Сверху послышались короткие очереди. Сперва одна, следом вторая. Там тоже началось. Мы с Гречкой переглянулись, он осмотрел меня оценивающе, на автомат мой глянул, а там было на что посмотреть. Калашников, да еще и в обвесе весь, пусть он на самом деле и американский, но этого-то не знал. Плитник опять же забугорный.

Я, наверное, выглядел как боец, но бойцом при этом не был совершенно. Хотя он мог об этом не знать, я ведь все-таки перебил тех людей, что были с Жирным, да еще и его самого живьем притащил.

Но все-таки он принял решение.

— Ты, ты, ты, — сказал он, и добавил. — И ты, Рама. Давайте за ящики, и валим отсюда уже.

Валить. Да, свалить нам определенно так просто не дадут, наверху слышали выстрел, а заложника у нас больше нет. Вот и сцепились они уже.

Я в общем-то был даже рад, что мне не придется стрелять, а я буду тащить ящик. Оставалось надеяться, что меня прикроют, и я не поймаю случайную пулю. Хотя в голове мелькнула мысль, что может быть так было и бы и лучше, эта кутерьма уже закончится, и я спокойно отправлюсь на тот свет.

Нет, это не моя мысль. Это из-за того, что нет таблеток. Я выживу и выберусь отсюда, и плевать мне на то, сколько еще людей придется убить. Выживу, точно.

Я подхватил ящик, еще трое спецназовцев тоже схватились. Так вышло, что ящики эти мы тащили попарно, благо ручки для переноски на них были с двух сторон. Но я стоял с краю, да еще и с правого, так что правая рука у меня была свободна.

Видел я как-то в фильме, как один такой боец, которого волокли по земле за эвакуировочную петлю на разгрузке, отстреливался, держа автомат одной правой. У меня вроде тоже отдача у оружия не очень сильная, благо там еще глушитель стоит, и он тоже снижает подброс.

Ну я и схватился за рукоять. Нет, тяжело, так я не то чтобы стрелять, я даже прицелиться никуда не смогу. А если приклад подмышкой зажать? О прицельной стрельбе, естественно, в таком положении говорить не приходится, но нацелить оружие куда-то в сторону врага и пальнуть я смогу однозначно.

А как перезаряжаться? Одной рукой я точно не смогу, да и никто наверное не умеет.

Тем временем, пока эти мысли мелькали у меня в голове, мы успели вытащить эти ящики из помещения, даже миновали ледник, и оказались в том самом коридоре, по которому всей группой двинулись к лестнице.

Сверху снова послышались выстрелы, потом крики. Позади раздались шаги, и единственное, что я смог сделать — это повернуть голову. Отпустить рукоятку ящика однозначно было равно тому, чтобы уронить его на ногу соседу. А он тяжелый, и вполне может сломать.

Пара бойцов, что замыкали наш строй, выдали несколько очередей в сторону врага. Залязгали затворы, на пол со звоном посыпались гильзы. Я чуть на бег не сорвался, но парни пусть и шли быстро, но размеренно. Особо не торопились.

Скоро мы выскочили на лестницу, а потом и наверх. Двое, что остались там, отстреливались через дверной проем. Пули летели и сюда — местами плитка оказалась разбита, а у одного из спецназовцев в бронежилете была прореха со спины. Но он никаких признаков ранения не выказывал. Похоже, плита остановила.

— Работаем, работаем! — проорал Гречка.

Один из парней высунулся и выдал длинную очередь. У него автомат был без глушителя и звуки выстрелов сильно ударили по ушам. Так, что аж зазвенело. Но он тут же спрятался обратно, и в ответ прилетело еще несколько пуль.

Я посмотрел на Гречку, а тот уже держал в руках две гранаты. Выдернул предохранительное кольцо у одной, у другой, каким-то неуловимым движением сместился вперед и катнул — не бросил, а именно катнул их по полу в одну, а потом в другую сторону.

— Игрушка! — послышался громкий крик с той стороны.

Два взрыва слились воедино, меня ударило по ушам, перед глазами все поплыло. С потолка посыпалась штукатурка — все-таки замкнутое пространство.

А парни уже рванули наружу, и оттуда снова послышались крики.

— Пошли, блядь, пошли, хули ты встал?! — заорали мне, и кто-то ощутимо ткнул меня в спину.

