Я не думал, что меня так скоро вызовут на разговор начистоту. Это плохо. Надо думать, что ответить, а времени нет.

Посмотрел на Адика. Он шел и явно ждал ответа. В свете луны, едва пробивающейся сквозь тучи, его лицо было серьезным. Нет, не злым, и даже не угрожающим, просто серьезным.

Вот ведь зараза. Самый верный из всех, и раскусил меня. Нет, оно ожидаемо вполне, все-таки он меня не первый день знает, и наверное из всех парней, что со мной ходят, лучше всех разбирается. Ну либо думает, что разбирается, потому что таких как я, психов, он наверняка еще не встречал.

Можно попробовать соврать, что да, Сека отправил. Что Бек действительно воду мутит. Может быть, он и поверит, но вполне возможно, что нет. А потом, если вскроется.

Тут даже не доверию конец, тут кровь прольется. Поэтому придется правду говорить. Он единственный, кто за меня вступится, если что. Ну и Бык еще, может быть. А расклад им сообщить все равно придется. Если конечно…

Если конечно я не планирую их всех положить просто. Но такое мне, увы, не под силам. Да и не смогу я, наверное.

Я выдохнул, достал электронку, затянулся. Немного потянул время, чтобы придумать еще что-то, но не придумал.

— Пошли дальше, — решил я. — Надо квартиру найти. А там расскажу. Нельзя, чтобы пацаны это услышали.

Адик кивнул, но он и так уже все понял. Мы подошли к дому, вошли в подъезд, при этом Адик осветил его, чтобы убедиться, что никаких ловушек там нет. Вошли мы, и только дверь за нашими спинами лязгнула, как он спросил:

— Ну? Сека отправил или сам решил?

— Так, — ответил я наконец. Хватит тянуть. — Сам решил. Сека не отправлял меня.

Адик молчал, просто смотрел на меня, ждал продолжения.

— Бек реально нас кинуть хочет, — сказал я. — В этом я не спиздел. Я не знаю, что именно он там задумал, но то ли Жирному все сдать, либо военным. Вообще не представляю, что у него в башке крутится, но он ко мне подходил уже, предлагал руководство сменить.

— Вот ведь пидор… — протянул Адик. — А Сека?

— А Сека спекся, все. Он собирается груз Жирному отдать. В обмен на Надю, а потом тупо сидеть в бункере и ждать. Ты ж сам понимаешь, что это не вариант — либо нас найдут и похоронят в этом же бункере, там ничего думать не надо, можно одной четырехсотой шашкой таких делов захерачить, что мы никогда не выберемся. Либо район подомнет весь под себя, и за нами охотиться начнут.

— И ту уверен, что прав? — спросил он. — Может реально груз лучше отдать?

— Да хуй там, — я мотнул головой. — Жирный Надю не отдаст — придем меняться, и нас там положат всех. Или как груз заберет, договорится с военными, он же им диктовать сможет тогда. А потом придет и скажет: отдавайте бункер, или вам всем пиздец. И что тогда? Сека отдаст.

Адик задумался. Было видно, что он думает — не психует, не злится. Потом спросил:

— Ты поэтому с собой забрал всех, кто знает, где груз? Потому что без нас они его не найдут?

— Да, поэтому, — сказал я. — Груз — это козырь. Большой, крупный, если не король, то дама или валет точно.

— А военные? — спросил он. — Ты думаешь, что они с нами договариваться будут?

— Если сразу сгоряча не пристрелят — будут, — сказал я. — У нас помимо груза на руках еще и шпион. На него вся надежда, честно говоря. И на то, что они решат, что мы лучшие партнеры, чем Жирный. Попробуем с ними договориться. Больше не с кем — Жирный нас сожрать попытается, сто процентов.

— И вот ты и решил сам действовать, не спросив Секу? — задал он следующий вопрос.

— Да спрашивал я, — ответил я. — Предлагал точнее. Он отказался, сказал, что груз отдаст, что договорится, и что мы высовываться не будем.

— И ты нам соврал, — сказал Адик, посмотрев мне в глаза. — Сказал, что Сека велел к воякам идти. А сам ему сказал, что мы за тайниками пойдем, за оружием, вот он и отпустил нас. Так что ли?

