Парень, оставивший записку, оказался осторожным.

В 11:45 Ричер услышал скребковый звук внизу, с той стороны лестницы. За пятнадцать минут до назначенного времени. Кто-то снаружи возился с замком на рольставне погрузочной платформы. Шуршание прекратилось, и у основания входа появилась узкая полоска тусклого света. Она увеличивалась серией резких рывков, каждый из которых сопровождался резким металлическим визгом, пока не достигла высоты тридцати сантиметров. Затем шестидесяти. Затем девяноста. Тень с согнутой спиной проскользнула под массивным краем и снова опустила его почти до конца. Ричер услышал шуршание, а затем тихий стук. Загорелся свет фонарика, и в его свете Ричер увидел человека, одетого во все черное, склонившегося над рюкзаком, который он поставил на землю перед собой. Парень вытащил пистолет — он был довольно крупный, возможно, модель 1911 — засунул его за пояс, закрыл рюкзак и перекинул его на спину. Ричер мельком увидел лицо парня. Он его узнал. Это был тот самый человек, который слегка задел его в кафе сразу после полудня.

Парень вытащил пистолет и держал его в правой руке. В левую он взял фонарик, зажал его под оружием и медленно пробирался по складскому помещению. Он не торопился и осматривал каждый квадратный сантиметр пола. Луч света и дуло пистолета плавно двигались в унисон. Он прочесал все стены на высоте трех метров. Но выше он не поднимался. В тени на балконе Ричер улыбнулся. Давным-давно, на курсах по выживанию и уклонению от преследования, его учили, что если нужно спрятаться, нужно забираться наверх, потому что никто никогда не смотрит вверх. Никто не знает, почему. Это просто какая-то причуда человеческой натуры. Сначала он считал это безумием, но с годами это подтверждалось снова и снова.

Парень закончил осмотр, но вместо того, чтобы занять позицию так, чтобы лестница находилась между ним и дверью погрузочной площадки, как ожидал Ричер, он продолжил идти прямо по центру помещения. Он ступил на самую нижнюю ступеньку и начал подниматься. Старое дерево скрипело и стонало. Парень сделал еще два шага.

Четыре. Ричер вытащил из кармана записку, которую оставил тот парень, готовый использовать ее, чтобы представиться как друг, когда луч фонарика осветит его. Парень поднялся еще на четыре ступеньки. Его шаг был ровным. Неспешным. Дерево продолжало скрипеть. Затем парень перестал подниматься. Он наклонил голову. Раздался громкий скрип, фонарик погас, и парень исчез в полной темноте.

Ричер вернул записку в карман и напряг слух, пытаясь уловить любой звук. Глазами он искал движение. Он ничего не слышал. Ничего не видел. Проползли пять минут. Шесть. Затем он уловил еще один скребущий звук. Внизу и далеко справа от него. На этот раз не металлический. Скорее похоже на острые когти, скользящие по бетону. Фонарик парня снова замигал. Луч метался по полу в дальнем конце склада. Он уловил движение.

Крыса, убегающая в дальний угол. Дуло пистолета парня вспыхнуло. Хлопок выстрела эхом отразился от стен. Пуля, вылетевшая из ствола, завыла, отскочив от твердого пола. Гильза отскочила от перил и с грохотом упала на пол, а запах, похожий на запах сгоревших волос, щекотал нос Ричера.

Парень держал фонарик включенным еще пять секунд. Теперь свет был немного дрожащим, но достаточно устойчивым, чтобы разглядеть кляксу крови и шерсти, разбрызганную у подножия задней стены. Это было все, что осталось от крысы. Сам парень сидел на три четверти лестницы. Рюкзак лежал рядом с ним. Правая нога была надежно зажата на две ступеньки ниже, а ноги были скрещены в коленях так, что левое бедро служило опорой для правого предплечья. Его тело было наклонено влево, что давало ему идеальную точку обзора для прикрытия входа в погрузочную зону. Он глубоко вздохнул, повернулся, чтобы возобновить наблюдение, и погасил свет.

