На базе у военных нас все-таки приняли. Да, покривлялись, да, поворчали по поводу того, что размещать такую толпу народа в общем-то некуда. Но хватило одного слова Платона, для того, чтобы все завалили ебальники. Кое-как разместили, пусть и тесно было.

Ну и хорошего отношения добавило то, что мы притащили разных деликатесов из бункера, из контрабанды, которой раньше занимался Сека. Вояки-то большую часть времени ИРП питались, которые скидывали с самолетов грузами. А тут — персики консервированные, ананасы, лапша быстрого приготовления китайская и корейская, шоколад тот же самый, которого просто жопой жуй.

Было понимание, что раздербанят. Очень быстро раздербанят между собой, потому что много мы принести не могли при всем желании. Не тележками же тащили, а только то, что удалось в рюкзаки погрузить. А надо было еще оружие нести, патроны, и кучу всего. Вот и не удалось много взять.

И хорошо, что не пожадничали, потому что переправляться пришлось на самой обычной надувной лодке. Но ничего, дошли, никого не встретились. Только со стороны базара, когда шли мимо, послышалась какая-то стрельба — сперва одиночные, потом заполошные очереди, а потом снова одиночные — но это уже зачистка, подранков добивали, да контролили.

Что там случилось — кто-то зачистить его решил, те же вояки, или просто бандиты между собой поцапались — хрен его знает. Но закончилось и закончилось. Нас в общем-то этот берег больше не интересовал, насколько я знал. Делать нам тут нечего, мы сюда не вернемся.

Меня и мою группу разместили во все той самой казарме со спецназовцами, группа которых добралась туда еще вчера. Про груз никто ничего не говорил, да и в целом ничего решать мне не хотелось — пусть сами свое супероружие собирают и к бою готовят, а мы потом выйдем за ними на большую землю, спокойненько. И вернемся к прежней жизни, разумеется после того как пройдем фильтрацию в каких-нибудь лагерях беженцев.

Хотя сомневаюсь, что со мной все будет так, как было. Жизнь выебала меня как только могла, и как там было раньше, уже даже и не вспоминалось толком. Война. Но больше связываться с ней я не собирался, хотелось уехать обратно в Татарстан к семье, а может быть и вообще за Урал. Куда НАТОвцы точно никогда не доберутся.

Но настроение в целом у меня было приподнятое. Как ни крути, но разобрался. Решил проблему, и вояки получили все свои шесть ящиков. Так что я выпил пива вместе со спецназовцами — мы его тоже взяли, пусть и немного, всего по банке на человека хватило. Решил, что если таблеток не пью, то можно все равно уже не париться. Но пока крыша вроде не едет, разве что воспринимается все как-то… Хорошо воспринимается, пожалуй, да.

Правда и повод для этого есть.

Вот и сейчас я сидел в казарме и играл на гитаре. Играл, кстати говоря, Цоя, на котором в свое время разучивал простейшие аккорды, одновременно с тем, как учился в музыкальной школе. Ну а что, не этюды Каркасси и Карулли мне же играть — я все равно ни одного не помню. А вот Цой как-то врезался в память, и пальцы сами все делают.

Я как раз закончил «Пачку сигарет» и перешел к «Последнему герою», когда дверь открылась, и в помещение вошел Измайлов — тот самый сержант, который у Платона был кем-то вроде порученца. Он осмотрелся, нашел взглядом командира спецназовцев, который расслабленно лежал на своей койке и читал какую-то книжку в мягкой обложке, и сказал:

— Рис, тебя Платон зовет.

— Понял, — кивнул тот, загнул страницу после чего поднялся. Двинулся к двери, остановился на секунду, а потом повернулся ко мне. — Пошли.

— А я-то зачем? — не понял я. — Это уже ваши дела все, мне не до них как-то. Я свою задачу выполнил.

— Думаешь? — он ухмыльнулся. — Нет, братишка, ты теперь с нами. Так что поднимайся и двинули.

— Ты думаешь, они при мне говорить будут что-то? — я улыбнулся.

— Будут, — кивнул он. — Потому что я уже сказал, что ты теперь с нами.