— Ну да, напиздел я. А что другое вы предлагаете?

Он не ответил. На несколько секунд повисла тишина, и мне не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Адик может сейчас развернуться, пойти к остальным и все рассказать. И тогда пиздец — меня в лучшем случае в цепях обратно к Секе притащат. Ну фигурально, цепей им взять тут негде.

А тот в живых меня не оставит точно. Выгорит — разговор другое будет. Так что у меня единственный вариант — это закончить задуманное.

Хотя нет, он бы мне врезал бы сперва, и потом уже потащил бы. Потому что прекрасно понимает, что в случае чего я буду стрелять им в спины.

Но он молчал, просто смотрел на меня. Потом достал сигарету, прикурил — в подъезде сразу темно стало, вспышка зажигалки глаза засветила. Думал, что вот после этого он меня и ударит. Но нет.

— Почему ты мне сказал? — спросил он.

— Да потому что ты так догадался, — ответил я. — Я хуй знает сам, что в этой ситуации делать. Но кому-то довериться надо. Хотя никому нельзя.

— Даже Секе?

— Особенно Секе, — я усмехнулся. — Он хороший мужик, бандит старой школы, но он сломался, после того как Надю взяли. Готов на все, лишь бы ее вернуть. Извини, но крысиная смерть в бункере — это вообще не то, чего я хочу. Так что буду зубами держаться. Но выживу.

— Ты как-то поменялся, — заметил он. — После того, как с базара вернулся. Может раньше даже, когда… Иногда у меня ощущение, что ты окончательно ебанулся.

А ведь он мне это не в первый раз говорит. Может я реально крышей еду? Обострение случилось, и все такое. Раньше это тоже пару раз в год бывало, до начала терапии больше маниакальные эпизоды, а теперь депрессии случались. Но хрен его знает.

Так не различишь, без психиатра. А психиатров в округе как-то не наблюдается, если честно.

— Но наверное, ты и прав, — сказал он. — Надо что-то делать, если так просто умирать не хотим.

— Остальным не скажешь? — задал я вопрос, который в тот момент волновал меня сильнее всего.

— Не скажу, — Адик пожал плечами. — Пока что. Но тебе самому придется им сказать рано или поздно, они не тупые, догадаются. И учти, мы жизнями рискуем. Если ты под пули нас подставишь…

— Первая пуля однозначно моя будет, — сказал я. — Я же старший. Отвечать мне за все.

Он, наверное, хотел припугнуть, что-нибудь пафосное сказать, но я его опередил:

— Ты меня все равно убить не успеешь. Военные раньше это сделают. Или Жирный. Или Сека. Не суть.

— Ага, — кивнул он.

— Пошли тогда квартиру искать, — только и оставалось заключить мне. — Лодку надо спрятать, я надеюсь, что у нас будут варианты обратно вернуться.

— Если будут, — мрачно буркнул он, но стал подниматься вверх по лестнице на площадку первого этажа.

Он затушил сигарету о стену, а потом дернул одну дверную ручку, другую. Все они были закрыты.

— На первом этаже будем прятать, — решил он. — На второй тащить — лишняя морока. Да и не найдет ее никто.

Вытащил из кармана отмычки и принялся ковыряться в двери. Делом занялся.

А я выдохнул. Не сказать, что гора с плеч или что душа к небесам вознеслась, но легче стало однозначно. А еще абсолютно очевидно, что если не выгорит дело, то мне жопа. Убьют. Точно убьют.

Но ничего. Постараемся сделать все так, чтобы выгорело.

— Посвети-ка, — проговорил Адик, протянув мне фонарик.

Я взял, принялся светить. Мой товарищ ковырял что-то проволочками, матерился сквозь зубы. Похоже, что замок сложный попался. Но ничего, закончил, забрал у меня фонарь, потянул на себя створку.

Я взялся за рукоятки автомата, вошел первым. Осмотрелся. Вроде ничего, квартирка старая совсем, ремонта тут не делали давно. И мебель тоже старая. Скорее всего, смысла не было — дом так себе, и хрен ее продашь, даже если захочешь.

А что поделать, льготная ипотека только на новостройки для крупных застройщиков, процентная ставка…

Вошел, прошел чуть дальше. Справа спальня, длинная, вытянутая, в конце — окно. С другой стороны дверь, заглянул — унитаз стоит.