Ричер теперь знал, где находится парень, и одновременно почерпнул еще некоторую полезную информацию. Парень, за которым он наблюдал, был тактически подкован. Опустить роллет грузового отсека, оставив такую узкую щель, было умным ходом. Любой, кто захочет войти, должен будет перекатываться по земле, так что даже если он вооружен, он будет уязвим и открыт — если только не поднимет роллет выше и не рискнет произвести шум, что лишит его элемента неожиданности. Парень также был хорошим стрелком. У него была быстрая реакция. Но он был чертовски нервным. Он пошел на такие ухищрения, чтобы устроить встречу, где у него было преимущество, а потом упустил его из-за выстрела. Любой, кто приближался или вел наблюдение за этим местом, услышал бы его. И он выстрелил не потому, что находился в реальной опасности, а потому, что его напугал грызун. Ричер был в десять раз ближе, чем была крыса. Он был в сто раз больше. И он был бесконечно более угрожающим. Если бы он вышел из укрытия, мог ли он рассчитывать на то, что парень его узнает? Поймет, почему он там? Парень видел его однажды, мельком, в кафе. Тогда он не был в стрессе. А сейчас он в панике. Сможет ли он не стрелять? Есть ли какая-то гарантия? Ричер думал, что нет. Он все еще хотел помочь, но теперь ему казалось, что риск слишком превосходит выгоду. Поэтому он изменил план. Он останется на месте, в безопасности в темноте, и будет ждать, пока до парня дойдет, что его продинамили. Тот уйдет, а после этого Ричер направится к автовокзалу «Грейхаунд. - Он сделал то, за чем приехал в город, и не видел причин оставаться дольше.

* * *

Морган Стрикланд уже больше часа был один в своем кабинете. Он сидел, сгорбившись в скрипучем кресле, положив ноги на металлический стол и не отрывая глаз от монитора. Он наблюдал за последними двумя техниками, которые работали над зоной, которая на следующее утро должна была использоваться для итоговой оценки новобранцев. Он собирался подождать, пока они уйдут, прежде чем действовать. В этом не было строгой необходимости. Он был боссом. Он имел право входить в диспетчерскую, когда ему заблагорассудится. Ему не нужен был ни повод, ни оправдание. Но за долгие годы он научился, что иногда осторожность окупается.

Техники работали тщательно. Стрикланд не мог это отрицать. Обычно он бы приветствовал такую добросовестность, но в ту ночь он хотел, чтобы они поспешили. Он был бы рад, если бы они ушли. Когда наконец все было чисто, он встал и потянулся, как его учили двадцать лет назад. Он сделал шаг к двери, затем остановился. Его телефон зазвонил. Мелодией была «Enter Sandman» группы Metallica, а это означало, что звонивший был в его списке особых контактов. Он увидел, что это был еще один человек, предпочитающий осторожность. Хотя, по мнению Стрикланда, этот парень, Марк Хьюсон, имел склонность переходить от осторожности к трусости. Особенно с тех пор, как он перешел в Пентагон.

Стрикланд ответил и сказал: - Марк. Ты подписал?

На линии на мгновение воцарилась тишина, затем Хьюсон ответил: - Если бы это зависело от меня, я бы подписал. Ты это знаешь, Морган. Но все не так просто. Министерство обороны — это огромный корабль. Чтобы изменить курс, нужно время.

- Сколько раз нам это повторять? Все просто. Спроси себя: чего ты хочешь? Продвижения по службе и славы? Или сидеть на заднице в кабинете до конца карьеры?

- Я не в кабинете. У меня есть...

- Сосредоточься, Марк. Удача благоволит смелым. Ты это знаешь. У тебя есть шанс изменить историю. То, что я предлагаю, — действительно лучший путь вперед. Страна не может себе позволить постоянно готовиться к прошлой войне. Мой путь — это будущее. Мы можем это доказать.

- Я знаю. Я полностью с тобой согласен. Но есть люди, которых я должен взять с собой. Люди, которым нужно время, чтобы приспособиться к новым идеям.

- К черту этих людей. Если ты — когда мы — победим, ничего больше не будет иметь значения. Знаешь, как люди говорят, что проще просить прощения, чем спрашивать разрешения? Ну, это чушь, потому что тебе не нужно ни того, ни другого, когда ты побеждаешь.

- Я знаю. Я понимаю. Но есть моменты, с которыми мне приходится иметь дело, а на тебя они не влияют. Мне предстоит пройти по минному полю пиара со всей этой историей с Арменией.

- Какое минное поле в сфере пиара? Ты думаешь, общественность поддержит Иран, а не того, кого мы выберем?

- Нет. Но вспомни Персидский залив. Это оставило пятно на карьере целого поколения. Не из-за потерянных жизней. Не из-за потраченных денег. А из-за этой чуши про оружие массового уничтожения. Несуществующей угрозы, использованной для оправдания вторжения. Я не могу рисковать, вновь вступая на этот путь. Не если я иду по нему в одиночку.

