Натан Гилмор переключил телеканал в двадцатый раз за две минуты. Он не мог найти ни одной программы, которая бы его заинтересовала. Или которая бы его не раздражала. Ни спорта. Ни драмы. Ни кулинарии. И уж тем более никаких передач о ремонте. Единственным спасением было то, что он не платил за тот мусор, который кабельная компания подавала в его комнату. В первую неделю, когда он снял этот номер, он незаконно подключился к общей системе здания. Его главной мотивацией было избежать того, чтобы его имя или данные кредитной карты были привязаны к адресу квартиры в какой-либо корпоративной базе данных, но экономия пары баксов была приятным бонусом. Особенно учитывая, насколько он был тогда на мели. И насколько ужасным по-прежнему оставалось содержание.

Гилмор продержался еще пять минут, а потом выключил телевизор и кабельный ресивер. Он встал с дивана, переоделся в черную одежду, схватил сумку с вещами и направился к двери. Он знал, что должен взять себя в руки и остаться. На улице и вне поля зрения он будет в большей безопасности. В этом не было никаких сомнений. Но он решил, что нет смысла оставаться в физической безопасности, если ценой за это будет потеря рассудка. Он решил, что пока никто не наблюдает за зданием или его арендованной машиной, он будет ездить по округу, пока не придет время отправляться на встречу с тем крупным парнем из кофейни. У него не было на примете никакого конкретного маршрута. Никакого конкретного пункта назначения. Он просто жаждал ощущения движения вперед. Это ощущение напомнило ему о том, что говорила одна старая подруга. Что когда она нервничала, не могла быть неподвижной. Ей приходилось постоянно быть в движении, как акуле. Тогда он думал, что она слишком драматизирует. Теперь он мог оценить, что она имела в виду. В ближайшие несколько часов он тоже будет акулой. Если дорожное движение будет благоприятным. И никто его не убьет.

* * *

Ричеру понадобилось полчаса, чтобы дойти от хозяйственного магазина до пустующего склада. Он стоял на угловом участке с множеством парковочных мест перед входом — все пустые, за исключением сорняков, растущих из трещин в асфальте — и рядом из четырех погрузочных доков, расположенных вдоль левой стены. Передняя часть здания была удивительно величественной. Оно было трехэтажным, построенным из камня и красного кирпича, и на окнах верхних этажей даже сохранились фрагменты витражей. - Могло бы принадлежать кинотеатру, — подумал Ричер. — Или музею, или концертной зале. Он догадался, что оно было построено в те времена, когда еще не было логистики «точно в срок, - когда потоки товаров хлынули в страну через порт, и люди верили, что иметь под рукой запасы ценных товаров — это хорошая идея. Ричер осмотрел окрестности в поисках камер видеонаблюдения. Он не заметил ни одной, поэтому попробовал открыть главную дверь. Она была намертво заклинена. Окна на первом этаже были плотно забиты досками. С этой стороны проникнуть внутрь было невозможно. По крайней мере, без кувалды или лома.

С эстетической точки зрения задняя часть здания представляла собой совершенно иную картину. Она совершенно не соответствовала фасаду. Стены были из шлакоблоков. Бежевая краска облупилась длинными рваными полосами. Поцарапанные металлические ставни закрывали входы в погрузочные площадки, а плоская крыша, судя по всему, была покрыта листами гофрированного железа. Ричер догадался, что здание, должно быть, переоборудовали, когда стали повсеместно использовать стандартные транспортные контейнеры. Склад, вероятно, перестроили с минимальными затратами, но фасад сохранили, потому что он все еще был функционален. Или владельцам он нравился. Или городские власти обязали их его сохранить. Или они хотели сэкономить деньги, которые ушли бы на замену.

Ричер начал обходить здание сбоку. Окон не было, а рольставни над погрузочными платформами были заперты на замки. Замки на трех самых дальних от дороги были проржавевшими, но тот, что ближе всего к фасаду, был новее. Он выглядел прочно. Еще блестящий. Почти наверняка еще исправный. Если бы он был открыт, это был бы очевидный путь внутрь здания. Ричер догадался, что у парня из кофейни, должно быть, есть ключ. Скорее всего, он планировал прийти туда пораньше, открыть этот роллет, оставить его поднятым на пару футов, зайти внутрь и занять оборонительную позицию.

