Глава 9. Академия

Академия встретила меня шумом.

Я не привыкла к шуму. На станции было тихо — только гул двигателей да редкие разговоры. В карантинном блоке — тишина и наши шаги по стерильным коридорам.

А здесь… здесь воздух гудел. Не так, как на станции — не механизмами. По-другому. Сотни людей с активным магическим фоном создавали давление, которое я чувствовала кожей. Как будто вокруг меня одновременно работало сто невидимых двигателей.

— Дорогу! — крикнул парень, проскочив мимо.

Я отшатнулась. Алиса поймала меня за локоть.

— Ты чего замерла? — спросила Алиса.

— Здесь… шумно, — сказала я.

— Так это же Академия, — она улыбнулась. — Здесь всегда так.

Я кивнула и сделала шаг вперёд.

Воздух давил, но я шла. Я должна была привыкнуть. Внутри всё сжалось. Слишком много людей. Слишком громко. Слишком близко.

Нас поселили в комнате на третьем этаже. Маленькая, но светлая. Две кровати, два стола, шкаф и окно с видом на парк.

— Как тебе? — спросила Алиса, бросая сумку на одну из кроватей.

Я подошла к окну. Внизу росли деревья — настоящие, большие. Их ветви качались на ветру, и мне показалось, что они машут мне.

— Хорошо, — сказала я. — Здесь хорошо.

Алиса улыбнулась. Мы знали друг друга пять лет — с тех пор, как Сергей впервые привёл её в карантинный блок. Она была младше меня на полгода, но казалась старше, увереннее, громче.

— Ты боишься? — спросила она, разбирая вещи.

— Немного, — призналась я.

— Я тоже. Но папа сказал, что первый курс самый лёгкий. Просто слушай, смотри и выбирай.

— Выбирай что?

— Факультет, — она повернулась ко мне. — Ты же знаешь? В конце года мы должны выбрать, куда идти дальше.

Я не знала. В карантине мне рассказали только то, что я попаду в Академию. Но что там внутри — оставалось загадкой.

— Расскажешь? — попросила я.

Алиса села на кровать и принялась объяснять.

Первый курс был общим. Всех, независимо от способностей и происхождения, учили одинаково: основы магии, физика, математика, история, языки. А в конце года — выбор.

— Факультетов пять, — говорила Алиса, загибая пальцы. — Факультет Теоретической Магии — для учёных, которые будут исследовать законы магии. Факультет Прикладной Магии — для тех, кто хочет работать в промышленности, создавать артефакты, усиливать механизмы. Факультет Целительства — для врачей. Факультет Иллюзии и Дипломатии — для переговорщиков, разведчиков, политиков. И Факультет Боевой Магии — для военных.

— Боевой, — переспросила я.

— Самый сложный, — кивнула Алиса. — Туда берут не всех. Нужен сильный дар и характер. Папа говорит, что это факультет для тех, кто готов рисковать.

Я вспомнила Ирину. Её спину в двери. Руку, протянутую ко мне. Улыбку перед смертью.

— Расскажи мне о ней, — попросила я. — Об Ирине.

Алиса удивлённо подняла брови.

— Ты не знаешь?

— Я знаю, что она меня спасла. Что она была капитаном. Что она погибла. Но больше — ничего.

Алиса помолчала, потом полезла в сумку и достала старый, потрёпанный планшет.

— Это у отца было, — сказала она. — Я взяла, думала, пригодится.

Она открыла файл, и на экране появилась Ирина. Не та, что в моей голограмме, а другая — молодая, в боевом костюме, с короткой стрижкой и дерзкой улыбкой.

— Ирина Зорина, — прочитала Алиса. — Легендарный капитан спецотряда «Феникс». Не проиграла ни одного боя на арене за пятнадцать лет. Трижды чемпионка Межзвёздного турнира. Автор семи уникальных боевых техник, которые до сих пор изучают в Академии.

Я смотрела на экран и не верила. Эта женщина — та, что вытащила меня из шкафа, та, что закрыла дверь и отдала жизнь — была живой легендой.

— Её называли Стальной Феникс, — продолжала Алиса. — Говорят, она могла чувствовать магические потоки на расстоянии километра. И её удар был быстрее, чем любой известный на тот момент.

— Почему она пошла на станцию? — спросила я.

