между собой?

– Ага. Я всего лишь рядовой сотрудник, так что меня это не особо касается, но Эд обеспокоен тем, что проблемы в Витсберри могут поставить мистера Хайда в невыгодное положение. Он всегда беспокоился только о нем.

Звучит правдиво. К тому же эльф и сам сказал, что не доверяет никому, кроме начальника. Видимо, это действительно так. Похоже их связывало что-то большее, чем простые отношения начальника и подчиненного.

– Неужели господин Хайд настолько хорош?

– Думаю, он справедлив, но и тайн у него достаточно. Хотя, честно говоря, у кого из верхушки их нет. В конечном счете неясно, люди ли они вообще. Насколько я знаю, из всех только мистер Хайд добрый и благоразумный.

Я задумался.

– Кай.

– Что?

– Ты правда не хочешь возвращаться в Японию?

Я посмотрел на Лэнса, сидевшего по другую сторону стола. Он медленно ел свой омлет с рисом, небрежно вынимая из него брокколи. Что за ребячество…

– Судя по всему, с другими анти-Фантазмами ты не ладишь. Даже Эд забеспокоился. Как их там?..

– Джон и Люси. И я бы не сказал, что мы не ладим, – поправил меня Лэнс.

– Просто тебя никто не любит?

Он промолчал.

Я знал, что Бюро забирает на воспитание всех детей Англии, родившихся со Вторым взглядом. Можно было бы подумать, что все они в такой обстановке обязательно подружились бы, но так ли это на самом деле? Не знаю, с кем бы Лэнс вообще мог ужиться.

Тебе лучше избегать с ними контактов, насколько это возможно.

Может быть, в прошлом его травили или что-то в этом роде. К счастью, мне никогда не приходилось сталкиваться с подобными неприятными ситуациями. Именно поэтому я и не особо понимал, что происходит.

Мисиба говорила, что ее травили. Кажется, когда она училась в начальной школе, ее заметили разговаривающей с кошкой на улице и высмеяли. Однажды девушка рассказала мне об этом со своей характерной легкой улыбочкой. В классе после начали смеяться, что она не говорит, а мяукает. У меня сложилось впечатление, что девчонки – довольно страшные существа, а вот вид болтающей с кошкой младшеклассницы меня просто умилял.

Человека по имени Мисиба Ая в этом мире больше нет.

Как и призрака.

Ее душа затонула в озере вместе с Найджелой и Нэшем.

– Кай?

Я удивленно посмотрел на Лэнса. Темно-зеленые глаза были прищурены.

– Что?

– Ничего, – сказал он и тут же продолжил: – Если ты не собираешься возвращаться в Японию, пообещай мне кое-что. Ходи, пожалуйста, в библиотеку и на каникулах тоже, а если встретишь их, то дай мне знать, о чем они говорили между собой или с тобой. Если скажут что-то сделать, то спокойно выполняй и тоже обязательно скажи мне.

Я несколько раз кивнул и посмотрел на Ханпэна у своих ног. Через некоторое время пес завилял хвостом и встал, опершись об мои колени передними лапами. Он делает мою жизнь лучше.

– Ну ладно тебе, Пэн. Я пойду к себе в комнату, но ты, пожалуйста, у Лэнса брокколи не бери. Ему нужно хорошо кушать.

Погладив собаку по голове, я посмотрел на Фарлонга, на лице которого отразилось недовольство. Я рассмеялся и встал со своего места, чтобы убрать посуду на кухню.

После этого я поднялся наверх и рухнул на кровать в своей комнате. Глаза закрылись, и я решил поспать.

Неделя прошла мирно. Я предложил Лэнсу свою помощь, но, как и ожидалось, он ее не принял. В освободившееся время я провел генеральную уборку в доме, собрал книжную полку для комнаты Лэнса, подстриг Ханпэна и занялся готовкой. Обычно график анти-Фантазма был таков: он уходил днем и возвращался до ужина, поэтому мог снова питаться три раза в день небольшими порциями.

Это нормально и даже полезно для здоровья, поэтому больше он сознание пока не терял.

– Я этот хлеб раньше не видел, – однажды пробормотал он, садясь за стол.

– Ну да.

– Ты его купил?

– Испек.

– Ты?

– Кто же еще?

– Ты же вчера полдня рагу готовил.

– Ты все съел. Вкусно же было? А я даже брокколи положил.

