Вышли мы с блокпоста уже на следующий день, когда солнце стало клониться к закату. На тот берег спецназовцы ушли раньше вместе с доктором. Единственного доктора отпускать Платон явно не хотел, но деваться было некуда — кто попало с оборудованием лабораторным разобраться не сможет, а культуру нам надо достать кровь из носу.

А мы пошли своей небольшой группой. Гречка шел впереди, за ним двое его парней — Пшенка и еще один, Булгур. Потом мы с Адиком, а последним — Бык, который все так же тащил свой РПД. Понравился ему пулемет, да и пригодиться он может в случае чего. Если надо будет, сможет длинными очередями садить, даже если не достанет, прикроет огнем.

Жаль, конечно, что я пулемет, который остался в той будке у парковки не забрал. Но хрен с ним, пусть лежит. Да и на самом деле у вояк оружия было гораздо больше, чем нам было надо, но вот делиться они как-то не собирались. Хотя бы подкинули патронов, и то хорошо.

У Гречки был список адресов — распечатка на мятой бумажке. Там адреса ученых, которые жили в городе, но при этом было известно, что они не появлялись на точке эвакуации. А их вот, как выяснилось, эвакуировали, не то, что обычных жителей. Город он знал хорошо, так что адреса запомнил, и сверяться ему не приходилось, вел он нас вполне уверенно.

Шли молча, особо не разговаривали — не так, как мы привыкли. Спецназовцы двигались профессионально — проверяли углы, прикрывали друг друга. Хотя они мне сразу сказали, что увидим мы тут кого-нибудь вряд ли — вояки держали соседние кварталы в порядке, если появлялась какая-то банда, то могли нагрянуть и навалять всем.

Мы как-то переняли их манеру, даже балагур Адик молчал всю дорогу. Ну и хорошо на самом деле.

Первый адрес был совсем неподалеку, в одном из жилых кварталов, из тех, что подверглись бомбардировке еще в первые дни войны. Только вот тут нас сходу ждал облом, с первого взгляда было понятно, что даже на этаж подниматься смысла нет. Потому что сгорело все. Черт его знает, что именно там случилось, но нужный подъезд выгорел полностью, стекла полопались, а бетонные стены были покрыты черной копотью. Остаться там ничего не могло в любом случае.

Поругались немного, после чего отправились к следующему адресу. Это было недалеко совсем, буквально в соседнем дворе. Обычная панельная девятиэтажка, которой досталось — несколько этажей обвалились, но к счастью не с той стороны, куда нам было нужно.

Дверь подъезда естественно была открыта, Гречка привычно проверил ее на предмет ловушек — все-таки минировали сейчас все и все подряд. Внутри пахло, но не очень сильно — мусор, который вывезти не успели, и еще что-то кислое. Впрочем это самое кислое обнаружилось достаточно скоро — на третьем этаже нашелся труп, уже успевший разложиться чуть ли не до скелета. Но тут все знали, что мертвых бояться нет смысла, что опасаться надо как раз-таки живых.

Поднялись на шестой этаж, я уже даже особой усталости не почувствовал — набегался по лестницам в последнее время. Добрались до нужной квартиры.

Гречка остановился, приложился, прислушался — хотя как по мне, это было абсолютно бесмысленно, тут все равно нет никого, давно не живут. Потом подергал ручку — заперто оказалось.

— Адик, — негромко сказал я.

Тот достал из кармана свой инструментарий и присел перед замком на корточки. Повозился секунд тридцать, потом что-то щелкнуло, и он повернул ручку и потянул дверь на себя. Гречка впрочем его тут же остановил, проверил дверь на предмет ловушек, и только потом мы пошли внутрь.

Держа оружие наизготовку, проверили комнаты. Нет, никого не оказалось.

Обнадеживало то, что никаких следов сборов в квартире не оказалось. Все — мебель, вещи, буквально все осталось на месте. Остальные тут же разбрелись и принялись обыскивать комнаты, я же остался в прихожей. Нашел бесплатную газету на тумбочке, где обувной крем и прочие мелочи хранились. Начало мая, последние дни перед вторжением.