— Не знаю, — Алиса пожала плечами. — В официальных отчётах написано: «выполнение боевого задания».

Я сжала руки. В груди затеплилось что-то тёплое. Гордость. За неё. За то, что она сделала. За то, что она была.

— Ты хочешь пойти по её стопам? — спросила Алиса.

Я посмотрела на экран. Ирина улыбалась, дерзко, вызывающе, будто бросала вызов всему миру.

— Да, — сказала я. — Хочу.

Первые недели в Академии были похожи на сон.

Я просыпалась, шла на занятия, слушала лекции, делала упражнения. Всё было новым, непривычным, но… интересным.

Преподаватели оказались строгими, но справедливыми. Когда я отвечала на вопрос по математике быстрее всех, профессор только кивнул и сказал: «Хорошо». Когда я путалась в русском, учительница терпеливо объясняла снова и снова.

А на магии я чувствовала себя… дома.

Мы учились чувствовать потоки, различать их природу, направлять. У меня получалось лучше всех. Инструктор — молодой мужчина с прищуренными глазами — часто задерживался у моего места, смотрел, как я работаю, и тихо говорил:

— Не торопись. Чувствуй. Ты слишком сильная для таких упражнений.

Я не понимала, что значит «слишком сильная». Я просто делала то, что чувствовала.

Но были и сомнения.

Особенно на занятиях по основам механики — предмете, который для всех остальных был скучной обязаловкой, а для меня — отдушиной.

Преподаватель, пожилой инженер с седыми усами, быстро понял, что я знаю больше, чем требуется. Он давал мне дополнительные задания, а после пар подходил и говорил тихо, чтобы никто не слышал:

— Зорина, с вашим талантом — прямая дорога на прикладной. Или в научный корпус. Вы могли бы создавать артефакты, которые изменят мир.

— Я знаю, — отвечала я.

— Вы какой рассматриваете факультет?

— Боевой, — отвечала я.

— Боевой? Вы инженер. Вы чувствуете механизмы, как никто другой.

Я молчала. Я не могла объяснить. Как объяснить, что внутри меня живёт девочка, которая смотрит на закрытую дверь и хочет быть сильной, чтобы никто больше не умирал? Чтобы я могла выйти наружу, а не прятаться в шкафу?

— Я хочу защищать, — сказала я однажды. — Мои чертежи никого не защитят.

— Защитят, — ответил профессор. — Если их правильно применить.

Я запомнила его слова. Но не изменила решения.

В конце второго месяца нас повели на экскурсию по факультетам.

Факультет Теоретической Магии находился в старом корпусе с высокими потолками и длинными коридорами. На стенах висели портреты учёных, формулы, схемы.

— Здесь изучают природу магии, — рассказывал экскурсовод, пожилой профессор с добрыми глазами. — Почему она работает, как взаимодействует с материей, какие законы ей подчиняются.

— Скукотища, — шепнула Алиса.

Я не ответила. Мне было интересно, но не настолько, чтобы посвятить этому жизнь.

Факультет Прикладной Магии оказался громким и пыльным. Студенты в рабочих комбинезонах возились с механизмами, паяли, сверлили, что-то собирали.

В воздухе пахло расплавленным металлом и магией — той самой, которую я чувствовала ещё в карантине. Здесь она была не абстрактной, а осязаемой. Она текла по проводам, пульсировала в кристаллах, жила в металле.

— Здесь создают артефакты, — говорил профессор. — Усиливают технику магией, придумывают новые способы применения дара.

Я замерла у одного из стендов. Там стоял маго-механический двигатель — маленький, но мощный. Я провела рукой по корпусу и почувствовала знакомое тепло. Потоки внутри металла пульсировали ровно, спокойно. Как сердце. Как живое существо.

— Нравится? — спросил профессор.

— Это не просто механизм, — сказала я. — Это… симбиоз. Магия и металл работают вместе. Они дополняют друг друга.

Профессор удивлённо поднял бровь.

— Вы это чувствуете?

— Да.

Он ничего не сказал, но я заметила, как он пометил что-то в планшете.

Внутри меня шевельнулось сомнение. Я смотрела на двигатель, на чертежи, разложенные на соседнем столе, на студентов, которые создавали невозможное из металла и магии. Это было так знакомо. Так… правильно.