Прошел дальше по коридору. Гостиная, или зал, как ее еще называли, телевизор стоит, старый совсем, еще толстый, а не плоский, диван. Дальше — кухня, оттуда тухлятиной пахнет. Наверное, морозильник разморозился, вот и потекло.

— Вот тут оставим, — кивнул Адик на пол зала. — Сейчас только шторы закроем, и пусть лежит тут.

— Иди, скажи им, чтобы затаскивали, — решил я. — А я пока займусь.

Подошел к окнам, на них висела легкая тюль, которая свет должна была пропускать, а вторым слоем — плотные занавески. В общем-то ничего удивительного, первый этаж же, и по ночам тут наверняка было принято завешивать окна, чтобы никто не мог в них посмотреть.

А то совершенно любой любопытный парень может пройтись и посмотреть внутрь, что тут хозяева дома делают. Вот и лодку нашу тоже можно было бы заметить.

Я подошел, закрыл тюль, потом занавески, и стало совсем темно. Ну так ничего не увидишь.

Разговор с Адиком на самом деле кое-что прояснил для меня, уже в моей голове. В первую очередь то, что я в смертельной опасности. А во-вторых, то что я сейчас в действительности не совсем адекватен. Дело скорее в том, что я не слишком трезво оцениваю свои возможности. Оптимистичен излишне. Именно так эпизоды гипомании и работают.

Короче, надо стараться сохранять холодную голову, оценивать реально. И несколько раз обдумывать свои дальнейшие действия. Но время подумать у меня еще будет — Кресты далеко. А отсюда валить надо как можно скорее, с гостиничными встречаться нам нельзя, потому что это кончится перестрелкой. И пусть нас семеро, если не считать Лехаса, и оружие у нас неплохое, рисковать лишний раз не хотелось.

Двинулся на выход, услышал как парни идут, несут. Вот, кто-то матернулся коротко — споткнулся по-видимому. А потом они вошли в квартиру и занесли лодку, которая уже сдулась. Она теперь распластанной казалась, как камбала — шире стала, но тонкой. И мокрая еще, от нее тиной пахла.

Может быть, то, что чухна реку отравила — это вранье. Если бы там какая-нибудь боевая химия была бы, то она наверняка и от прикосновений работала бы. Но пить из Великой я точно не стану, и купаться в ней тоже.

Тащили лодку четверо, а Адик шел последним, нес уже сложенные весла и насос. Я их пропустил, они занесли лодку в зал и расстелили на полу. Сразу сыростью запахло.

— Пошли, — сказал Адик. — Надо глянуть, нет ли тут ключей, чтобы дверь запереть. Должны быть, наверняка, запасные бывают обычно.

Проверил шкафчики, полки в прихожей и действительно почти сразу извлек плоский ключ. Квартиру он закрыл, а ключ отдал мне. Все правильно: я старший, значит и ключ должен быть у меня. От той квартиры, где груз, я тоже прихватил с собой.

Бык все так же с Лехой стоял, держал его на веревке. Я кивнул ему, и мы двинулись в сторону фронта. Он правда, тут со всех сторон, это как в Великобритании — в какую сторону не посмотри, везде море, потому что она на острове.

Вот и сейчас мы в центре осажденного города, а фронт везде. Вообще везде.

Но теперь шансов выбраться наружу у нас гораздо больше, чем когда-либо.

***

До блокпоста у Крестов мы добрались уже когда время подходило к рассвету. Все-таки лето, и ночи здесь короткие. Начинало клонить в сон, не так чтобы сильно, но мир уже воспринимался словно через плотную полиэтиленовую пленку. Ощущение так себе, и боеспособность скорее отрицательная.

Встретили за время пути мы только одну группу, попрятались и переждали. Это были какие-то парни с большими рюкзаками, которые шли на север. Я предполагал, что они к переправе движутся, к паромщикам. Наверное на базар идут. А может быть и нет, я не уверен.

Но нас они не увидели, а мы сами нарываться не стали. Не нужен нам ни их груз, ни они сами тем более. Так что просто подождали, пока они скроются за поворотом, выбрались из укрытий и двинулись дальше.