Потом ушел на кухню, туда, где Адик шуровал. Продукты нашлись кое-какие — крупы, консервы, и мы все это даже прибрали по уже выработанной привычке. Прошло минут двадцать, все шкафы и тумбочки оказались проверены, и даже книги парни переворошили. Встретились в коридоре.

— Пусто, — констатировал Гречка.

— Странно, — заметил Булгур. — Отсюда никто выехать и не пытался. Наверное, он даже не возвращался сюда с тех пор, как все началось, мы его документы нашли. Но карточки нет.

Нет и нет. Либо она спрятана была слишком хорошо, в каком-нибудь сейфе потайном, черт его знает. Но ничего не обнаружили. Так что вышли, спустились на первый этаж, и двинулись дальше. Третий адрес оказался в соседнем квартале, но дома там были чуть поновее — не панельки, а кирпичные многоэтажки. Одно из зданий сложилось на хрен, и все было усеяно обломками, хотя что-то подсказывало мне, что проблема тут не в бомбардировке. Газ взорвался.

С другой стороны, в новых домах газа вроде как и не было обычно. Черт знает.

Поднялись на четвертый этаж, а дальше все было по той же схеме — Адик вскрыл замок, а Гречка вошел первым.

И там картина оказалась уже другая. Квартира явно была побогаче — и мебель добротная, и на полу вместо линолеума паркет, и телевизор модный, и даже кое-какие признаки умного дома здесь оказались: датчики движения, Яндекс-станция и все такое.

Но только вот отчетливо были видны следы торопливых сборов. Шкаф в спальне был распахнут, вешалки пустые совсем, кое-какие вещи валялись на полу — похоже, что не уместились в сумку. Или их пытались запихать, а потом решили, что они в общем-то не нужны, вот и выбросили.

Но главное — я проверил ванную. И там не было ни зубных щеток ни полотенец. Зато на стиральной машинке почему-то стояла чашка кофе. Пустая, естественно, только налет по стенками.

Парни снова принялись рыться — Пшенка в ящиках письменного стола, Булгур в тумбочках. Я же в обыске участвовать не стал, просто ждал. Осматривал цифровые рамки на стенах, сейчас пустые. Естественно они не работают после электромагнитного импульса, а даже если бы и работали бы, то электричества все равно нет.

— Нет ни хрена, — сказал Пшенка, поднявшись с пола и отряхнув колени — он в какой-то тумбочке копался. — Только всякая фигня. Уехали они отсюда.

Значит ключ-карту забрали с собой. Это логично вполне себе. Если человек эвакуировался, то в первую очередь он забирал с собой документы, деньги и ценные вещи. А ключ-карта от секретной лаборатории под город — это однозначно очень ценная вещь.

Гречка вытащил клочок бумаги с распечаткой, осмотрел его и сказал:

— Последний адрес остался. Если там ничего не найдем, то…

— Пиздец, — закончил за него Адик.

— Да нет, почему пиздец, — посмотрел на него спецназовец. — Возможно просто придется еще в документах порыться и другие адреса найти. Разберемся. Пошли уже.

Четвертый адрес был дальше, пришлось идти минут пятнадцать. К тому времени стемнело уже окончательно, но фонариков никто включать не стал. К тому, чтобы в темноте копошиться, все были уже вполне себе привычно. А на свет фонарей он как приманка. Только вместо комаров теперь приманивает пули.

Это снова оказалась панелька, но здесь окна первых двух этажей одного из подъездов оказались заложены мешками с песком. Только вот это тем, кто собирался там обороняться, это не помогло совершенно, потому что двери металлические оказались сворочены с петель. А еще оттуда воняло мертвечиной.

К счастью нам надо было не этот подъезд, а через один. Поднялись на третий этаж, Адик снова поработал отмычками, и мы вошли. И тут та же картина — следы сборов, шкафы открыты, а вещи разбросаны. На кухне в мойке валялась грязная посуда, судя по всему, жители настолько собирались убраться.

Я прошелся по комнате, увидел книжный шкаф с научной литературой. Микробиология, вирусология, генетика, причем не какие-то полуразвлекательные темы, а монографии. В том числе и западные, на английском языке. А в наше время, когда большая часть западных университетов признана нежелательными организациями, достать их можно было только контрабандой.