– Значит, ты очень даже хорошо готовишь.

– На комплимент не тянет.

– Это что-то значит?

– Не понял.

– Когда я возвращаюсь, дом всегда сияет, а блюда становятся все вкуснее. Выходит, тебе скучно?

Я замолк. И правда: в последнее время у меня появилось уж слишком много свободного времени. Готовка стала для меня хобби, и мне это нравится. Однако, когда меня спрашивают, доволен ли я положением дел, а я при этом готовлю печенье даже для собаки, согласиться как-то не получается. Я стал похож на пенсионера, который даже лапшу с нуля готовит.

– Было бы классно найти подработку. У меня студенческая виза, по ней же можно?

– Ну…

– В кафе или в пабе… не официантом, лучше поваром. Был бы в Витсберри японский ресторан – запросто бы устроился. А в Бюро нет, случаем, свободной вакансии?

Лэнс, макавший хлеб в оливковое масло, замер. В масле, кстати, были вяленые помидоры. Вероятней всего, он хотел спросить: «У тебя настолько много свободного времени?»

– Ты хочешь работать в Бюро?

– Ну… гипотетически.

– Мне кажется, лучше туда не соваться.

– Почему? Пока я нахожусь в Англии, мне приходится иметь с ними дело. Не лучше ли тогда и подработать у них?

– Ты серьезно?

Фарлонг смотрел на меня в упор, что было не очень-то вежливо. Я взглянул на стол, где были выставлены свежеиспеченный хлеб, французская похлебка потофе[1] и тушенная в томатном соусе курица, и на мгновение задумался, серьезно ли он.

Может быть, я просто хочу хоть чем-нибудь заняться? Чем-нибудь другим. Стать анти-Фантазмом казалось более реалистичной задачей, чем Джеймсом Бондом.

Нет, ну правда. С самого рождения Лэнса готовили к тому, чтобы он стал анти-Фантазмом. Джона и Люси – тоже.

Только я собрался сказать, что мне еще надо подумать, как Ханпэн дернул ушами, вскочил и бросился наутек. Пока я пытался понять, что происходит, от входа раздался крик.

Мы с Лэнсом встали одновременно. Пес, скуля, вернулся и вцепился мне в ногу, поэтому я поднял его. Произошло что-то пугающее. Ханпэн умен, но тетя обожала и баловала его с самого рождения, а в последнее время этим занимались и мы – словом, к стрессу он был очень неустойчив.

Виновник происходящего обнаружился сразу. Вслед за собакой в комнату вошел мужчина средних лет в старомодной шляпе-котелке и черном костюме. В правой руке он держал трость. Его походка была неестественна, а все тело слегка размыто, словно окутано бледным светом.

Призрак.

Само по себе его появление никак нас не удивило, но он явно был в ярости. Его налитые кровью глаза были широко раскрыты, он оглядывался по сторонам, словно искал что-то. Более того, хотя мы с ним были примерно одного роста, мужчина отчего-то казался надутым. Короче говоря, для призрака он был странноват. Неудивительно, что Ханпэн так испугался.

Успокаивая собаку, я оглянулся на Лэнса, но тот смотрел на незваного гостя.

– Мистер Макгоуэн.

Только сейчас призрак наконец повернулся в нашу сторону.

– Этот голос… рыжеволосый Фарлонг?

Имя прозвучало как оскорбление. Лэнс кивнул, ни капли не изменившись в лице.

– Вы меня не видите, верно?

– Это из-за тебя… – Господин Макгоуэн поднял трость и указал в сторону Лэнса. – Это по твоим советам я оказался в таком положении…

– Я ничего вам не советовал.

– Лжец! Это был настоящий анти-Фантазм. Я просто бродил по округе, и вдруг…

– Занимался ли я чем-то подобным раньше?

– Я оказал тебе уважение. Пожалуйста, не позволяй своим страстям сбить тебя с пути, – холодно продолжил призрак. Он открыл и сразу же закрыл рот, а затем отложил трость. Коснувшись лица левой рукой, он пробормотал: – Разве это не ты сказал мне так сделать?

– Это моя вина, но я этого не хотел. Ваше зрение затуманено, но это временно и скоро пройдет. Пожалуйста, успокойтесь, вы и так уже напугали пса.