- Ты зря волнуешься. Во-первых, это даже не полномасштабное вторжение. Это… Давай назовем это специальной военной операцией. На самом деле, это проверка концепции, что мы можем выполнить задачу без армии, которая нас тормозит. И выполнить ее лучше. А во-вторых, на этот раз оправдание на сто процентов законно.

- Ты уверен, что это не просто придуманная история? Потому что армия в это не верит, и я не буду лгать — это меня нервирует.

- Армия в это не верит? Дай мне сил. Это классический случай «не придумано здесь. - Да ладно, Марк. Ты читал отчеты. Ты видел видео. У нас есть показания очевидцев. Это было по всему телевидению. В интернете. В социальных сетях.

- Есть ли способ хоть немного подкрепить эту историю?

- Ее не нужно подкреплять, но ради тебя — да, я могу. Свидетельница будет в Балтиморе через пару дней. Я устрою ей встречу с моим специалистом по связям с общественностью. Она сможет записать еще одно видео. Дать заявления прессе. Мы можем устроить такой резонанс, какой ты захочешь. Но пока не упускай из виду все остальные преимущества, которые даст нам ведущая роль. Мы можем действовать быстрее армии. Мы дешевле. У нас меньше правил. Нас будет меньше контролировать, и это не помешает нам делать то, что нужно. И меньше требований к отчетности. Например, не нужно скрупулезно отчитываться о потерях. А это значит, что мы всегда будем побеждать. Мы в любом случае выиграем битву в СМИ, а что в наши дни важнее?

- В этом есть смысл.

- И это только эволюционные моменты. Они едва ли заметны по сравнению с революционными идеями, которые у меня есть. Послушай. До сих пор война всегда обходилась в деньги. Представь, что ты войдешь в историю как человек, который заставил ее приносить деньги.

- Это было бы… нечто.

- Помнишь камеры нового поколения, которые мы демонстрировали? И акции, которые хранятся для тебя в трасте в компании, которая их производит? Они изменят правила игры. Возможности получения дохода просто запредельные. Они безграничны. Представь себе: люди платят за трансляцию боевых действий в режиме реального времени, причем цены растут в зависимости от уровня опасности. Они могли бы следить за своим любимым солдатом. Голосовать за стратегию. Делать ставки на исход отдельных действий или масштабных сражений. Мы могли бы продавать виртуальные аккредитации обычным гражданским лицам, а не только журналистам традиционных СМИ. Мы могли бы назвать это демократизацией военной журналистики. И мы упростили бы процесс создания скриншотов и публикации в соцсетях, так что все это само бы себя рекламировало.

- Людям нравится, когда все просто.

- Еще есть спонсорство. Индивидуальные нашивки на униформе, как у европейских футболистов или гонщиков. Логотипы на транспортных средствах. Оружии. Победа в провинции Гильменд, принесенная вам нашими друзьями из Sig Sauer.

- Это, пожалуй, уже перебор.

- Ты должен мыслить масштабно, Марк. Можно было бы вести рейтинги. Для подрядчиков или брендов оружия. А как насчет такого: гендер. Покончить раз и навсегда со спорами о том, должны ли женщины быть на передовой, с помощью реальных данных.

- Реальные данные — это хорошо, наверное.

- И еще одна возможность: соревнования. Управляй дроном Predator в течение дня. С такими призами.

- Морган, ты должен мне кое-что пообещать. Постепенно. Не торопись. Если такие идеи попадут не в те уши и…

Раздался громкий стук, и телефон Стрикланда отключился. В его офисе внезапно стало совершенно темно. Отключилось электричество. Главная линия связи с местной электросетью сгорела. Это происходило все чаще и чаще, и это сводило Стрикланда с ума. В некоторых развивающихся странах, где он служил, где современной инфраструктуры практически не было, или в разорванных войной городах, где объекты были разнесены в щепки, он это понимал. Но где не было экстремальных погодных условий? Где не было роев вражеских дронов, нацеленных на электросеть? По его мнению, оправданий не было. Но он ничего не мог с этим поделать, поэтому он отбросил свое раздражение, сосчитал до пяти и прислушался, как заработали резервные генераторы. Он возмущался их стоимостью, когда они оборудовали это место, и чуть не исключил их из планов, но теперь был рад, что не сделал этого. Свет снова замигал. Его компьютер зажужжал и заработал с перебоями. Усилитель сигнала в пещере снова нашел сеть, и полоски на его телефоне снова поднялись до пяти из пяти. Он подумал о том, чтобы нажать кнопку обратного вызова, но решил не делать этого. Если Хьюсон слушал, его сообщение дошло бы до него. А если нет, то это была проблема на другой день.