Глава 30. Типография

Домой вернулись к обеду.

Лена выбежала на крыльцо, едва телега остановилась. Она обняла Григория — впервые я видела, как она сама к нему потянулась. Он растерялся, но обнял в ответ. Коротко, неуклюже, но искренне.

— Заждалась? — спросил он, отстраняясь.

— Заждалась, — ответила Лена. — Всё уши прожужжала ваша железная Линда. Ходит за мной, смотрит. Скучает, видно.

Я улыбнулась. Хорошо дома.

В мастерской всё было в порядке. Страж стоял у двери, синие глаза потухли — он ждал команды. Линда суетилась вокруг, помогала разгружать телегу, таскала ящики, раскладывала инструменты.

За ужином я рассказывала о ярмарке. О людях, о товарах, о том, как покупали наши механизмы. Лена слушала, кивала, иногда спрашивала.

— А соседи наши? — спросила она. — Соколовы? Как они?

— Нормально, — ответила я. — Торговали, как и мы.

Я опустила взгляд в тарелку. Не врать, но и не говорить правду. Тяжело.

Григорий перевёл разговор на дела.

Заказов прибавилось. Те, что сделали на ярмарке, плюс новые, что пришли, пока нас не было. Фермеры ждали големов, купцы — машины для дома.

— Надо кого-то нанимать для доставки, — сказал Григорий. — Сами не справимся. Заказы из других городов пошли.

— Предлагаю дать объявление в газету, — предложила я. — Опишем, кого ищем.

— Ты напишешь?

— Напишу.

Я села за стол, взяла перо. Писала долго, перечёркивала, начинала заново. В академии нас учили писать отчёты, чертежи, схемы. А вот объявления — нет.

Наконец получилось:

«Мастерская «Феникс» приглашает на службу курьера для доставки заказов. Требуется работник исправный, грамотный, с повозкой. Обращаться к Григорию Медведеву, улица Кузнечная, дом 7».

— Так пойдёт? — спросила я Григория.

Он прочитал, кивнул.

— Пойдёт. Завтра отнеси в типографию.

Наутро я оделась, взяла бумаги и вышла.

Типография находилась на главной улице, у городского парка. Я знала, где это — проходила мимо.

Я шла быстрым шагом, сжимая в руке конверт с объявлением. Город жил своей жизнью — повозки грохотали по мостовой, люди спешили по делам. Я старалась не смотреть по сторонам, не привлекать внимания.

— Барышня!

Я обернулась.

Алексей шёл за мной, догоняя. В лёгком пальто, без шляпы, с растрёпанными ветром волосами.

— Вы куда так спешите? — спросил он, поравнявшись.

— В типографию, — ответила я.

— Можно с вами? Мне тоже нужно.

Я не стала спрашивать зачем. Кивнула.

Мы пошли рядом. Он не говорил, я молчала. Но молчание было не тяжёлым — таким, какое бывает между людьми, которые уже понимают друг друга без слов.

— Вы всегда одна ходите? — спросил он наконец.

— Григорий занят, — ответила я. — А дело есть.

— Опасное дело?

— Обычное. Объявление в газету.

— Что за объявление?

— Ищем курьера. Заказов много, сами не успеваем.

Он кивнул.

Мы подошли к типографии. Здание было старым, с высокими окнами и вывеской «Печатный двор купца Фролова». Изнутри доносился ровный, мерный стон машин и густой запах типографской краски.

— Заходите, — Алексей открыл дверь и пропустил меня вперёд.

Внутри оказалось просторно. Вдоль стен тянулись стеллажи с готовой продукцией — газетами, книгами, афишами. В глубине, за стеклянной перегородкой, виднелись печатные станки. От них шёл ровный гул.

За стойкой сидел приёмщик — молодой человек с чернильными пальцами и быстрыми глазами. Он поднял голову, увидел меня и Алексея, и чуть заметно кивнул Алексею — видно, знакомы.

— Вам что-то нужно? — спросил он официальным тоном.

— Да, — я протянула конверт. — Объявление в газету.

Он взял конверт, достал лист, прочитал. Потом поднял на меня глаза.

— Ваши бумаги, барышня. Удостоверение личности и разрешение опекуна на публикацию.

Я вздохнула. Каждый раз одно и то же. Женщина — не может сама. Только через мужчину. Я достала из кармана разрешающие бумаги — те, что делали меня «племянницей» Григория. Протянула.

Приёмщик внимательно изучил каждую, сверил подписи, печати. Потом кивнул.

— Всё в порядке. Объявление выйдет в следующем номере. Оплата — вперёд.

Я заплатила, взяла квитанцию. Процедура была привычной, но каждый раз раздражала. Словно я не человек, а вещь, которую нужно проверить, прежде чем допустить.

Алексей, заметив моё выражение лица, тихо сказал:

— Всё хорошо?

— Да, — ответила я. — Просто...душно.

Он кивнул, не споря.

Потом повернулся к приёмщику:

— Сергей, мы можем с барышней пройти в цех? Я хочу показать ей, как работают машины.

— Конечно, — тот махнул рукой. — Только осторожнее, не мешайте печатникам.