После этих слов господин Макгоуэн удивленно втянул шею, несколько раз моргнул и немного расслабился. Любовь к собакам – одна из хороших черт британцев. Даже упрямые старики с серьезными лицами обычно добры к ним.

– Пса? Где я, Фарлонг?

– Это мой временный дом. Сейчас ужин.

– Прошу прощения за беспокойство, но я… внезапно меня поймали, обездвижили и отправили сюда. Разве не вы просили передать, что ждете меня?

– Да, точно… Кто же вас схватил?

– К сожалению, я уверен, что они из Бюро. Они же еще незрелые, и я им не слишком понравился.

Я бросил взгляд на Лэнса. Должно быть, это дело рук Джона и Люси.

– Какое неуважение!

– Пожалуйста, отдохните немного в моей комнате. Все волшебные формы жизни очень активны в это время года. В таком состоянии выходить на улицу опасно.

Господин Макгоуэн, гнев и волнение которого, казалось, несколько утихли, беспокойно огляделся по сторонам.

– Фарлонг. Я все еще плохо вижу.

– Кай, проводишь?

– Кто это? – Господин Макгоуэн посмотрел не в ту сторону.

– Мой сосед. Впереди слева от вас, – ответил Лэнс.

– Что это… человек? Живой человек? Твой друг?

Господин Макгоуэн почему-то выглядел счастливым, а вот щеки Лэнса, наоборот, дрогнули. Судя по всему, юноша был известен в Витсберри отсутствием друзей-людей. Я успокоился, поставил Ханпэна на пол и сделал несколько шагов к призраку.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Кай Минагава.

– О-о! Ты друг Фарлонга?

– Мистер Макгоуэн, – вмешался Лэнс. – Не реагируйте слишком бурно. Он не работает в Бюро, но имеет Второй взгляд. Идите за его голосом в комнату и оставайтесь там столько, сколько захотите. А я встречусь с теми, кто проявил к вам неуважение.

Он пробормотал что-то еще в качестве извинения и вышел из комнаты. Я, в свою очередь, повел мистера Макгоуэна в комнату Фарлонга.

– Я рад, что у Лэнса есть друг. Он приятный молодой человек, но часто не может найти общий язык с живыми людьми, а потому остается один, – поднимаясь по лестнице, слушал я.

– Думаю, я побуду живым еще какое-то время, так что не волнуйтесь.

Мистер Макгоуэн почему-то рассмеялся.

Когда я спускался, Ханпэн позвал меня, и это даже не метафора. Он уверенно поднимался по лестнице на своих коротких лапках, а увидев меня, гавкнул и обернулся. Дежавю какое-то.

Предчувствуя, что Лэнс снова может валяться снаружи, я последовал за Ханпэном и открыл входную дверь.

– О, японец вышел! – услышал я довольно презрительный голос.

Солнце садилось довольно поздно, поэтому на улице было еще светло. На крыльце стоял Лэнс. Наши взгляды встретились, и он на мгновение нахмурился. Напротив него я увидел двух молодых людей: вероятно, это и были Джон и Люси.

Юноша, хоть и стоял ниже Лэнса, казался примерно одного с ним роста. Точнее, мой друг был невысоким, а Джон не особенно высоким. Каштановые волосы с легким золотистым оттенком блестели в свете заходящего солнца. Стройный юноша облачился в темную рубашку и серые брюки, из-за чего его руки и ноги казались невероятно длинными. У одетой в светлое платье Люси волосы были темнее, чем у Джона. Парочка смотрела на меня с насмешливыми улыбками.

– Это у тебя есть Второй взгляд? – запищала девушка. – Ты же японец? Удивительно!

Я подумал, что на похвалу это точно не тянуло, надел сандалии, оглянулся на сидящего позади Ханпэна и вышел. Лэнс пробормотал, что я мог бы остаться в доме, на что Люси съязвила:

– Ох, Лэнс, почему ты нас еще не познакомил? Это твой первый друг-человек?

По-видимому, все считали, что у Лэнса не было друзей, но не только в Витсберри, а и во всей Англии. Стоя слева от него, я внимательно наблюдал за гостями. На злодеев они не были похожи, но на лицах читалось раздражение: похоже, что-то успело произойти за те несколько минут, что я спускался.

– Приятно познакомиться. Я Кай.

– Приятно! Я Люси, а это Джон.

Никто никому не хотел жать руки, поэтому мы просто представились. Когда наши взгляды встретились, девушка улыбнулась одними уголками губ.

