Глава 32. Выбор

Утром я сидела над чертежами.

Линда стояла рядом, держала линейку. Я водила карандашом по бумаге, пересчитывала нагрузки, проверяла шарниры. Схема Алексея была хорошей, но я видела, где можно усилить, где упростить, где добавить кристаллы для плавности хода.

Особенно меня беспокоили суставы. В его чертежах они были слишком жёсткими — големы будут двигаться рывками, быстро изнашиваться. Я добавила дополнительные шарниры и амортизирующие пружины. Теперь движения станут плавнее, а ресурс увеличится вдвое.

Я мысленно усмехнулась. Алексей думает, что заказал големов у Григория. А получит механизмы, которые даже в столице не всякий инженер соберёт.

Но для этого нужны были материалы. Лучшие, чем те, что лежали у нас на складе. Те самые, которые Алексей обещал предоставить.

Я отложила карандаш и пошла к Григорию.

Он сидел за столом в горнице, перечитывал договор, который составил вечером. Лист бумаги с чёткими строчками, подписи — пока только его.

— Григорий, — сказала я. — Мне нужно посмотреть материалы.

— Какие? — он поднял голову.

— Те, что Алексей обещал. Для големов. Без них я не смогу сделать так, как нужно.

Он помолчал, постучал пальцем по столу.

— Я не смогу, — он покачал головой. — Я в металлах не разбираюсь так, как ты. Выберу не то — потом переделывать.

— А вместе?

— Вместе — значит, он поймёт, — Григорий нахмурился. — Что ты главная.

Я молчала. Он был прав.

«Если он ещё не понял», — подумала я. Вспомнила, как Алексей смотрел на меня у костра, в типографии, на ярмарке. Он уже догадывался. Вопрос времени.

— Но и послать тебя одну нельзя, — продолжал он. — Женщина на складе, без мужчины... разговоры пойдут. Да и неудобно.

— Значит, надо идти вместе, — сказала я. — А там... может, не заметит.

— Заметит, — Григорий вздохнул. — Он всё замечает.

Я сжала губы.

— Другого выхода нет.

Григорий встал, сложил договор в карман.

— Знаю, пошли.

Мастерская Алексея поражала.

Мы вошли внутрь, и я замерла. Здесь пахло металлом, маслом и магией — густой, плотной, как сироп. Она текла по проводам, пульсировала в кристаллах, вибрировала в воздухе.

Большие двигатели стояли вдоль стен — от маленьких, размером с мою голову, до огромных, выше человеческого роста. Паровые машины гудели, шестерёнки крутились, где-то шипел пар.

Я смотрела и не могла наглядеться. Всё здесь дышало, жило, работало. И это было прекрасно.

Я заметила один двигатель — его магия была слабой, неравномерной. Кристалл явно требовал замены, а контакты подгорели.

— Григорий Ильич! — Алексей вышел из кабинета, протянул руку. — Рад видеть. Договор готов?

— Готов, — ответил Григорий. — Принимайте.

Он протянул бумагу. Алексей взял, пробежал глазами, кивнул.

— Всё верно. Сейчас подпишу.

Он подошёл к столу, взял перо. Я осталась стоять у входа, не решаясь сделать лишний шаг. Внутри всё кипело от желания подойти, рассмотреть, потрогать.

— Барышня, — Алексей поднял голову. — Вы что стоите? Проходите, смотрите. Не стесняйтесь.

Я сделала шаг, другой. Прошла вдоль стены, разглядывая двигатели. Магия в них была другой, не такой, как в моих механизмах. Грубее, мощнее, но живая.

У одного двигателя я заметила свежую пайку — неровную, с наплывами. Видно, чинил не мастер, а ученик.

Я подавила желание подсказать. Но про себя отметила: если у них такие пайки, то и в других местах могут быть проблемы. Может, поэтому Алексей и заказал големов у нас?

Из кабинета я чувствовала взгляд Алексея. Он подписывал бумаги, но смотрел на меня. На то, как я разглядываю его механизмы. Как мои пальцы тянутся к металлу.

На секунду наши взгляды встретились. Он чуть приподнял бровь, будто спрашивал: «Ну что, барышня, как вам моё хозяйство?»

Я отвела глаза.

Григорий тоже это заметил. Он стоял у окна, сложив руки на груди, и хмурился.

— Всё, — Алексей встал, протянул Григорию один экземпляр. — Договор подписан. Теперь покажу материалы.

Мы спустились в подвал.