— Ну ладно, — я вздохнул, поднялся и положил гитару чуть в сторону. — Только сразу говорю, в штурм я не пойду. Я сюда не умирать пришел.

Он коротко хохотнул — подозреваю, что слышать такие слова ему приходилось уже сотню раз. Правда эти парни все равно в итоге шли, куда их отправят, и умирали.

Мы покинули казарму и двинулись через блокпост в сторону штабного блока. Рис даже приоткрыл мне дверь, и пропустил меня внутрь первым. Я вошел.

Там помимо Платона оказалось еще несколько человек, в том числе и тот самый доктор. И еще вояки. Карты какие-то разложены, ноутбук стоял, еще какое-то оборудование, назначение которого я не знал.

— А этого ты чего притащил? — спросил один из военных.

— Майор, — обратился Рис к старшему по званию, проигнорировав этого парня. — Раму предлагаю ввести в курс дело. Во-первых, потому что у него людей больше, чем наших. В том числе и тех, что город знают лучше, чем мы — пока мы тут сидели, они выживали. А во-вторых, успех доставки груза практически он и обеспечил. Если б не он, ничего мы не забрали.

Платон посмотрел на меня долгим взглядом, после чего вдруг кивнул и сказал:

— Хорошо. Садитесь.

Я удивился немного, но все-таки сел. Что ж, похоже, что пришло мое время проникнуть, так сказать, за завесу военной тайны. Узнать, что там за супер оружие. Правда я, честно говоря, не уверен, что этого хочу. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Ну, раз все в сборе, — проговорил Платон. — Дадим слово нашему доктору.

Доктор тоже был тут, и в белом халате, надетом поверх военной формы. Он, как я понял, был специфическим специалистом, и к медицинской этике относился так себе. Впрочем, я не мог его судить, в последнее время я сделал и так слишком много шагов за грань.

— Как вы все знаете, оборудование мы добыли, — проговорил док. — Но ситуация сложнее. Не все тут в курсе, поэтому скажу сразу — оборудование — это всего лишь средство доставки. С самим же оружием все сложнее.

Средство доставки. А что у нас могут доставлять? Ядерное оружие, взрывчатые вещества, химическое… Ядерное вряд ли, если бы нужно было бы, то отработали бы давно каким-нибудь «Орешником». Да и как я понял, наши ядерку использовать не собираются, в отличие от НАТОвцев, которые вообще не стесняются в этом плане. Но у них это в традиции — два японских города не дадут соврать.

— В общем… — он помолчал секунду, но все-таки продолжил. — Это средство доставки одного очень интересного вируса. Сделанного на основе вируса Эболы, с кое-какими добавками, оболочку поменяли… Но это вам не интересно, я подозреваю.

Я посмотрел на него, и понял, что он вполне себе серьезно. Вот как? Боевой вирус на основе Эболы? И такие штуки у нас разрабатывали в стране? Ну, я о чем-то таком догадывался, но предпочитал об этом не думать. Наверняка есть какие-нибудь закрытые города на Урале, где не то что такие штуки, но и какой-нибудь зомби-вирус разрабатывают.

И не думать я об этом предпочитал, потому что мне просто не хотелось представлять, что будет, если вирус вырвется за пределы этой лаборатории. Или если распространится по всему миру.

— Так это что? — проговорил один из вояк, имени которого я не знал. — Мы чухну вирусом травить собрались?

— Ну в общем-то именно так, — ответил доктор.

— Ну туда им и дорога, оккупантам, — усмехнулся он же.

Да, вот так вот просто. А ведь Эбола — это геморрагическая лихорадка. И убивает она очень мучительно, органы отказывают один за другим. Хотя по отношению к оккупантам я в действительности никакой жалости не имею. Они это заслужили, и смерть от вируса гораздо быстрее и милосерднее, чем медленное угасание от голода. Или смерть от краш-синдрома под развалинами собственного дома.

— А мы сами не заразимся? — задал я вопрос, который волновал меня в этой ситуации больше всего. Умереть от вируса после того, как я пережил столько, мне не хотелось совсем.