– Наверное, тяжело жить с Лэнсом?

– Нет.

– Ты что, злишься на нас? – Она перевела взгляд на Фарлонга и наклонила голову. – Работа Бюро расследований – приводить призраков. Может, ты этого не знаешь, но это так.

Лэнс совершенно спокойно заметил, что у него всегда такое выражение, а затем добавил:

– Наша работа не в том, чтобы ловить безобидных призраков. Пожалуйста, воздержитесь от заявлений, которые могут привести к недопониманию.

– Безобидных? – Джон прищурился и усмехнулся. – Ты слишком наивен. Не завел друзей– людей, поэтому якшаешься со всякими существами. Призрак был с нами груб, а этого было достаточно, чтобы мы сделали вывод, что он опасен.

– Пусть так, но не было нужды говорить, будто это я поручил вам его схватить и привести сюда. Эд велел вам по возможности избегать контактов со мной.

– Что плохого в том, чтобы поздороваться с другом детства? Лэнс, мы пришли, потому что беспокоились о тебе. В Бюро ходят слухи, что ты взял на себя заботу об иностранце, потому что ненавидишь одиночество.

– Мы часть британского Специального Бюро по предупреждению и сообщению об иллюзиях. Наличие у нас Второго взгляда не означает, что мы выбирали такую судьбу.

Лэнс мельком взглянул на меня. Думаю, он проверял, злюсь ли я из-за оскорбления. Если он думает, будто я такой идиот, что расстраиваюсь из-за чего-то подобного, то я в нем разочарован. Хоть и недолго, но я жил с тетей и знал множество более сильных и беспощадных оскорблений. Видя, что выражения наших лиц ничуть не изменились, Люси и Джон забеспокоились. Девушка прошептала:

– Лэнс, он же говорит по-английски?

– Само собой, – ответил тот, – он прекрасно вас понял, но решил повести себя более благоразумно. Я разберусь с призраком, так что, если вам больше ничего не нужно, уходите. Я не хочу лишний раз связываться с Эдом.

– А ты не изменился – все так же сразу же бежишь жаловаться мистеру Ноа. Знаешь, почему тебя так быстро отпустили работать? Потому что ты не можешь выжить в коллективе.

– Кай, возвращайся в дом, – попросил Лэнс. У меня запершило в горле. Эти двое не разозлили меня, но иметь с ними дело мне не понравилось – было ощущение, что меня пытаются спровоцировать два младшеклассника.

– Оставь их, идем вместе.

– М-да, а я-то думал, что все японцы умные, – съязвил Джон раньше, чем Лэнс успел ответить. – Это разве не грубо? Каков дикарь.

– Я тоже думал, что все британцы вежливые. Видимо, это не так.

– Что ты имеешь в виду? – воскликнул парень.

– Отстань, – вмешался Лэнс. Он бросил на меня укоризненный взгляд и снова повернулся к Джону. – Если вы пришли ко мне, не трогайте Кая. А если хотите добраться до дома на автобусе, советую уже собираться. Здесь вам не Лондон – транспорт вечером уже не ходит.

– В отличие от некоторых бедолаг, мы можем дойти домой пешком, – недовольно пробормотал Джон.

– Скажу так: если вы сейчас уйдете, я не буду сообщать Эду.

– Так и выгонишь нас, даже чашечкой чая не угостив? Лэнс, с каких пор ты стал таким негостеприимным?

– Не вам меня упрекать. Мы спокойно ужинали, а вы прислали к нам призрака. К тому же это дом Кая, а не мой. Если хотите войти, сначала получите разрешение у Эда, а затем сообщите через него дату и время.

– А я угощу вас японским чаем, – пробормотал я, за что получил от Лэнса сердитый взгляд и прикинулся дурачком.

– Идиоты. Кто, по-твоему, пойдет на такие ухищрения ради встречи с одержимой феей? Похоже, новые друзья и независимость не пошли тебе на пользу.

– Не пойми меня неправильно, но, если мы сейчас уйдем, ты снова останешься один.

– Бедняжка. Хайд добр к тебе, потому что ему тебя жаль.

Я открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но Лэнс схватил меня за руку с удивительной силой. Он выглядел спокойным. Видимо, привык к подобному.

– Хватит. Еще одно слово о мистере Хайде – и я сообщу об этом Эду. Он вас по головкам не погладит. Уходите.