Ну да, я замер что-то, а нам бежать надо, причем бежать быстро.

Кое-как такой вот гусеницей мы протиснулись в проход и оказались снаружи, недалеко от эскалатора. Кругом были трупы — не очень много, но и не мало при этом. Я увидел, как из-за эскалатора кто-то высунулся, вскинул автомат, приклад которого продолжал держать в одной руки и высадил короткую очередь. Ствол не то что не особо подбросило, он наоборот все вперед клюнуть пытался.

Естественно ни в кого я не попал, но враг спрятался. А мы бежали вперед, на этот раз уже серьезно бежали. Я перепрыгнул через одно мертвое тело — какой-то здоровяк, кажется я его раньше видел, и повязка у него на руке такая же, как и у остальных «дружинников» на базаре. И еще один — дед с двустволкой, с торчащей во все стороны бородой. Для завершения образа ему разве что шапки-ушанки со звездой не хватало.

Мы бежали вперед, я и слышал дробный топот ботинок по кафелю. Со всех сторон были слышны выстрелы. Меня что-то клюнуло в спину, но боли я не почувствовал, хотя с шагу сбился, удержался, но все равно едва не упал. Дернув при этом за ручку ящика.

Спецназовец, который бежал рядом, громко выматерился, обложив меня всеми словами, какие только знал. Отвечать я не стал — он же не в курсе, из-за чего именно это произошло.

Мы проскочили эскалатор, и скоро были уже совсем рядом с выходом. Я повернулся и увидел как справа, со стороны «гостиницы», в которой мы останавливались, идут еще трое. Чуть довернул тело, вскинул автомат, и высадил длинную очередь.

На этот раз ствол подбросило. В одного я попал точно: он как бежал, так и рухнул на пол, немного прокатившись по нему. Остальные тоже попадали, но открыли огонь.

Впрочем, через несколько секунд мы уже миновали коридор и выскочили на улицу. Охрана уже лежала тут, оба мертвы. Я огляделся, пересчитал спецназовцев, и к своему удивлению обнаружил, что ни одного мы не потеряли. Хотя вот один, позывного которого я не знал, матерился и затягивал на плече жгут — зацепило. А еще у пары видны прорехи в наружных слоях бронежилета.

— Туда-туда, не стоим, блядь! — заорал Гречка, указав дальше по улицы.

И мы снова побежали. Удалиться успели, наверное, метров на триста по улице, когда за спиной послышались выстрелы, а над нашими головами засвистели пули. Я обернулся и увидел, что из базара выбралась целая толпа — человек тридцать, не меньше, наверное. И они все побежали за нами.

Впрочем, наш командир тут же свернул, и мы побежали за ним. А за углом он остановился, и я увидел, как он вкидывает в трубу подствольного гранатомета, который был прикреплен к его автомату, знакомый острый снаряд ВОГа. Такие я ни разу в жизни не видел, зато видел гранаты, которые из них делали, удаляя переднюю часть и вкручивая самый обычный запал.

Он махнул рукой, мол, все, бегите, бегите, а потом высунулся.

Послышался негромкий хлопок, а следом за ним взрыв. И громкие человеческие крики. А я на ходу обернулся снова, и увидел, как он вставляет в подствольник вторую гранату.

Еще один взрыв, а потом он так резко припустил, что обогнал нас всех. Откуда только силы взялись, мы же на пределе все действуем. Хотя может быть, это я на пределе, а для спецназовцев — это так, легкая прогулка.

Жаль только, что у нас нет, как в компьютерных играх, вертолета для эвакуации. Вот это было бы дело — сел себе, да летишь спокойно, только наушники надеть не забудь. А в ушах, кстати гудит, и слышу я все как через вату, но оклики товарищей воспринимаются четко.

Повернули, пробежали еще сколько-то, и повернули еще раз. Уже все, реку было видно, но до переправы, которую они себе наладили, далеко. Можно, конечно, моей, а точнее отобранной у народа из музыкальной школы, резиновой лодкой. Но тогда возможно придется переправляться под пулями.

Пробежали мы по ощущениям примерно километр, а потом остановились. Скоро нас догнали и те, что остались, чтобы задержать погоню. Ее, очевидно, не было. Или была, но те, кто пытался нас догнать, уже мертвы.