— Нет, — покачал головой док. — Вирус запрограммированный. Максимальная вирулентность, максимальная летальность, но уже через сутки он теряет все свои свойства. И сам умирает. Если мы используем его, то через сутки фронт будет абсолютно свободен. Сможем выходить. Ну, — он криво усмехнулся. — Может дострелить кого-нибудь придется.

— А не могли этим воякам заранее прививку сделать? — спросил я. — Мало ли, вдруг они там иммунные все.

— Этого вируса у них нет, — покачал головой док. — Его разрабатывать-то закончили всего за три месяца до вторжения. В общем-то я и мы сами о нем узнали случайно, кое-какие документы попались на глаза и разобрался.

Ну да, вояки ведь не только город держали, но и активно рыскали повсюду. Скорее всего в действительности и документы какие-то нашли. В целом это интересно. И я бы даже посмотрел на то, как все это происходить будет. С безопасного расстояния, разумеется.

— Но есть проблема, — сказал доктор. — Культуры у нас нет.

Я не выдержал и хмыкнул. Мне это почему-то показалось жутко смешным — столько воевали за эти контейнеры, кучу народа за них положили, а в конечном итоге оказывается, что толку от них нет. Потому что нет культуры этого самого вируса.

— Но есть и хорошая новость, — вместо доктора проговорил Платон. — Культура здесь, в городе. В одной из лабораторий.

И вот тут мне что-то стало совсем не смешно. То есть они хотят сказать, что разработка секретного биологического оружия проходила в приграничном городе? Да, границы закрыты официально, несмотря на то, что левака из Прибалтики через нее тащили сколько угодно, а чухна еще и сеть резидентов развернула, да кучу тайников с самым разным оборудовала.

Но… Тут ведь люди живут, и никто не знал о том, что может случиться. Спокойно жили. А одна ошибка у кого-нибудь из ученых и, как ни крути, он ошибся. Потому что если вирус вырвался бы на свободу, то город просто вымер бы. За сутки, если верить тому, что говорит доктор.

— Погодите… — проговорил я. — Это реально?

— Да, вполне себе реально, — кивнул док. — Но насчет сомнительности этого решения разговаривать смысла не имеет. У нас на самом деле с двадцатых годов в любом крупном городе разработка оружия идет. И не очень-то это важно — вакуумный боеприпас это или бомба. Так вот, культуры у нас нет. Но она в городе. И нам надо ее добыть из лаборатории.

Да. Похоже, что выход из города отодвигается на неопределенный срок. Потому что пока нужную лабораторию найдут, пока ее обшарят, пока все подготовят.

— Действовать будем быстро, — сказал Платон. — У нас меньше двух недель осталось, пока противник не начнет тут все с землей ровнять. Предполагаемых лабораторий по городу три штуки, одна на том берегу и две на этом.

Ну что ж, уже хорошо, известно, где лаборатории. Значит все-таки не затянется. Подозреваю, что этой же ночью отправят людей, вытащат культуру. Сколько-то займет подготовка этой дряни, а потом ее как-нибудь распылят на месте.

— Но опять же есть проблема, — продолжил Платон. — К одной из лабораторий у нас нет доступа. Мы уже пробовали соваться туда — без ключ-карты толку нет никакого. Не взломать. Безопасность там, парни, такая, что можно ядерную бомбу взорвать, и все равно не откроешь.

— А через коммуникации? — спросил кто-то из военных. — Или через вентиляцию?

— Не получится, — он покачал головой. — Система защиты же, все такое. Сами знаете, сейчас на таких объектах роботов используют, а им ты не объяснишь, что для нас добыть эти культуры — вопрос выживания.

— Но и тут есть хорошая новость, — сказал док. — В документах, которые мы нашли, есть список сотрудников, с адресами и всем остальным. Так что нужно проверить. Эвакуировать всех не могли, это точно, так что хотя бы одну из ключ-карт мы найдем.

— Поэтому завтра пойдут группы, — сказал Платон. — Раз уж ты, Рама, в курсе, твои люди пойдут в том числе. В лаборатории вы спускаться не будете, а вот если по квартирам пошаритесь, ничего плохого в этом, я подозреваю, не будет.