– Ты нам не указ, – заявил Джон. Они с Люси переглянулись и, казалось, пришли к какому-то молчаливому соглашению. Я пожал плечами, а они тем временем развернулись и пошли прочь.

– Пока, одержимый феей. Мы уходим. Можешь пока поесть суши с этим японцем, а мы займемся делом.

– Бывай, спичка-Лэнс, Лэнс-одиночка! – прощебетала Люси и помахала рукой.

– Пока, – тихо пробормотал он, отпуская мою руку. Вряд ли они это услышали.

Джон громко хлопнул воротами. Хихикая и переговариваясь, парочка ушла. Впервые за долгое время я почувствовал раздражение и дискомфорт, как при несварении желудка. В глубине души я думал, что было бы здорово, если бы Марико все еще была рядом. Узнай тетя, что эти двое напугали Ханпэна, она бы их убила. Казнила бы самым жестоким и беспощадным способом.

Я посмотрел на Лэнса. Он заметил это и обернулся.

– Лучше бы ты не выходил, – как обычно, равнодушно заметил он.

– Меня Ханпэн позвал.

– Идем обратно. Еда остынет.

Мы вернулись к обеденному столу и молча принялись за холодную еду. Я поделился с Ханпэном обрезками бекона, а Лэнс – кусочками курицы. От того, как он весело носился туда-сюда, когда мы его окликали, на душе стало легче.

– Опять из-за меня проблемы, – тихо пробормотал юноша.

– Не из-за тебя, а из-за них.

– Они пришли сюда из-за меня.

– Почему тебя это так волнует?

– Это моя вина, – невнятно пробормотал он, смотря вдаль и вяло ковыряя ложкой картофель. – Потому что я предатель.

Он говорил тихо и спокойно, без горечи или обиды. Видимо, вспоминал былое. Я хлопнул по столу, вернув Лэнса в настоящее.

– Лэнс, ты понимаешь, что значит это лицо? – спросил я, указывая на свое лицо правой рукой.

Он удивленно моргнул.

– Нет.

– Это лицо означает «ты сказал что-то важное – теперь объясняй».

Фарлонг прыснул.

– Ничего особенного. Они прекрасно ладят со всеми в Бюро, кроме меня. Все мы выросли в одном месте, у нас схожие ситуации, да и среда уникальная, поэтому, как правило, отношения складываются хорошие. Только я не смог вписаться в их компанию.

– Вписаться?

– Ты знаешь, кто такой «подменыш»?

– Нет.

– Это детеныш фей, которого они подкладывают вместо человеческого. С каждым годом количество инцидентов уменьшается, но…

– Разве это нельзя считать похищением?

– Ну, с человеческой точки зрения. С точки зрения волшебных существ это обмен. Похищенные, как правило, не возвращаются – они вырастают и живут в Стране фей. А фея в конечном итоге растет в мире людей.

– Как Сью?

– Сью, возможно, никогда там и не жила. Там слишком свободно. Некоторые феи живут группами, а некоторые – поодиночке.

Видимо, Страна фей – это не просто место, в котором веселятся кучи Сью. Он разрушил все мои мечты.

– В качестве исключения фей, которые остаются в мире людей, охраняет Бюро до тех пор, пока они не исчезнут.

– Почему они должны исчезнуть?

– Я же говорил, что некоторым существам свойственно то, что мы бы назвали бессмертием. Они никогда не стареют, никогда не ранятся и не болеют. Судя по всему, сто лет для них – вполне нормальный возраст. Однако точная средняя продолжительность их жизни остается загадкой. Говорят, что особи, пойманные Бюро для наблюдения, как правило, быстро исчезают из-за стресса. Вне Европы их тоже не находили. А еще есть заклинания, заставляющие их исчезнуть…

– Я уже понял, что феи могут исчезать. – Я решил прервать его, пока он окончательно не заговорился. – Так что же случается с подменышами?

– Они исчезают особенно легко. Именно поэтому их решают оставить, а не возвращать, но есть и другие причины и теории. Когда я был ребенком, среди нас росла девочка-фея.

Губы Лэнса слегка изогнулись, но улыбка быстро исчезла.

– Бюро дает имена всем подменышам. Девочек называют Ньенте, а мальчиков – Отис. Оба слова означают «безымянный», то есть имен у них как бы нет.

– Почему?