Здесь было прохладно, пахло металлической пылью. Стеллажи тянулись вдоль стен — кристаллы, провода, шестерёнки, пластины. В дальнем углу лежали листы металла — тонкие, толстые, медные, стальные, какие-то с голубоватым отливом.

— Выбирайте, — сказал Алексей, останавливаясь посреди склада.

Григорий сделал вид, что разбирается. Подошёл к стеллажу с кристаллами, взял один, повертел.

— Хорош, — сказал он.

Я стояла сзади, смотрела на его руки. Он поднял кристалл повыше, искоса глянул на меня. Я чуть заметно покачала головой — нет, этот не подходит. Слишком мутный, магия слабая.

Григорий положил кристалл на место, взял другой.

Я кивнула. Этот хороший. Григорий отложил его в коробку.

Алексей стоял рядом, делал вид, что смотрит на полку с проводами. Но я чувствовала — он видит. Всё видит.

Григорий перебирал кристаллы, я незаметно кивала или качала головой. Алексей не смотрел в нашу сторону, но уголки его губ чуть приподнялись.

Он знал. Он уже давно понял, что Григорий — только ширма.

Но в его улыбке не было злорадства. Скорее — подтверждение догадки. И что-то ещё, чему я не хотела давать имя. Принятие, что ли?

Мы прошли к листам металла. Григорий перебирал их, стучал по ним, прикидывал вес. Я чувствовала магию в каждом листе — она была разной. Где-то гуще, где-то реже.

Самый сильный лист лежал в самом низу. Я видела его — тёмный, почти чёрный, с голубоватыми прожилками. Но чтобы до него добраться, надо было снять все остальные.

Я подошла к Григорию, встала рядом, будто помогаю. Шепнула так тихо, чтобы Алексей не услышал:

— Нижний.

Григорий кивнул, не подав вида. Выпрямился, почесал затылок.

— Алексей, — сказал он. — А можно глянуть, что там, внизу?

— Конечно, — Алексей подошёл, помог снять верхние листы.

Когда обнажился нижний, Григорий провёл по нему рукой.

— Вот этот возьму.

— Хороший выбор, — Алексей кивнул. — Но все листы одинакового качества. Вы уверены?

Он смотрел на Григория, но я знала — вопрос ко мне.

— Уверен, — сказал Григорий.

Алексей посмотрел на него, потом перевёл взгляд на меня. На секунду наши глаза встретились. Он улыбнулся — чуть заметно, только уголками губ.

— Тогда берите, — сказал он. — Я распоряжусь, чтобы доставили.

Мы выбрали ещё несколько деталей — оси, пружины, крепёж. Григорий советовался со мной взглядами, я отвечала кивками или покачиваниями головы.

Я чувствовала себя марионеткой. Дёргаю за ниточки, а Алексей смотрит и молчит. И в этом молчании было что-то тёплое — не угроза, не насмешка. Понимание.

Алексей не вмешивался. Он стоял в стороне, смотрел на нас и молчал. Но я чувствовала — он всё видит. И ему это нравится.

Когда мы закончили, он проводил нас до дверей.

— Материалы привезут сегодня к вечеру, — сказал он. — Если что-то ещё понадобится — обращайтесь.

— Спасибо, — ответил Григорий.

Мы вышли. Я шла молча, сжимая в кармане край платья.

— Он понял, — сказала я, когда мы отошли достаточно далеко.

— Что понял?

— Что ты не инженер. Что я выбираю материалы.

Григорий остановился.

— Откуда знаешь?

— Видела, — я вздохнула. — Он улыбался.

— И что теперь?

— Не знаю, — ответила я. — Но он не сказал никому. И вряд ли скажет.

— Почему ты так думаешь?

Я помолчала.

— Не знаю. Просто чувствую.

Мы пошли дальше. Внутри всё дрожало. Алексей знал мою тайну. Но он не был врагом. Я чувствовала это — каждый раз, когда он смотрел на меня, когда улыбался, когда молчал там, на складе.

Он хотел не разоблачить. Он хотел понять.

И это было страшнее, чем если бы он пришёл с обыском.

Потому что я тоже хотела, чтобы он понял.

Я запрещала себе думать об этом, но чувства не слушались.

— Глупая, — прошептала я.

— Что? — не расслышал Григорий.

— Ничего. Я говорю, надо спешить. Работы много.

Он кивнул и ускорил шаг.

А я шла следом и думала о том, что сегодня вечером привезут материалы. Лучшие, какие я видела в этом мире.

И я сделаю големов. Таких, каких никто ещё не делал.

Для него.