Спецназовцы принялись за обыск, а я увидел фотографии — но уже не цифровые рамки, а настоящие, висевшие на стенах. На ней были изображены двое, в каком-то кафе — парень и девушка. Оба улыбались. Девушка в очках, худощавая, волосы темные, чуть взъерошенные, а парень…

А парень оказался мне знаком. Его звали Андреем, только фамилии его я не помнил. И мы познакомились не в Пскове, а еще в Питере, в ординатуре. Только вот он отчислился со второго курса, потому что по его словам отправился работать в клинические исследования. Умный был парень.

— Гречка, как его, говоришь, звали? — спросил я у спецназовца, который рылся в ящике стола.

— Этого? — он поднял голову. — Новиков Андрей Александрович.

Ну да, точно он. Значит ни в какие клинические исследования он не пошел. А завербовался работать в правительственной лаборатории и разрабатывать новые виды вирусов. Интересно, очень интересно. Да уж, разбросала нас судьба.

Я почувствовал себя как-то неловко, но все-таки продолжил рассматривать остальные фотографии. Это же двое на фоне стелы на Дворцовой площади, на Красной Площади, возле соборной мечети в Казани. Однако, по России он путешествовал вообще без каких-то проблем.

Последнее фото оказалось сделано на берегу. Понятия не имею, Крым это или Краснодарский край, черт его знает. Но там были эти двое на фоне машины. Красной такой, приземистой и с логотипом «Мазда». Да, интересно, сколько же зарабатывали эти ученые, если он мог позволить себе не только такую квартиру, но и зарубежную машину? И это с учетом того, что с середины двадцатых годов и введения утильсборов безумных почти все пересели на «Лады» и «Москвичи».

— Нет тут ни хрена, — проговорил Гречка и поднялся. — Надо возвращаться и думать, что дальше делать.

Я выдохнул. Ну вот, полвечера таскались, и все зря. Теперь возвращаться.

— Ладно, хули еще делать, пошли, — сказал он и двинулся к выходу.

А я понял, что пялюсь на эту мазду, и она мне чем-то знакома. Красная мазда такая, машина в принципе приметная, их не только по городу, их в России считанные штуки. Тут, благодаря границе, может быть и побольше.

А ведь я ее где-то видел. Не по прошлой жизни, потому что когда мы с Андреем были знакомы, он гонял на спортивном байке. «БМВ», кстати говоря. Всегда был при деньгах.

И вдруг меня осенило. Когда мы шли сюда, я видел ее. Стояла на обочине метрах в двухстах отсюда, возле другого дома. Только выглядела она не так хорошо, как на этом фото — пыльная вся, из-за чего таким ярким красным пятном не выделялась, а еще на ней следы пулевых попаданий были видны.

— Гречка, — окликнул я.

Он обернулся от входа, а я махнул рукой — мол, подойди сюда.

Он подошел, посмотрел на фоторамку, после чего спросил:

— Ну и чего?

— Тут на фотке машина, — сказал я, указав на фото. — Красная «Мазда». Я ее видел, когда мы сюда шли. Метрах в двухстах, стояла у дома.

— Думаешь, его? — спросил он.

— Ну а чья еще, — сказал я. — Ты думаешь, в Пскове много красных «Мазд»?

— Логично, — кивнул Гречка. — Пошли, глянем на эту тачку, парни.

Мы вышли из квартиры, спустились вниз, и на этот раз я пошел впереди, показывая дорогу. И действительно, мне не показалось. Идти далеко не пришлось, свернули за угол, прошли еще метров сто, и я увидел ее. Красная «Мазда», стояла у обочины чуть под углом, будто ее бросили в спешке.

Подошли ближе, Гречка обошел машину. Двери были открыты, кузов прострочен пулевыми попаданиями, но трупов внутри нет. Сзади вещи лежали, но теперь их раскидали.

Короче, понятно все более-менее. Ограбили их, вот и все. Собирались они уезжать, сели в машину, и их расстреляли. Но они сбежать успели, судя по всему. А те, кто остался, принялись вещи дербанить — вот сумки и открытые.