В голове мелькнула мысль — Надя. Она там так и осталась ведь, мы ее не забрали, только груз, и то едва ноги унесли. А я хотел ее вернуть, потому что мне очень хотелось, чтобы Сека погиб не зря.

Я посмотрел на Гречку, тот стоял, пытаясь отдышаться после забега. Даже для тренированного спецназовка он просто так не прошел, а про меня уж и говорить нечего — я задыхался, сердце колотилось где-то в области шеи, воздух входил в легкие со свистом, а во рту отчетливо ощущался привкус крови.

— Вырвались все-таки, — прохрипел кто-то. — Вырвались.

Гречка снял с пояса флягу, набрал в рот воды, но пить не стал — прополоскал и выплюнул.

— Не задерживаемся, они следом пойдут, — сказал он уже более-менее ровным голосом. — Нам далеко идти еще. Пшенка, Булгур — вы останетесь, прикроете, если что. В бой не вступать, просто подержите, сколько получится, и за нами, на тот берег.

— Принял, — ответил Пшенка за двоих.

— Остальные, все, пошли.

Я снова посмотрел назад, туда, откуда мы пришли. И опять подумал о Наде. Что делать-то? Вернуться к своим в бункер и попытаться настропалить их, чтобы пошли вместе со мной и отбили Надьку?

Наверное сейчас, это будет не так сложно. Сколько их там осталось-то? Да и руководства нет — Жирный у нас, а Авенирыча я грохнул собственными руками. И наверняка гости из тех, что на базаре сейчас, тоже могут попытаться восстановить социальную справедливость методом ножа и топора. Все отнять и поделить.

Нет, не получится. Не пойдет никто за мной. Да и откровенно говоря, не готов я рисковать ради нее.

А все должно было пройти не так. Мы должны были груз взять и спокойно уйти. Но кто ж знал, что этот старик до нас доебываться станет? Вот ведь…

— Прости, Сека, — прошептал я. — Бог видит, я хотел ей помочь.

— Что, молишься? — спросил у меня Гречка.

— Да, — решил сказать я честно.

— И правильно. В окопах под огнем атеистов не бывает. Все, пошли.

— Я не пойду, — я покачал головой. — План был такой, что я в бункер возвращаюсь, и потом мы все вместе идем, вместе с Рисом. Так что давайте вы туда, а мы уже потом.

Он посмотрел на меня каким-то странным долгим взглядом. Потом все-таки спросил:

— Ты что, думаешь один до бункера дойти сможешь?

— Как-нибудь дойду, — ответил я.

— Ну иди, — пожал он плечами — понял, что отговаривать бесполезно.

Я и пошел. Тут не так уж и далеко, главное, что мы от госпиталя отошли. А базарные наверняка следом за группой пойдут, если вообще пойдут. Одного человека могут и не заметить.

Может быть повезет еще.

***

До двора, в котором находился бункер, я добрался без особых проблем. Поднялся в квартиру, где должен был ждать Рис, но его там не обнаружил. Зато нашел записку о том, что они с Жирным отправились в бункер, где и собирались меня ждать. Так что пошел туда.

Постучал в наружную дверь.

— Кто? — послышался знакомый голос с той стороны.

— Рама, — ответил я, представившись кличкой.

Дверь тут же отворилась, и я увидел Быка со все тем же пулеметом. Он посторонился, пропуская меня внутрь, посмотрел с сомнением, но все-таки спросил:

— Как прошло?

— Груз достали, — ответил я. — Надька там осталась.

— И что делать? — спросил он.

— Ничего, — ответил я. — Уходить. Рис тут?

— Тут, и Жирный тоже, мы его заперли.

— Вместе с Беком что ли?

— Да нет, почему, отдельно.

— Хорошо, — кивнул я. — Пошли вниз тогда, поговорим по поводу того, что случилось там.

Я двинулся вниз по лестнице. После пробежки и так все болело, а я еще в до этого поднимался, так что просто вот так вот идти вниз, как с горки, воспринималось самым настоящим блаженством.

Когда оказались в самом помещении бомбоубежища, я тут же отметил Риса, который сидел чуть в стороне на ящике консервов. А так народ кучковался, и что-то обсуждали.

Да, нелегко им пришлось, очень нелегко. У нас ведь в школе не только рабы были, но и члены семей их. А тут так вышло, что убили их всей.