Ричер вернулся к фасаду здания и перешел на правую сторону. То, как здание соединялось с соседним, создавало своего рода нишу, четыре фута в ширину и три фута в глубину. Металлическая водосточная труба спускалась от крыши до самой земли. Она была окрашена в темно-синий цвет и удерживалась на месте прочными железными скобами. Ее диаметр составлял около трех дюймов, и извивалась вокруг своего рода декоративного выступления чуть ниже уровня второго этажа. Над выступом находилось окно. А стекло в оконной раме отсутствовало.

Ричер потянул за водосточную трубу. Она показалась ему прочной. Он обхватил ее обеими руками на уровне груди, вытянул руки и поднял правую ногу так, что ступня плоско прижалась к стене. Труба выдержала. Ричер откинулся назад и прижал левую стопу к стене на полметра выше правой. Нижняя скоба тут же поддалась. Труба сломалась. Ричер с грохотом упал вниз и приземлился на одну пятку с десятифутовым отрезком трубы в руке. Он осторожно положил его на землю, чтобы не произвести ни звука, а затем прижался спиной к боковой стенке ниши. Он прижал правую стопу к противоположной стене, поставил левую стопу рядом с ней и сильно толкнулся, так что оказался в подвешенном положении над землей. Это было похоже на то, будто он сидел на невидимом стуле. Он опустил руки вдоль тела, ниже ягодиц, и прижал ладони к шероховатым кирпичам, чтобы снять часть нагрузки. Он поднял правую ногу на тридцать сантиметров, затем левую. Затем он на мгновение ослабил давление ног, надавил руками и поднялся спиной по стене, пока ноги снова не оказались параллельны полу. Он сделал вдох, а затем повторил процесс: правая нога вверх, левая нога вверх, ослабить давление, толкнуть руками. Он проделал эту процедуру еще раз и поднялся еще на тридцать сантиметров. Он повторял эти движения снова и снова, в общей сложности дюжину раз, пока выступ под окном не оказался на уровне пояса. Затем он бросился вперед, оттолкнувшись руками от стены, а затем вытянув обе руки вперед, как пловец, ныряющий в бассейн. Он приземлился, плоско уперевшись предплечьями в выступ, перевел дыхание, подтянулся на руках и пролез головой вперед через разбитое окно.

* * *

Стук в дверь офиса над его баром в Харбор-Ист был настолько слабым, что Доминик Келлехер не был уверен, привиделось ли ему это. Он прислушался на мгновение, подумал, что, возможно, слышит, как кто-то ерзает в коридоре, а затем спросил: - Кто там?

Женский голос ответил: - Это Миа.

Келлехер закрыл ноутбук, собрал бумаги, разбросанные по столу, бросил их в верхний ящик, а затем сказал: - Миа? Наконец-то. Заходи.

Дверь открылась очень медленно, и в комнату вошла та самая женщина, которую Ричер удержал от обмана пожилых людей в кофейне. Она закрыла за собой дверь, переступила вперед и остановилась посреди запыленного, изношенного ковра перед столом Келлехера. Теперь на ней был каштановый парик, и она смотрела себе под ноги. За окном за спиной Келлехера была опущена жалюзи. Вдоль левой стены стояли три старых картотечных шкафа, а напротив них — пара кожаных кресел. Между ними был втиснут небольшой деревянный столик с пепельницей посередине, и воздух в маленьком кабинете был насыщен запахом сигар.

Келлехер спросил: - Ты одна?

Миа кивнула.

- Где остальные?

- В больнице. У Мика сотрясение мозга. У Нормана рука сильно повреждена. У них проблемы с вправлением костей. Ему, возможно, понадобится операция.

- На вас кто-то напал?

Миа снова кивнула.

- Кто?

Миа пожала плечами. - Какой-то парень.

- Один?

- Да.

- На вас троих напал один парень?

- Ты бы его видел. Он был огромный. И сумасшедший. Как какой-то психопат. Выглядел как неандерталец.

- Ты его раньше видела?

- Нет.

- Общалась с ним?

- Нет.

- Так почему же он не отправил тебя тоже в больницу?

- Он сказал, что хочет, чтобы я рассказала тебе, что произошло. И чтобы никто из нас больше не пересекался с ним.

Верхняя губа Келлехера скривилась в презрительной усмешке. - О, наши пути пересекутся. Можешь быть уверена. Никто не украдет у меня десять штук и не уйдет.

- Я ему это и сказала. Он ответил, что не крал их. Сказал, что собирался вернуть их тем идиотам, у которых мы их отобрали.