— Ты передумала? — спросила Алиса, заметив мой взгляд.

— Не знаю, — честно ответила я. — Просто… это тоже важно.

— Важно, — согласилась она. — Но ты же хочешь быть как Ирина.

— Не как Ирина, — поправила я. — Я хочу продолжить её путь. А для этого нужно быть сильной. И уметь драться.

— А чертежи?

— Чертежи… я не оставлю чертежи. Но, может быть, их можно совместить?

Алиса усмехнулась.

— Ты всегда хочешь всего и сразу.

— А ты нет?

— Я хочу, чтобы меня никто не трогал.

Мы засмеялись. Но сомнение осталось. Оно засело где-то глубоко и тихо напоминало о себе каждый раз, когда я брала в руки карандаш.

Факультет Целительства пах травами и лекарствами. Белые халаты, тихие голоса, аккуратные ряды кроватей в учебных лазаретах.

— Здесь учат спасать жизни, — говорила экскурсовод, молодая женщина с усталыми глазами. — Наши выпускники работают в госпиталях, в полевых условиях, в зонах бедствий.

Я посмотрела на свои руки. Они могли бы спасать. Но я вспомнила, как Ирина закрывала дверь. Как она отдала жизнь. Я хотела не просто спасать. Я хотела защищать.

Факультет Иллюзии и Дипломатии находился в отдельном крыле, светлом и элегантном. Студенты ходили в красивой форме, говорили на нескольких языках, спорили о политике.

— Здесь учат управлять, договариваться, влиять, — объяснял экскурсовод. — Наши выпускники — советники, дипломаты, разведчики.

Алиса заинтересовалась. Она задавала вопросы, записывала, улыбалась. Я же чувствовала, что это не моё. Я не умела договариваться. Я умела только делать.

И последним был Факультет Боевой Магии.

Его корпус стоял отдельно, за высоким забором. Внутри пахло потом и металлом. Студенты тренировались на полигонах — бились, ставили щиты, выпускали потоки энергии.

— Самый сложный факультет, — сказал экскурсовод, молодой мужчина с загорелым лицом и шрамом на скуле. — Сюда берут не всех. Нужен сильный дар, выносливость, характер. Здесь учат защищать, нападать, выживать.

Я смотрела, как студенты работают. Их движения были быстрыми, точными. Они не просто колдовали — они дрались. Магия была продолжением тела, как рука, как нога.

— Покажете? — спросила я.

Экскурсовод удивлённо поднял бровь, но кивнул. Подозвал двух старшекурсников и велел показать простейшую связку.

Они встали друг напротив друга. Сосредоточились. И вдруг пространство между ними наполнилось светом.

Я замерла.

Потоки. Я видела потоки. Как они рождаются в теле, как выходят наружу, как сталкиваются, переплетаются, гасят друг друга.

— Ты чего? — шепнула Алиса.

— Вижу, — ответила я. — Я вижу, как они работают.

Но я видела и другое. Я видела, как магия вырывается из них — грубо, мощно, но… неэффективно. Они тратили энергию впустую. Разбрасывали её, как воду из ведра.

— Они льют, а не направляют, — сказала я вслух.

Экскурсовод обернулся ко мне.

— Что?

— Они льют энергию, — повторила я. — Как из шланга. А можно… тоньше. Как кистью. Или как паяльником — точно, экономно.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вы когда-нибудь занимались боевой магией?

— Нет, — ответила я. — Но я паяла. И чертила. Это то же самое — контроль.

Он усмехнулся.

— Приходите на пробное занятие. Посмотрим, что вы умеете.

Алиса посмотрела на меня с уважением.

— Ты правда хочешь туда?

Я кивнула. Но внутри снова шевельнулось сомнение.

После экскурсии мы с Алисой долго гуляли по парку. Она говорила о факультете Дипломатии, о том, как здорово было бы путешествовать, вести переговоры, менять мир словами.

— А ты? — спросила она. — Ты выбрала?

— Боевой, — сказала я.

— Ты не уверена.

Это был не вопрос.

— Не уверена, — призналась я. — Я люблю чертежи. Я люблю механизмы. Когда я их строю — я чувствую себя… цельной. А боевая магия — это другое. Это как учиться ходить заново.

— Но ты хочешь продолжить путь Ирины.

