Глава 29. Звёзды.

Дорога назад была спокойной.

Телеги тянулись одна за другой, лошади шли мерным шагом. Небо было ясным, солнце светило, но не жгло. Ветер дул в спину, пахло травой и дорожной пылью.

Я смотрела на поля, на перелески, на далёкие деревни. В моём мире — будущем — таких пейзажей почти не осталось. Там всё было застроено, заасфальтировано, залито бетоном. А здесь — земля, трава, живые изгороди. Пространство. Воздух, который можно пить.

«Может, в этом что-то есть», — подумала я. Может, не всё надо улучшать. Иногда лучшее, что можно сделать — оставить как есть.

Я поймала себя на этой мысли и удивилась.

Григорий дремал на козлах, Дмитрий устроился в кузове и тоже клевал носом. Тишина стояла такая, что слышно было, как жуки стрекочут в траве.

Я любила тишину. На станции её не было — только гул двигателей. В карантине — тоже. В академии — крики, смех, топот. А здесь, на дороге, между городом и домом — настоящая тишина. Не та, что в шкафу, когда ждёшь смерти. А та, что позволяет думать.

Алексей ехал впереди. Я видела его спину, затылок, иногда — поворот головы, когда он оглядывался. Наши взгляды встречались редко. Он быстро отводил глаза.

К вечеру добрались до того же трактира, где ночевали по пути туда.

— Место знакомое, — сказал Григорий, останавливая лошадь.

— И хозяин тот же, — добавил Дмитрий. — Надеюсь, баня топится.

Мы поужинали, поднялись в комнату. Та же маленькая комната на четверых. Григорий уснул быстро, засопел. Дмитрий тоже — через минуту.

Алексей лежал на своём топчане, не спал. Я чувствовала это.

Я тоже не спала.

В голове крутились мысли. О мастерской, о заказах, о стекольщике. О том, что через два месяца у нас будут новые окна — и никто с улицы не заглянет. О том, что Лена, наверное, заждалась. О том, что Страж, наверное, исправно нёс службу.

А потом — о нём. О том, как он смотрел на меня у костра. О том, что сказал: «С вами невероятно интересно». О том, что Дмитрий, кажется, ничего не замечает — или делает вид. О том, что я, кажется, перестала бояться Алексея. И это страшно.

Я не имела права расслабляться. Он — конкурент. Он — угроза. Но когда он рядом, я забываю об этом.

«Ты дура, Мира», — сказала я себе. «Самая настоящая дура».

Но от этого не легче.

Я ворочалась, сбивала одеяло. Григорий вздохнул во сне, пробормотал что-то про Лену. Дмитрий захрапел громче. Алексей лежал тихо, но я знала — он не спит. Его дыхание было слишком ровным для спящего.

Я встала. Тихо, чтобы никого не разбудить, накинула платок и вышла.

Холодный воздух ударил в лицо. Звёзды — огромные, чужие — смотрели на меня с высоты. Я подняла голову, и на секунду мне показалось, что я снова на станции, смотрю в иллюминатор.

Но здесь пахло не металлом и фильтрами. Травой. И немного дымом от костра.

— Тоже не спится? — раздался голос сзади.

Я обернулась.

Алексей стоял в тени навеса, в одной рубахе, без сюртука. Волосы растрёпаны, глаза блестят в темноте.

— Вам тоже, — сказала я.

— Выхожу иногда, — он подошёл ближе. — Смотрю на звёзды. Дома их не видно — городской свет мешает.

— А здесь видно, — сказала я.

— Да.

Он сел на лавку у стены. Я села рядом, но не близко. Так, чтобы между нами оставалось место — локоть, не больше. Луна светила прямо нам в лица, и я видела каждую морщинку у его глаз, каждую седую нитку в бороде.

— Вы сегодня какая-то... — начал он и замолчал.

— Какая? — спросила я.

— Не знаю, — он покачал головой. — Другая. Мягче, что ли. Обычно вы как сжатая пружина. А сейчас... расслабились.

— Устала, — сказала я.

— О чём думаете? — спросил он.

— О звёздах, — ответила я. — О том, какие они далёкие.

— И какие красивые, — добавил он.

Мы молчали. Смотрели вверх.

