Морган Стрикланд спустился левой ногой, затем правой, а потом провел рукой по внешней стороне вертикальной перекладины лестницы. Он продолжал эту процедуру — шаг, шаг, скольжение — снова и снова, медленно и уверенно, пока не оказался в шести футах от дна. Четыре фута. Затем раздался громкий стук. Его мир мгновенно погрузился в темноту. Он висел в кромешной тьме, ругаясь про себя, и досчитал до пяти. Генератор с кашлем заработал, свет вернулся, и он быстро преодолел оставшийся путь вниз, пока не оказался, с облегчением, на твердой земле.

Стрикланд раздумывал, спать ли ему дома или в офисе, но разговор, который он только что провел с Марком Хьюсоном, склонил чашу весов. Хьюсон хотел встретиться с Виолетой Варданян, главный свидетель из Армении. Ему нужно было убедиться в правдивости ее показаний. Эта встреча была жизненно важна для планов Стрикланда, но она должна была состояться на следующий день после прибытия Варданян в Соединенные Штаты. Это был ее первый визит в страну. Он не имел представления, сколько времени ей понадобится, чтобы оправиться от путешествия. Или адаптироваться к новой культуре. Или насколько она будет готова к сотрудничеству. Прошло уже немало времени с тех пор, как он видел ее в последний раз. Все эти факторы заставили его почувствовать, что в будущем ему, возможно, понадобится проявить серьезную дипломатию, а для него дипломатия требовала энергии. А для энергии нужен был сон. Поэтому он остановился на своем кабинете, так как он был гораздо ближе. Он начал двигаться, и, несмотря на поздний час, в его голове всплыло знакомое слово. Компульсивный. Он сразу же изменил направление и направился к кладовой.

Стрикланд снова услышал, как ножки стула скребут по полу, когда он приблизился, но на этот раз в звуке было что-то необычное. Он был тише. Это показалось ему странным, так как охранники еще не должны были смениться. Он вышел из-за угла и сразу понял, в чем дело. Там был только один охранник. А не два. Он почувствовал, как ярость начинает разгораться в его груди. Горячие пузыри поднимались внутри него, как магма в вулкане. Он ускорил шаг, пока не стал почти бежать, и остановился в шаге от одинокого охранника. Уокер. Он стоял без движения, как статуя, и ровно, как линейка, словно находился на плацу и ждал появления главнокомандующего.

Стрикланд спросил: - Где твой приятель Джеклин?

Уокер ответил: - Не знаю, сэр.

Голос Стрикланда поднялся до визга, и слюна брызнула из его рта. - Не ври мне!

- Думаю, он в кладовой, сэр.

- Чушь собачья. Это невозможно.

- Думаю, возможно, сэр.

- Как? Объясни.

- Его всегда интересовало, что там может быть, сэр. Он постоянно подходит и прикладывает руку к двери, будто может вступить в контакт с тем, что там находится. Я ему говорил не делать этого, снова и снова. Но он всегда меня игнорировал. Он как раз этим и занимался — прижимал дверь — когда сейчас отключилось электричество. Я услышал щелчок, будто замок отскочил. Скрип, будто двигалась петля. Потом свет включился, дверь была закрыта, а Джеклин исчез. Так что либо он там, сэр, либо испарился в воздухе.

Стрикланд на мгновение замолчал, обдумывая услышанное. Затем он услышал звук, доносившийся из кладовой. Кто-то дергал дверь и тряс ею, пытаясь выбить замок. Бесполезные усилия. В этом не было сомнений. Затем Стрикланд услышал голос Джеклина. Он кричал: - Уокер, где ты, старик? Вытащи меня отсюда.

Уокер повернулся к Стрикланду и спросил: - Хотите, чтобы я его вытащил, сэр?

Стрикланд протянул руку и сказал: - Отдай мне свои наручники.

Уокер отстегнул кобуру на поясе и передал наручники Стрикланду.

- Ключ.

Он порылся в кармане брюк, вытащил маленький серебряный ключ и передал его.

- Ты свободен.

- Сэр. - Уокер быстрым шагом направился к выходу. Он знал, что не стоит замедляться или оглядываться.

Стрикланд засунул наручники за пояс и вытащил пистолет. Он подошел к двери кладовой, вытянул указательный палец в сторону, чтобы набрать код на клавиатуре, ввел его, а затем отошел в сторону. Дверь распахнулась. Джеклин выбежал. Он сильно дрожал. Его лицо было бледным, а глаза широко раскрыты.

Стрикланд сказал: - Стой. Не оборачивайся.

Джеклин остановился. Он задыхался.

Стрикланд сказал: - Руки за спину, запястья вместе.

Джеклин почти рыдал. Он сказал: - Простите, сэр. Я забуду то, что видел. И клянусь, что больше никогда не вернусь в то место.

Стрикланд повысил голос. - Руки за спину. Запястья соприкасаются.

Джеклин сделал, как ему велели. Стрикланд сменил пистолет на наручники. Он шагнул вперед, застегнул Джеклину руки и сказал: - Никогда не говори «никогда. -

* * *

Ричер подумал, если бы автомобиль можно было завести нервной энергией, то арендованная Гилмором машина ехала бы вечно. Он практически вибрировал, когда Ричер вернулся на пассажирское сиденье. Он не мог усидеть на месте. Не мог сосредоточиться. Ричер имел дело с наркоманами, употребляющими метамфетамин, которые вели себя более сдержанно.

Ричер начал пристегивать ремень безопасности, затем остановился и спросил: - Ты в состоянии вести машину?

- Конечно, в состоянии. - Гилмор попытался завести двигатель. Он завел его со второй попытки. - Ну и? Ты узнал имя?

- Нет.

Гилмор ударил ладонью по рулю. - Значит, это была пустая трата времени.