Мы прошли за перегородку.

Шум усилился. Здесь пахло горячим металлом, маслом и магией. Я чувствовала её кожей — плотную, ровную, текущую по проводам и кристаллам.

— Это наша гордость, — сказал Алексей, подводя меня к большому станку. — Печатная машина. Приводится в движение паровым двигателем с магическим усилением.

Я замерла.

Металл жил. Шестерёнки крутились в идеальном ритме, кристаллы пульсировали голубоватым светом. Магия текла по контурам, как кровь по сосудам. Я видела линии, соединения, слабые места.

И это было прекрасно.

— Нравится? — спросил Алексей, глядя на меня.

— Очень, — выдохнула я. — Кто это сделал?

— Механики с завода. Но настройку поддерживаем сами. Я иногда помогаю Сергею — он инженер, но больше по бумажной части.

Я подошла ближе. Провела пальцами по корпусу. Металл был тёплым, вибрировал. Я чувствовала, как магия течёт внутри, как кристаллы перераспределяют нагрузку.

— Здесь контакт слабый, — сказала я, показывая на одно из соединений. — Со временем будет искрить.

Алексей наклонился, посмотрел.

— Вы правы, — сказал он удивлённо. — Я не заметил.

Я отдернула руку. Сказала лишнее. Опять.

— В деревне у соседа-механика видела похожее, — быстро добавила я. — Он показывал.

— В деревне, — повторил Алексей. В голосе снова появилось то самое — сомнение, интерес.

— Да, — твёрдо сказала я. — В деревне.

Мы пошли дальше. Я смотрела на машины — на то, как они работают, как магия перетекает из кристаллов в шестерёнки, как листы бумаги проходят через валы. Всё было слаженно, чётко, красиво.

«Я могла бы сделать лучше», — подумала я. Но промолчала.

Алексей ходил рядом, иногда бросал на меня взгляды. Он наблюдал. За тем, как я смотрю на механизмы. Как мои пальцы тянутся к металлу. Как в глазах загорается огонь.

— Вы очень внимательны, барышня, — сказал он. — Для деревенской девушки.

— В деревне внимательность нужна, — ответила я. — А то корова уйдёт, не заметишь.

Он усмехнулся, но не поверил.

Мы вышли из типографии. Я держала в руке квитанцию, он — свои мысли.

— Спасибо, что показали, — сказала я. — Это было интересно.

— Вам действительно интересно, — он посмотрел на меня. — Не притворяетесь?

— Зачем притворяться?

— Не знаю, — он вздохнул. — Может, чтобы выглядеть проще, чем вы есть.

Я промолчала.

Мы пошли обратно.

— Алексей, — сказала я. — Зачем вы пошли со мной?

Он помолчал.

— Хотел убедиться, что с вами всё в порядке.

— Со мной всё в порядке.

— Знаю, — он вздохнул. — Но я волнуюсь.

— Зачем?

Он остановился, повернулся ко мне.

— Не знаю, — сказал он. — Наверное, потому что вы мне… не безразличны.

Я смотрела на него. Сердце колотилось.

— Это опасно, — сказала я.

— Знаю, — он усмехнулся. — Но я уже говорил: опасные люди обычно интересные.

Он пошёл дальше. Я — за ним.

— Алексей, — сказала я. — Вы говорили про заказ.

— Да, — он кивнул. — Завтра зайду с набросками. Покажу Григорию.

— Хорошо, мы с Леной испечем пирог, выпьем чаю. Соседи все же.

— Согласен, — он посмотрел на меня.

Мы подошли к мастерской. Григорий возился у ворот, увидел нас — нахмурился.

— Здравствуйте, — сказал он Алексею.

— Здравствуйте, — ответил тот. — Проводил вашу племянницу до типографии. Боялся, что заблудится.

— Она у нас не заблудится, — Григорий посмотрел на меня. — Мира, ты как?

— Нормально, — ответила я. — Объявление приняли. В следующем номере выйдет.

— Хорошо, — он кивнул. — Заходите.

Алексей не пошёл. Сказал:

— Я завтра зайду. С набросками.

Он ушёл. Григорий посмотрел на меня долгим взглядом.

— Мира, — сказал он. — Будь осторожна.

— Я знаю, — ответила я.

Я зашла в мастерскую. Линда уже разложила инструменты, приготовила всё для работы.

Я села за верстак, взяла паяльник. Руки сами потянулись к металлу.

Завтра он придёт. С набросками.

Я закрыла глаза и принялась за работу. В голове крутились мысли о типографских машинах — о том, как можно улучшить их контакты, усилить подачу магии, повысить скорость печати.

«Потом, — сказала я себе. — Сначала заказы».

Но рука уже потянулась к чистому листу бумаги.

Я чертила. Не механизм для стирки и не голема. Схему перераспределения магических потоков для печатного станка.

Просто так. Для себя.

Алексей говорил, что я не простая. Он прав. И это пугало.

Но теперь, после типографии, после того как он смотрел на меня и ничего не требовал — я перестала бояться. Хотя должна была.

«Глупая», — подумала я. И улыбнулась.