— Вы знаете, — сказал он вдруг, — я иногда думаю, что там, наверху, кто-то есть.

— Кто?

— Не знаю. Может, боги. Может, другие люди. Или просто пустота.

— А что лучше? — спросила я.

Он задумался.

— Не знаю. Пустота — страшно. А другие люди... страшно тоже.

Я посмотрела на него. Он не смотрел на меня.

— Почему вы боитесь других людей? — спросила я.

— Потому что люди бывают жестокими, — сказал он. — Особенно когда боятся сами.

— А вы боитесь?

Он повернулся ко мне.

— Иногда, — сказал он. — Например, я боюсь, что вы не такая, какой кажетесь.

Внутри всё оборвалось.

— Я простая, — сказала я.

— Нет, — он покачал головой. — Вы не простая. Вы как будто с другой планеты. Смотрите на звёзды так, будто знаете, что там. А ещё этот огонь в глазах. Не свойственный женщинам.

Я молчала.

— Вы умеете читать, — сказал он. — Я видел, как вы смотрели на чертежи. Не как на красивые картинки. Как на текст, который понимаете.

— Вам показалось, — сказала я.

— Не показалось, — он вздохнул. — Вы храните тайну, барышня. Большую. Я не знаю, какую. Но она есть.

Я смотрела в землю. Сердце колотилось.

— Я не спрашиваю, — сказал он тихо. — Я просто говорю, что вижу.

— Зачем вы это говорите?

— Не знаю, — он помолчал. — Наверное, чтобы вы знали. Что я вижу. И что... мне это нравится.

Я подняла глаза.

— Даже если я опасна?

Он усмехнулся.

— Опасные люди обычно интересные.

Мы снова замолчали. Луна светила, звёзды мерцали.

— А вы верите во что-нибудь? — спросила я. — В Бога, в судьбу?

Он посмотрел на меня удивлённо.

— Не ожидал такого вопроса от деревенской девушки.

— В деревне тоже думают, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Верю. В то, что всё не случайно. Что каждый человек появляется в нашей жизни зачем-то.

— И я? — спросила я. — Я появилась зачем-то?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Думаю, да. Только ещё не понял, зачем.

Мы опять замолчали.

— Я хочу заказать у вас големов, — сказал он вдруг.

— У Григория, — поправила я.

— Ну да, ну да, — сказал он. — Григорий — хороший человек.

Я не ответила. Молчала долго.

— Алексей, — сказала я впервые по имени. Он вздрогнул, будто не ожидал.

— Что?

— Вы когда-нибудь думали, — я подбирала слова осторожно, чтобы не выдать себя, — что если бы женщинам разрешили не только по хозяйству, но и учиться, работать, изобретать? Мир бы изменился?

Он удивлённо посмотрел на меня. В свете луны его лицо стало серьёзным.

— Вы серьёзно?

— Да. Просто интересно.

Он помолчал, потом ответил:

— Наверное, изменился бы. Женщины умнее, чем принято думать. Я видел — моя мать, пока была жива, вела все расчёты по мастерской. Лучше отца. Но порядок такой, и его не меняют за один день.

— А если бы меняли? — спросила я.

Он посмотрел мне в глаза. Долго. Пристально.

— Тогда нужен был бы кто-то очень смелый, — сказал он тихо. — Или очень отчаянный.

Я опустила взгляд.

— Вы считаете, это невозможно?

— Не знаю, — он покачал головой. — Но я бы посмотрел на того, кто попробует. И, наверное, помог бы. Если бы смог.

Я подняла глаза. Он не улыбался. Говорил серьёзно.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не смеётесь.

Он усмехнулся и встал, потянулся.

— Завтра приду к Григорию с набросками. Хочу обсудить заказ. Несколько големов для работы.

— Каких? — спросила я.

— Увидите, — он улыбнулся. — Спокойной ночи, барышня.

Он ушёл в дом. Я осталась сидеть на лавке, смотрела на звёзды.

Другие звёзды. Чужие. Но теперь они казались мне не такими далёкими.

Я вернулась в комнату, легла. Григорий спал. Дмитрий похрапывал.

Алексей лежал с закрытыми глазами. Но я знала — он не спит.

Я закрыла глаза.

Завтра он придёт с набросками.

Завтра начнётся что-то новое.