— Найдете, вернетесь… Нужен будет человек, который с лабораторным оборудованием работать умеет.

— Я умею, — сам не зная почему, сказал я, а потом прикусил язык. Ну вот куда лезу-то, надо оно мне в лабораторию, где биооружие делают, лезть?

— Это как? — повернулся ко мне доктор.

— У меня есть практика, небольшая, — ответил я. Раз уж сказал «А», то надо говорить и «Б». — Я учился на врача лабораторной диагностики, у меня был курс микробиологии и вирусологии. С холодильником, где культура хранится, я должен справиться.

— Да? — он посмотрел на меня с интересом. Ну да, недавно я был просто бандитом, который каким-то чудом затесался в общество приличных людей, а теперь надо же, я почти коллега. — Значит и ты…

Он посмотрел на Платона, и тот кивнул. Похоже, дал понять, что мне доверять можно. Ну, уже неплохо, что тут скажешь.

— И ты пойдешь, — закончил он.

— Он с моими в группе пойдет, — проговорил Рис. — Я половину парней возьму, и на тот берег. А Гречка вторую половину, и тут пошарится. Вот он с ними и пойдет.

— Хорошо, — кивнул Платон. — Тогда готовьтесь. Выход сегодня на закате, адреса нужные получите перед этим. Все, свободны.

Я поднялся и вышел первым. Запустил руку в карман, вытащил пачку самокруток с махоркой. Их мне сперва парни с почты дали, потом я их благополучно потерял, когда школу базарные взяли, а потом вернул. Обнаружил в одной из тех тачек, которые мы обратно отобрали.

Сунул одну в зубы, прикурил, затянулся и закашлялся. Жесткая штука, горькая и вонючая, но все равно лучше, чем ничего. Но почему-то пообещал себе — если смогу живым на большую землю выбраться, то курить брошу. Совсем. Куплю себе леденцов, таблеток цитизина, буду курсом пить, но курить брошу.

Рис встал рядом со мной, протянул руку, и я дал ему одну сигарету. Он прикурил, тоже кашлянул один раз, после чего покачал головой и сказал:

— Забористый табачок.

— Ага, — кивнул я. — Местные выращивают.

Подумал немного. Ну вот он ведь это, получается, специально устроил, чтобы я с ними пошел. И зачем это? Подозреваю не потому что я ему вдруг понравился.

А что если просто бунта боится? Тут ведь куча гражданских на базе, причем не просто гражданских, а бандитов. А я теперь над ними главным получаюсь, причем власть взял сам, в свои руки, да еще и неугодных покарал. Показательную казнь устроил.

Вот ему и хочется, чтобы я при деле был, подальше от своих и поближе к его людям. Чтобы проконтролировать мог. Может быть и Платон поэтому согласился, чтобы мне все рассказать. Обговорили они все заранее, вот и все.

А они меня в живых-то оставят, после того, как я про это супероружие узнал? Черт его знает, но верится с трудом.

Хотя… Посмотрим мы еще, кто кого обставит.

— Ты ведь это специально, да? — спросил я все-таки. — Меня туда потащил.

— Люди нужны, — уклончиво ответил он. — В том числе и твои. Видел я те списки, там по два десятка квартир людей с допусками, очень многие работали в этой лабе в городе. Хотя в масштабах всего.

— А если серьезно? — спросил я.

— А я серьезно, — ответил он. — Парень ты отчаянный, крови не боишься, посмотрели мы уже на тебя. Был бы ты служивым, я бы тебя к себе взял.

— Ну да, — только и ответил я. — Как знаешь, а я спать пошел.

Затушил сигарету, кинул ее в урну, которые тут поставили, чтобы не засирать территорию, и отправился в казарму. Адик глянул на меня как-то искоса, но я кивнул ему, мол, все нормально. Его с собой возьму, пригодится, тем более, что он замки взламывать умеет чисто и аккуратно, а не только тараном.

Сам же лег на нижнюю койку двухъярусной кровати и закрыл глаза. Заснуть-то я вряд ли смогу, но так хоть просто поваляюсь. В покое побуду, потому что надеюсь, что беспокоить меня никто не станет.