– Они обычно исчезают через пару дней, максимум – через несколько месяцев. Если им давать имена, наблюдатели привяжутся, а записи об их жизни будет вести сложнее. Поэтому в отчетах к базовому имени просто прикрепляют номер. «Ньенте № 3429», что-то вроде этого.

– Прям как в тюрьме, – пробурчал я и только через мгновение понял, что это было довольно бестактно.

– Эта «№ 3492» росла вместе со мной. Размером она была ближе к Синтии, чем к Сью. Большие феи не умеют летать, но зато хорошо владеют своим телом. Она, как и многие другие, частенько превращалась во что-то жуткое, шокируя окружающих или заставляя их смеяться. Дети ненавидели ее и издевались, бросали в нее камни.

Мне показалось, что я каким-то образом понял, к чему шла эта история.

– Но ты так не делал.

Лэнс горько улыбнулся.

– Ну, до ее прихода я как-то был сам по себе. Постоянно читал книги, потому что истории интересовали меня больше других детей и существ. Вот и все. Камни фей все равно не ранят, да и они в любом случае рано или поздно исчезают, поэтому незачем их травить.

Как и ожидалось, в Бюро Лэнс был совсем другим.

– По какой-то причине я привязался к той девочке. Не то чтобы я этого хотел, но избегать ее я тоже не видел смысла. Другим воспитанникам, вероятно, казалось, что мне больше нравилось играть с феями, а не с ними. В мире детей такое расценивается как предательство.

– Поэтому тебя назвали одержимым феей?

– Чувства Джона и Люси нетрудно понять.

– Нетрудно, будь вы детьми. Но вы давно выросли. Неужели обязательно надо было приходить к тебе домой и озвучивать свои претензии лично?

– Им я особенно не нравился… К тому же многие, оставшиеся в Бюро, считают себя элитой. Они гордятся своим происхождением, наличием Второго взгляда и работой на Бюро. А тут ты: родился не в Англии, но со способностями, еще и живешь со мной. Вот они и бесятся. Надеюсь, их нападки не сильно тебя трогают.

Я замолчал. Оскорбления в мой адрес были не такими уж и обидными. Мне даже как-то все равно. Однако меня раздражало, что эти трое, возможно, раньше были друзьями. Слишком уж они на это намекали.

«Не пойми меня неправильно, но, если мы сейчас уйдем, ты снова останешься один».

Я не шевелился, но Лэнс, похоже, понял, что разговор окончен. Тогда, отложив ложку, он встал.

– Остальное доем завтра утром. Сегодня буду отдыхать, – сказал он и отнес посуду на кухню, после чего притих. Я и так знал, чем он занят: единственная работа по дому, которую Лэнс умел делать (но это неточно), – заворачивать еду в пищевую пленку. И делал он это невероятно дотошно.

– Странный он какой-то, – пробормотал я Ханпэну по-японски. Насытившись, он лежал мордой вниз, но все же посмотрел на меня. Я потрепал его по голове.

Принимая душ, я вспомнил о господине Макгоуэне.

Я решил оставить посуду на Сью, которая все равно пришла бы ночью, прибрался и отвел Ханпэна наверх, в комнату тети. Несмотря на свои размеры, она все больше напоминала комнату собаки, а не женщины. Я пользовался только ванной Марико. По сравнению с количеством спален их в доме было крайне мало: одна здесь и одна на первом этаже. Поскольку тетушка сейчас отсутствовала, я пользовался ее ванной, а вторую отдал Лэнсу.

Неприятный для меня запах женского шампуня и мыла начал наконец-то выветриваться. Я посмотрел вниз, закрыл глаза и позволил воде стекать по затылку. И тут меня озарило.

Внезапно меня поймали, обездвижили и отправили сюда.

Наша работа не в том, чтобы ловить безобидных призраков.

Я задумался о том разговоре. Они – анти-Фантазмы. Если они могут перемещать духов, то, вероятно, также способны и заточать их. К тому же Джон и Люси – сами по себе люди приметные.

Но.

Но ведь Мисиба была призраком…

То есть…

То есть как это?

Выключив душ, я почувствовал, как в груди что-то заворочалось.

Рефлекторно сделал глубокий вдох, вероятно, чтобы сдержаться и не начать фантазировать. Беспокойство не прошло. Я старательно вытерся, надел футболку и шорты, погладил Ханпэна, а затем вышел из ванной, быстро прошел по коридору и постучал в дверь Лэнса.