— Да. Но, может быть, её путь — это не только умение драться. Может быть, это умение выбирать. И делать всё, что нужно, чтобы победить.

Алиса остановилась и посмотрела на меня.

— Ты хочешь совместить.

Я улыбнулась.

— Наверное. Я всегда хочу всего и сразу.

— Тогда тебе нужно на дополнительные курсы, — сказала Алиса.

Я удивлённо подняла брови.

— Какие курсы?

— Папа рассказывал. С третьего курса лучшим студентам открывают дополнительные направления. Можно учиться на двух факультетах сразу, если докажешь, что тянешь программу. Но это очень сложно.

Сердце забилось быстрее.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Но, — она подняла палец, — туда берут не всех. Нужно быть в топе по успеваемости. Пройти отбор. И выдержать двойную нагрузку. Это тяжело.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри расправляются крылья.

— Значит, нужно быть лучшей, — сказала я.

— Ну да.

— Тогда буду лучшей.

Алиса рассмеялась.

— Я знала, что ты так скажешь.

На следующий день после экскурсии меня догнал профессор с факультета Прикладной Магии.

— Зорина, — окликнул он меня в коридоре. — Минуту.

Я остановилась.

— Вы та девочка, которая строит механизмы лучше третьекурсников, — сказал он без предисловий. — Я говорил с вашим учителем из карантина. Он очень высоко отзывался о ваших способностях.

— Спасибо, — сказала я, не понимая, к чему он ведёт.

— Зачем вам боевой факультет?

Прямой вопрос. Я не знала, как ответить.

— Я хочу защищать, — сказала я наконец. — Хочу быть сильной.

— Сила — это не только умение бить, — он посмотрел на меня внимательно. — Сила — это умение создавать. Ваши механизмы могут защитить больше людей, чем ваш кулак. Сколько бы вы его ни тренировали.

— Но если враг придёт… — начала я.

— Враг всегда придёт, — перебил он. — Вопрос в том, чем вы его встретите. Голыми руками или машиной, которая в сто раз сильнее любого мага.

Я замолчала.

— Подумайте, — сказал он и ушёл.

Я думала. Долго. Всю ночь.

На следующий день я подошла к декану первого курса.

Сухой пожилой маг с острыми глазами и вечно недовольным лицом выслушал меня молча.

— Зорина, — сказал он, когда я закончила. — Вы на первом курсе. До дополнительных программ вам ещё два года. Если, конечно, вы дотянете.

— Я дотяну, — сказала я.

— Уверены?

— Я должна.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом открыл какой-то файл в планшете.

— Ваши результаты пока впечатляют. Особенно по прикладным дисциплинам. Математика, механика, черчение — высший балл. Боевая магия — выше среднего. Теоретическая — средне.

— Я работаю над этим.

— Я посмотрел ваше личное дело, — сказал декан, листая планшет. — Карантин, станция «Предел»… Ирина Зорина. Вы взяли её фамилию.

— Да, — сказала я.

— Вы знали её?

— Она спасла мне жизнь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Учитесь дальше. Если к концу второго курса будете в пятёрке лучших — поговорим. А пока — занимайтесь. И не забегайте вперёд.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Я вышла из кабинета с твёрдой уверенностью в груди.

Два года. Я справлюсь.

К концу первого курса я твёрдо знала: я иду на боевую магию. А через год — начну добиваться права на дополнительные курсы по прикладной.

Алиса выбрала дипломатию. Мы оставались в одной комнате, но наши пути расходились.

— Будешь меня защищать? — спросила она, когда мы заполняли заявления.

— Всегда, — ответила я.

— И строить мне красивые артефакты для переговоров?

— И строить.

Она улыбнулась и поставила подпись.

— Папа сказал, что твои старики построили дом, — сказала вдруг Алиса. — Рядом с Академией. Хочешь съездить в выходные?

Я повернулась к ней.

— Правда?

— Правда. И отец приедет. Сказал, что соскучился.

Я почувствовала, как внутри расправляется что-то сжатое.

— Да, — выдохнула я. — Хочу.

Дом стоял на краю леса.

Маленький, деревянный, с резными наличниками и зелёной крышей. Вокруг — сад, который старики разбили сами.

Я вышла из машины и замерла.

— Нравится? — спросил Z-134 — теперь Василий Петрович — стоя на крыльце.