И вот сейчас я смотрел на блокпост. Еще горели фонари, генераторы работали. Они тут, судя по всему, особо чухны не боятся. Есть где спрятаться, а может и РЭБ против дронов работает, вот они и не подлетают. И соответственно навести на точку более крупную артиллерию не могут.

Есть, конечно, еще разведка со спутников, но она ведь в обе стороны работает. Я так понимаю, что у наших какая-то связь со спутниками имеется, как и с командованием. Скинули им ноутбуки или установки типа «Старлинка» только поновее и наши. Использовались такие в войсках, я точно знал, назывались они «Нева-связь», и разработали их где-то в Петербурге на базе одного из многочисленных НИИ.

Люди тоже были, на позициях, да и вообще их достаточно много. Но не похоже, что к какой-то операции готовятся. Службу несут, конечно, но на задачи не идут, не в напряге. На расслабоне, короче говоря.

Ждали мы уже минут пятнадцать, и дело все в том, что я не знал, как к ним подойти. Я знал пароль, но не был уверен, что он еще действует. Да и если мы всей толпой двинемся, то нас точно положат.

Да и тут оставаться нельзя. Патрули в окрестностях ходят и они, однозначно, нас заметят, а вот мы их нет — там же настоящие профессионалы. ЧВКшники среди них точно есть.

Но поворачивать назад — не вариант, надо сейчас идти.

— Нахуя мы сюда идем, — пробурчал Игорек. — В лучшем случае этого заберут, а нас пнут на дорожку. А то и постреляют.

— Заткнись, — неожиданно для меня ответил Адик. — Рама знает, что делает.

И посмотрел на меня, так, мол, знаешь же. Мне оставалось только кивнуть, хотя подозреваю, что уверенности в этом кивке не было вообще ни капли.

— Ладно, — решился я. — Пойду. Пацаны, вы отойдите до дома ближайшего, если что, я вас позову. Постарайтесь не попасться никому. И если патруль встретите, лучше сдавайтесь сразу. Тогда стрелять, может, не станут.

— Да мы все понимаем, — мой товарищ, который носил свою вечную олимпийку, правда на этот раз поверх был камуфлированный плитник, ткнул меня в плечо. — Давай, все нормально будет.

Подбадривает. Меня или их? Или может самого себя?

Я стащил с шеи автомат, передал ему. Потом пистолет вынул из кобуры, тоже сунул. Ну и последнее — нож, складень, который я взял взамен тому, который вояки мне так и не вернули. А то и этот отберут.

Поднялся во весь рост. Из того, что у меня есть их заинтересовать — это коммуникатор американского шпиона, пароль к которому я знаю. Если пойдет, и не пристрелят сразу, можно будет говорить об остальном.

Нехорошее говорили в городе о военных. Я прекрасно понимал, что это не совсем справедливо, они же не просто так стрелять первыми теперь начинают. А потом что их грабить и убивать пытались, свои же. Потому что у них очень много ресурсов, а народу есть нечего. И не делятся они.

Ладно. Рюкзак тоже на фиг. Бронежилет, может снять, мало ли, что они по нему подумают. Но с другой стороны, если сразу стрелять начнут, то будет хоть какая-то возможность в живых остаться и сбежать. Иллюзорная, призрачная, но все-таки.

Все, пошел.

Я встал во весь рост, вышел из-за машины и двинулся вперед, в сторону входа на блокпост. Шаг, еще шаг, еще, и с каждым из них из меня будто душа вылетала.

И я вдруг увидел себя идущим со стороны. Ощутил себя не собой. Есть такой термин в медицине, а точнее в психиатрии — деперсонализация. Она часто бывает при панических атаках. И только ее мне сейчас не хватало.

Я вдохнул, выдохнул, вдохнул и продолжая глубоко дышать, пошел вперед. Помогло не особо, но по крайней мере я не потеряю сознание. И то хорошо.

— Стоять! — послышался громкий голос, и в меня тут же ударил луч прожектора. Все, я на прицеле, это точно.

Из-за домиков тут же выскочило несколько бойцов — караульные — они рассредоточились, и на меня уставилось сразу полдесятка стволов. Наших же Калашниковых.

Страшно стало — до одури, горло перехватило.