- Чушь собачья. Кто бы так поступил? Ни за что. Он их украл. Вопрос только в том, на кого он работает. Нам нужно это выяснить. Потому что эту проблему нужно пресечь на корню прямо сейчас.

- Он сказал, что ни на кого не работает.

- Еще одна чушь. Ладно. Вот что мы сделаем. Я позвоню кое-кому. Посмотрю, признается ли кто-нибудь, что нанимал этого парня. Или знает, кто его нанял. Или даже пострадал от него. Ты разнеси весть всем, кого мы знаем на улице. Распространи описание этого парня. Если кто-нибудь его заметит, я хочу знать. Немедленно.

* * *

Ричер упал на землю плечом вперед, перекатился вперед, а затем вскочил на ноги. Комната, в которой он оказался, была пуста. Мебели не было. Пол был голый. На стенах ничего не висело. На трех целых окнах, выходящих на улицу, не было никаких занавесок. В дверном проеме не было двери. Только толстый слой пыли повсюду и немного голубиного помета в одном углу.

Дверной проем вел в своего рода галерею, простирающуюся по всей ширине здания. С одной стороны она давала доступ к еще четырем комнатам — предположительно офисам, — а с другой открывала вид на всю складскую зону внизу. По центру располагалась лестница, выступающая под углом девяносто градусов, с пролетами, изгибающимися назад в соответствии с высотой каждого этажа.

Ричер осмотрел остальные комнаты на том же уровне. Они тоже были пусты. Оголены до основания. Даже радиаторы были сняты, судя по обрезанным на пару дюймов от пола обрубкам медных труб. Он поднялся по лестнице на третий этаж. Там пространство было разделено пополам, образуя пару более широких прямоугольных комнат. Судя по возрасту здания, Ричер предположил, что изначально они предназначались для хранения файлов или документов. Затем он спустился по лестнице в сам склад. Сейчас там не было никаких товаров. Пол представлял собой просто решетку из царапин и потертостей, оставленных десятилетиями поддонов и контейнеров, которые ввозили и вывозили с разной степенью осторожности. Очертания едва различимы в приглушенном свете, просачивающемся из пустых офисов.

Ричер окинул взглядом все пространство, просчитывая углы и возможности, затем встал так, чтобы лестница находилась между ним и входом в первый погрузочный отсек. Тот, с исправным замком. Он кивнул себе. Лестница обеспечивала хорошее укрытие, и за ней не было источника света, который мог бы создать силуэт. Именно там он бы ждал, если бы планировал тайную встречу. Он решил, что тот, кто оставил записку, поступит точно так же. Осталось только два вопроса. Какое оружие будет у него с собой? И насколько нервным окажется его палец на спусковом крючке?

Ричер пробрался под навес, образованный офисами второго этажа, и перешел к внутренней стороне главной двери. Дверь удерживали три доски, закрепленные парами прочных металлических скоб. Ричер взялся за самую верхнюю доску. Она была тяжелой. Ее поверхность была твердой и блестящей. Под воздействием многолетнего влияния загрязненного городского воздуха она на ощупь больше напоминала металл, чем дерево, и со временем прочно заклинилась на месте. Он надавил на конец, но она не сдвинулась ни на дюйм. Вместо этого он попробовал среднюю. Она тоже сидела плотно, но она сдвинулась. Совсем чуть-чуть. Ричер продолжал толкать и напрягаться. Она поднялась еще на дюйм. Потом еще на один. Затем она выскочила из левого кронштейна. Ричер сдвинулся и вырвал ее из другого. Он опустил доску на землю и переключил внимание на самую нижнюю. Она поддалась гораздо легче, сначала один конец, потом другой. Ричер повернул ее и поставил одним углом на землю, затем приподнял под углом, пока ее узкий край не коснулся нижнего угла самой верхней доски. Он немного присел на корточки, засунул под нее плечо и попытался выпрямить ноги. Ничего не произошло. Он продолжал давить еще двадцать секунд, и вдруг кронштейн сдался. Левая сторона отклонилась вверх под безумным углом. Он сдвинул доску вправо и снова применил рычаг. Доска заскрипела, упираясь в кронштейн, скользнула вверх, затем вырвалась и взлетела в воздух. Ричер отступил назад. Он позволил доске с грохотом упасть на землю, затем собрал упавшие доски и сложил их в стопку с правой стороны дверного проема. Ему нужно было убедиться, что он не споткнется о них в темноте. Затем он приоткрыл древнюю дверь, убедился, что никто не смотрит, вышел на улицу, закрыл дверь и направился обратно к центру города.