Он сильно сдал за последние месяцы. Седина стала гуще, руки тряслись сильнее. Но глаза — живые, тёплые, как всегда.

— Нравится, — сказала я.

И побежала к нему.

Он обнял меня — слабо, но крепко.

— Тише, тише, — заворчал он. — Кости старые.

— Я скучала, — сказала я в его плечо.

— Мы тоже.

Из дома вышел X-152 — Пётр Иванович. Он опирался на палку, но улыбался.

— Здравствуй, маленькая, — сказал он. — Заходи, чай пить.

Внутри было уютно. Маленькая кухня, стол, покрытый скатертью, на окнах — занавески. В углу — мои старые чертежи в рамках.

— Это вы повесили? — спросила я.

— А кому ещё? — проворчал Пётр Иванович (X-152). — Ты небось забыла уже.

Я не забыла. Я помнила каждый чертёж, каждую линию.

Мы пили чай с вареньем — Алиса привезла от отца. Говорили об Академии, о друзьях, о том, как прошли первые месяцы.

— Выбрала? — спросил Пётр Иванович (X-152).

— Боевую магию, — ответила я.

Старики переглянулись.

— Боевая магия, — повторил Пётр Иванович (X-152), отставляя чашку. — Ты уверена?

— Да.

— Трудно будет, — сказал Пётр Иванович (X-152). — Ты всегда была… нежной. Для боя.

— Я не нежная, — возразила я.

— Ты чувствуешь металл, — сказал он. — Ты слышишь, как он дышит. Это редкий дар. Боевые маги таким не обладают. Они ломают. А ты создаёшь.

— Я могу и то, и другое, — сказала я упрямо.

Старики переглянулись.

— Знаешь, что сказал твой отец, когда ты первый раз нарисовала на его чертеже? — спросил Пётр Иванович (X-152).

Я замерла.

— Он сказал: «Она будет великим инженером. Она будет строить мосты между мирами». Не воином. Инженером.

Я смотрела на них и не знала, что ответить.

— Я не хочу выбирать, — сказала я наконец. — Я хочу быть и тем, и другим.

— Тогда будешь, — просто сказал Василий Петрович (Z-134). — Мы в тебя верим.

Вечером приехал Сергей.

Он был в обычной одежде, без формы, и выглядел моложе, чем в карантине. Улыбался, шутил, обнимал Алису, жал руки старикам.

— Ну, курсант Зорина, — сказал он, глядя на меня. — Как успехи?

— Хорошо, — ответила я. — Я выбрала боевой факультет.

Он помолчал.

— Знаешь, я думал, что скажу тебе «передумай». Опасно это, тяжело. Но потом вспомнил, что ты из тех, кто не умеет сидеть на месте.

— Я умею, — возразила я. — Я семь лет сидела.

— Ты выживала, — поправил он. — Это другое.

Мы сидели на крыльце, смотрели на звёзды. Я вспомнила станцию, иллюминатор, чёрное небо без единой звезды.

— Здесь красиво, — сказала я.

— Здесь дом, — ответил Сергей.

Шли месяцы. Я училась, тренировалась, привыкала к шуму. А перед летними каникулами нас собрали в актовом зале. Директор Академии, старый маг с седой бородой и пронзительными глазами, говорил о выборе, о долге, о будущем.

Я почти не слушала. Я смотрела на портреты в холле — портреты тех, кто закончил Академию, кто стал великими.

И среди них — Ирина. Молодая, дерзкая, с той самой улыбкой.

— Она тоже здесь училась, — сказала Алиса, заметив мой взгляд.

— Я знаю.

Я подошла ближе. Под портретом была табличка: «Ирина Сергеевна Зорина. Легендарный капитан. Герой».

Вспомнила красный свет. Её спина в дверях. Улыбка перед смертью.

— Почему ты это сделала? — спросила я её мысленно. — Зачем отдала свою жизнь ради меня? Ради нас?

Она молчала. Только улыбалась с портрета — дерзко, уверенно.

— Я продолжу твой путь, — прошептала я. — Я построю то, что защитит всех. Чтобы никто больше не прятался в шкафу. И никто не отдавал свою жизнь ради других.

Портрет молчал.

Но мне показалось, что улыбка на портрете стала чуть теплее.