Ответ послышался не сразу.

Был одиннадцатый час, но в комнате горел свет – Лэнс не спал. Держу пари, он просто был поглощен чтением и только сейчас соизволил остановиться, потому что дочитывал до какого-то момента. Я потерял терпение и открыл дверь без разрешения.

Парень сидел на кровати в темно-синей пижаме, обняв колени руками.

– Открыто, заходи, – сказал он с явным сарказмом, увидев меня.

– Лэнс…

– У тебя с волос капает.

– А господин Макгоуэн?

– Ушел куда-то. А что? – спокойно ответил он, закрывая книгу. Только встретившись с ним взглядом, я понял, что он ничего не знал.

Где в прошлом году появилась Мисиба и что она сделала?

Я помолчал.

– Кай?

– Есть… разговор.

– Прямо сейчас? Ты весь мокрый.

– Это по поводу прошлого года. Я кое-чего тебе не сказал. О дне, когда ты, я и Синтия подверглись нападению духов и чуть не погибли.

Лэнс прищурился. Он отодвинул книгу, которую читал, правой рукой, указал на стул перед столом и пробормотал: «Садись». Я сделал еще один глубокий вдох, вытер голову полотенцем, которое все еще было обернуто вокруг шеи, и сел.

Минагава…

В тот вечер я тоже принимал душ. Лэнс увидел своего двойника и пошел встретиться со стариком Ричардом, руки которого были похожи на мертвые ветви. Воспоминание было столь ярким, что у меня по коже забегали мурашки.

– Помнишь, я рассказывал, что моя знакомая покончила жизнь самоубийством?

– Помню. Это же в Японии было? Причиной твоего приезда в Англию была ее смерть… или, скорее, то, что она стала призраком и перестала к тебе приходить.

– Не перестала. Она приходила в прошлом году, уже здесь.

Лэнс посмотрел на меня.

– Когда?

– Когда мы встречались с Ричардом.

– В твой день рождения.

Я удивленно воскликнул. Точно, ведь это был мой день рождения. Я забыл.

– Ее звали…

Я сглотнул. По какой-то причине мне не хотелось произносить ее имя.

– Ая. Ая Мисиба. Мы учились в одном университете, она была на год младше меня.

– О чем вы говорили, когда встретились?

– О тебе.

Юноша заметно нахмурился, выражение его лица было растерянным.

– Ты с ней обо мне говорил? Зачем?

– Это не я начал, она завела разговор на эту тему, беспокоилась за тебя. Как будто ты что-то скрывал… но ничего конкретного она не сказала. Сказала, что чужих секретов раскрывать не может.

– И с тех пор ты меня донимал вопросами?

– Да. Я встретился с Аей, а потом и со Сью. И с одной, и со второй мы говорили о тебе. И я тоже волновался!

– Почему ты мне не сказал?

– Ая – призрак, а ты – анти-Фантазм. Я подумал, что ты что-то с ней сделаешь.

– Я… – Лэнс хотел что-то сказать, но вместо этого лишь сглотнул. – А потом, эм, куда она делась?

– После нашего разговора она исчезла, а в следующий раз я увидел ее уже на озере.

– Где живут Нэш и Найджела?

– Ага. То озеро.

Лэнс поднял подбородок. Никакой гримасы он не состроил, но выражение лица все равно сильно отличалось от обычного. Казалось, он изо всех сил пытался сохранить спокойствие.

– Я ее не видел.

– Потому что был без сознания. А меня поймали духи, так что я был не особо полезен. Найджела и Нэш были в ярости и кричали, что не простят нас, пока кто-нибудь не отдаст им свою душу.

Лэнс заерзал. Его дыхание стало таким громким, что эхом разносилось по всей комнате.

– Я… не знал. Ты сказал, что мы спаслись благодаря Мари, – прохрипел он, понижая голос, чтобы не выдать его дрожание.

– Сказал.

– Продолжай.

– Синтия предложила им свою душу и попросила лишь не трогать нас. Они заключили между собой контракт. Меня выбросило на берег, а Синтия вошла в озеро.

Лэнс побледнел. Он приложил руку ко лбу и на мгновение закрыл глаза.

Я подумал, что не стоило это рассказывать. Мне не хотелось, чтобы ему стало плохо, но в голове была только Мисиба. Я даже не думал, что Лэнс будет настолько шокирован этой историей. Дурак.