— Прикрывайте, — сказал Гречка, и принялся смотреть, что там валялось.

Я был ему благодарен — дербанить вещи своего знакомого мне не хотелось вообще. Пусть близкими друзьями мы с Андрюхой никогда и не были.

Там не так много было — два чемодана, развороченных, и кожаная такая сумочка небольшая, для ноутбука или вроде того. Гречка взялся за дело с усердием: сперва проверил сумку, но ничего не нашел, потом стал ковырять чемоданы. Поднялся, снова отряхнул руку и сказал:

— Нет тут ни хрена.

И меня словно что-то стукнуло. Я наклонился, проверил под машиной, просевшей к самому асфальту — все-таки колеса за год уже успели сдуться, так что она стояла практически на ободах. И вытащил из-под нее бумажник, кожаный, но уже успевший покрыться плесенью.

Хотя никакого отвращения я не почувствовал — мне и в вещах похуже копаться приходилось.Денег внутри не было. Подозреваю, что первое, что эти самые налетчики сделали — это вытащили все наличные, которые смогли достать. Банковские карты же им были уже не нужны. И вот тут эти самые карточки — целых пять штук, и карточка водительских прав — ламинированная. Я, честно говоря, всегда завидовал тем, у кого они есть, потому что меня с моим заболеванием за руль бы никто не пустил. Водить-то я умел, в том числе и грузовик — спасибо деду-водителю, который с детства меня учил. Только вот медкомиссию я не прошел бы никогда.

Да, Андрюха, только моложе, чем на той фотке. И категории — и мотоцикл, и автомобиль.

Я принялся доставать карточку одну за другой. Сбербанк, Т-банк, Совкомбанк… А вот одна из карточек, пусть внешне и не отличалась от остальных, была просто белой.

Магнитная полоса, на ней надпись мелким шрифтом.

— Держи, — протянул я Гречке.

Он взял, хмыкнул, после чего отправил ее в карман разгрузки.

Вот так вот. Сколько же людей ради этого полегло, если считать с самого начала — от того, как мы забрали груз, и до сюда. Но эта карточка — это не просто пропуск в лабораторию. Это наш пропуск на большую землю, вот только с ней мы и сможем выбраться.

— На базу? — спросил Пшенка у командира.

— Нет, — Гречка покачал головой. — Сразу в лабораторию пойдем. Нечего время зря тратить, оно дорого.

Он повернулся и пошел куда-то в сторону. Мне не оставалось ничего другого, кроме как двинуться за ним. Адик и Бык за мной.

Четыре места прошли, и карточку нашли в конечном итоге случайно практически. Если бы я внимания не обратил, то остались бы ни с чем. С другой стороны…

Лишь бы в лаборатории все получилось. Что если карточка окажется не та, не подойдет к двери? Или доступ по ней аннулирован, и дверь не откроется? Тогда придется думать что-то еще, потому что план с биооружием накроется медным тазом.

А даже если мы все вместе на штурм отправимся, то прорваться не получится. Потому что если бы можно было выйти из окружения самим, то это давно уже сделали бы вояки. Но нас обложили слишком надежно.

Но теперь нам нужно, чтобы вирус мы нашли. А потом с помощью содержимого тех контейнеров доставили их до места дислокации войск НАТО.

Страшно. Очень страшно, что эта дрянь вырвется куда-нибудь еще.

Я поймал взгляд Адика. Тот, похоже, думал о том же самом. Интересно, что бы Сека сказал бы, если бы узнал, куда я его людей притащил.

Но ладно. Черт с ним. Лучше уж какой-то иллюзорный шанс вырваться, чем сдохнуть здесь во время зачистки, которую нам однозначно устроят. А то я долбанут просто ядерной бомбой, как по Минску.

А они ведь до сих пор этого не сделали именно из-за лабораторий. Надеялись проникнуть внутрь и забрать то, что у нас там делали. То биологическое дерьмо.

Я потянулся за сигаретами, поймал взгляд Булгура, и понял, что курить нельзя. Вот ведь правила у них.

Но ладно. В лабораторию, так в лабораторию.