- Не совсем. Парень, который пришел к тебе с предложением, действительно погасил твой долг. Он сделал это сам. Это подтверждено. Хорнер никому не продал твои данные.

- Но мы не знаем, кто этот парень? - Гилмор отъехал от бордюра. - Ты не смог заставить Хорнера сказать?

- Хорнер не знал. Парень привез сумку с наличными. Имена не требовались. Но вот что странно. Он знал, сколько ты должен. Независимо. Хорнеру не нужно было ему говорить.

- Это невозможно. - Гилмор сбавил скорость, чтобы пропустить грузовик, ехавший в противоположном направлении, а затем совершил крутой разворот. - Говорю тебе, он никак не мог этого знать.

- Он знал.

- Как?

- Ты записывал общую сумму где-нибудь? Может, делая расчеты, выясняя свой бюджет, откуда соскрести деньги. Как быстро накапливались проценты. На клочке бумаги. На обратной стороне конверта. В блокноте. На чем-то, что кто-то мог найти в мусоре.

- Ты думаешь, у меня был бюджет? - Гилмор заметил полицейскую машину, притаившуюся в переулке, и слегка сбавил газ. - При том, как я жил? Шкаф, забитый космическими лазерами, был бы полезнее. Так что нет. Я никогда не записывал эту цифру. Мне это было не нужно. Это было все, о чем я мог думать. Это занимало все мои мысли, круглосуточно.

- Ты обращался куда-нибудь за кредитом, чтобы погасить долг?

- Какой банк со мной связался бы? У меня тогда не было работы, помнишь. И я вел себя как псих.

- Значит, к ростовщику? Там полно подпольных контор. У этих парней нет никаких угрызений совести.

- Я не сумасшедший. Из огня да в полымя? Нет, спасибо.

- Так как же он узнал?

- Говорю же, он не мог этого знать.

- Ладно. Нам нужен другой ракурс. Какой-нибудь другой способ связать его с тобой.

- Например?

Ричер задумался на мгновение. - Он сказал тебе подать заявку на работу в порту. Должно быть, был какой-то процесс. Как это происходило?

- Он прислал мне ссылку. Она вела на форму — заявку. Я ее заполнил. Со мной связалась сотрудница отдела кадров. Она прислала мне электронное письмо. Пригласила на собеседование. Я пошел. Каким-то чудом прошел. На следующей неделе я приступил к работе.

- Та сотрудница отдела кадров, которая писала по электронной почте. Она же проводила собеседование?

- Да.

- Одна или с кем-то?

Гилмор перевела взгляд на Ричера. - Одна. Она даже извинилась. Сказала, что по правилам там должен присутствовать представитель операционного отдела, но тот, кого она пригласила, заболел. Она предложила отложить собеседование, если мне так неудобно. Я ответил: - Ни за что, я уже здесь, хочу поскорее с этим покончить. Я и так не думал, что у меня есть хоть малейший шанс. Зачем тратить время на повторный приезд?

- Она прислала письмо с предложением? Та же самая женщина?

- Письмо с предложением по электронной почте. Да.

- И она занималась твоим введением в должность, ориентацией или чем там обычно занимаются в порту?

Гилмор кивнул. - Это все она. Я был рад этому. Она мне понравилась. Она была довольно милой.

- Ты подходил для этой работы?

- Черт, нет. Даже близко не подходил. У меня тогда не было опыта. Никаких квалификаций. Я был безработным. В моем резюме был огромный пробел. У меня не было рекомендаций. Моя одежда выглядела так, будто я украл ее у пугала. Я не спал и не ел, поэтому выглядел как героиновый наркоман. Мои волосы не стриглись месяцами. Насколько я знал, в них могли жить птицы. И я, наверное, вонял.

- Итак…

- Я понял. - Гилмор резко свернул налево под колеса приближающегося спорткара, заставив водителя посигналить и показать ему средний палец. - Не надо это подчеркивать. Все было подстроено. У того парня тоже был крючок на девушку из отдела кадров. Или у кого-то из его людей. Черт! Я раньше этого не сопоставил. Я идиот.

- Она все еще в компании?

- Думаю, да. Узнаю утром. - Гилмор съехал на обочину. - Ты, наверное, думаешь, что я тупой. Не знаю. Может, я и тупой. Поступило предложение о работе, и я был так чертовски благодарен, что даже не стал задавать лишних вопросов. Я не сопоставил, что получил эту работу именно после того, как тот парень посоветовал мне подать заявку. Я знаю, это звучит нелепо, но тогда мне не казалось, что он использует мой долг против меня. Казалось, он меня спасает. Как ангел или что-то в этом роде. Представь, что ты в яме, вокруг кромешная тьма, она наполняется водой, и ты знаешь, что утонешь, и вдруг над тобой появляется свет. Затем пара рук, протягивающихся вниз. Ты не задаешь вопросов. Ты не задаешься вопросом, почему сначала появился один свет, а потом другой. Свет позволяет тебе видеть. Ты позволяешь рукам вытащить тебя. А потом, когда тебе тепло, сухо и безопасно, ты не оглядываешься назад. Ты просто принимаешь свободу. Не знаю. Наверное, это что-то вроде эмоционального механизма самосохранения.

- Что бы это ни было, не мучай себя. Что случилось, то случилось. Как зовут эту женщину?

- Сабрина Паттен.

- Хорошо. Поговорим с ней утром.

- Черт возьми, мы с ней поговорим. Нет, я с ней поговорю. Как я уже сказал, она милая. - Гилмор заглушил двигатель и открыл дверь. - Пойдем. Вот оно. Мое другое жилище. То, о котором никто не должен знать. Сегодня ночью мы будем спать здесь. Насколько это возможно