– Но Синтию спасли, – тяжело дыша, пробормотал он.

Я кивнул.

– Прежде чем я успел опомниться, Ая уже стояла прямо передо мной.

– Дух – это… сама душа.

– Она сказала, что если пойдет сама, то никому не придется страдать. А потом… исчезла в озере.

– Тогда нас спасла не Мари, а эта девушка.

– Найджела и Нэш достали кувшин, забрали душу Аи и вернулись в озеро. Я отвел Синтию к источнику и упал рядом с тобой. После этого нас нашла Марико. Так что в некотором смысле она все же нас спасла.

Фарлонг приподнял уголки губ в ироничной усмешке. Таким я его еще не видел: он злился. На меня?

К сожалению, в моменте у меня не было времени беспокоиться об этом.

– Послушай, Лэнс, это не главное. Речь идет о привидениях. Я всегда думал, что Ая исчезла в тот день. Но возможно ли, что это не так? Я не знаю, что случилось с господином Макгоуэном, но его сковали и заточили, и в итоге он оказался вот в таком состоянии. Что это значит? Есть специальные контейнеры для перевозки существ? Если я достану его душу оттуда, он снова станет призраком? Они…

Вместе с письмом тетя оставила осколок черного сосуда, которым владели Найджела и Нэш. В нем же и была заточена душа Мисибы. Если он разбился…

– А что сейчас с Аей?

Если бы мы вновь встретились, я бы обо всем ее расспросил.

Я бы хотел, чтобы все было иначе.

Лэнс некоторое время напряженно молчал, а затем встал с кровати. Когда он открыл шторы, за окном уже была кромешная тьма. Юноша заговорил, не глядя на меня. Шепотом, без выражения.

– Мистер Макгоуэн, должно быть, оказался заперт в контейнере, который был у Люси. Некоторые анти-Фантазмы носят специальные сосуды для поимки и ослабления духов, которые считаются опасными. Со временем духовное тело может ослабнуть, но не исчезнуть… Сосуд Найджеллы и Нэша был проще и предназначался для душ, а не призраков. Можно сделать вывод, что не было необходимости применять какие-то заклинания, чтобы ослабить призрака. Если учитывать, что сосуд был разрушен вскоре после того, как дух в него вошел, весьма вероятно, что призрак был освобожден в том же обессиленном состоянии.

– То есть Ая…

– Все еще существует где-то в качестве призрака. Мари приложила к письму осколок, чтобы сказать нам об этом.

– Тогда почему она…

Она спаслась. Но почему тогда не показалась мне? Почему? Прошло уже полгода. Почему каждый раз она вот так исчезает?

Я понял, что нет смысла говорить это Лэнсу, и промолчал, но, похоже, он догадался.

В темноте я видел, как в его взгляде борются гнев и беспомощность. Парень слегка наклонил голову.

– Я не знаю. Даже если она не представляет опасности, такие анти-Фантазмы, как Джон или Люси, все равно ее замучат, просто потому что она иностранка. С ней что-то случилось или она от чего-то бежала? Или дело не в этом? Если бы ты сказал мне раньше, я бы ее нашел.

– Я…

Мне хотелось встать и что-то сказать, но я не смог из себя ничего выдавить. В голове был полный хаос. Мисиба могла быть где угодно, а могла больше вообще не быть.

Я продолжал прокручивать в голове наш разговор. Перед глазами стояла спина девушки. Где она сейчас? Именно это я и хотел узнать, но, когда увидел ехидную улыбку Лэнса, слова застряли у меня в горле.

– Ты говоришь, что я хуже лжеца, потому что не говорю правду? Тебе ли меня судить? Черт, это даже смешно.

Он опустил взгляд на пол и вздохнул, словно смирившись с чем-то.

– Ты не мог бы выйти? – Подняв голову, он посмотрел на меня, словно на незнакомца. – Я очень устал. А тебе, похоже, больше нечего сказать.

Все мое тело восстало против этих слов, но я почувствовал, что тоже устал – слабость так и навалилась на меня. Тяжелыми шагами я вышел в темный коридор. Мисибы там не было.

– До завтра, – оглянулся я.

– Спокойной ночи, – холодно ответил Лэнс.

Дверь его комнаты закрылась прямо перед моим носом.