В стороне стояли Фрай и его парни, в том числе и Тень. Вот их надо брать с собой однозначно. Да всех, черт подери, надо однозначно брать с собой. Не знаю, как Платон это воспримет, если припрется толпа гражданских, так что им придется быть полезным.

Интересно, а сколько времени займет это оружие к боеготовности привести, а потом использовать? И на прорыв пойти? И не погонят ли нас на штурм в первых рядах, расчищать то, что от НАТОвских войск останется? Остается надеяться, что нет. Хотя если да, то я ничего сделать не смогу все равно.

— Рис, — сказал я. — Адик, Фрай. Пойдем в кабинет, переговорить надо.

Рис поднялся с ящика, Адик, как всегда в олимпийке, и Фрай, двинулись за мной. Я вошел в кабинет, дождался, когда дверь закроется за последним из них, после чего повернулся.

— Парни целы? — спросил Рис сразу же. Чем заработал определенную долю уважения — не о деле печется в первую очередь, а о своих бойцах. Хороший он мужик.

— Одного зацепило, — ответил я. — Но все не по плану прошло. Авенирыч догадался, что нас не Жирный послал. Пришлось импровизировать.

— И что сделали? — задал следующий вопрос спецназовец.

— Я взял его в заложники, спустились вниз, они груз в подвале держали. Забрали все, отошли с боем. Парни твои ушли к переправе, а я уже сюда пошел. Они наверняка на той стороне уже. Ты мне вот что скажи. Все в силе?

— Что именно? — спросил Рис.

— То, что я своих людей забираю. И мы все вместе идем на тот берег. А потом выходим из города, как прорвемся.

— В силе, — кивнул спецназовец, на секунду прикрыв глаза. — Так что собираемся, эвакуироваться будем уже следующей же ночью. Я сообщу, на переправе нас встретят. Благо рация есть.

— Хорошо, — подтвердил я. — Хорошо. Фрай, тебя в курс дело уже ввели. Вот что скажи: ты с нами?

Бывший чвкшник по какой-то причине может не пойти с нами, все-таки у него свои отношения с вояками. Но он кивнул, и сказал:

— С вами, Рама.

— Отлично, — кивнул я. — Просто отлично. Тогда что, пойдем остальных обрадуем?

Мы вышли из кабинета. Народ сгрудился вокруг. Суровые мужики в большинстве своем, жизнью побитые. Бандиты как-никак. И это к ним я сейчас должен обратиться?

Хотя… Достоин. Да, пожалуй, достоин.

— Слушайте все, — сказал я. — Секи больше нет, вы это знаете. Но мы достали груз, военные его получили. Они попытаются пробиться из города, и я договорился, что мы пойдем вместе с ними.

Я сделал паузу, давая информации улечься, а потом продолжил.

— Сегодня мы все уходим отсюда, переправляемся на тот берег, к военным. Кто не хочет или не может — оставайтесь, никто не держит. Но меньше чем через две недели начнется зачистка города. Артобстрелы, ДРГ, потом крупное наступление. Кто останется — помрет.

Народ закивал. Они и так все более-менее знали, но все же не лишним будет напомнить еще раз.

— Я не обещаю, что мы все выйдем. Но я не собираюсь оставаться здесь и умирать в этом подвале. И я сделаю все, чтобы мы покинули город. Ну так, кто со мной?

Они не ликовали, да и я не Гай Юлий Цезарь, и даже не Красавцев. Но кивали одобрительно. Все все понимали. Ну а я решил перейти к завершающей части речи.

— Осталось еще одно дело, парни, — сказал я. — Тот, кто все это устроил, из-за кого наши люди полегли… Он ответить за это должен. И второй — предатель — тоже. Адик, Бык, приведите сюда обоих.

Говорить, кого именно, я не стал, но это и без того понятно было. Мои парни двинулись в сторону дверей, ведущих в отдельные помещения. С ними пошло еще несколько мужиков, и через пару минут они притащили Жирного, руки которого оказались перемотаны за спиной сантехническим скотчем, и Бека, под глазом у которого наливался сочный такой бланш. Да, похоже, что он не сдался, и драться пытался.

— Этот, — кивнул я в сторону Бека. — Нас предал. Пытался за спиной связаться с Жирным. А он предал нас еще раньше, когда отправил на смерть. Его люди забрали у нас дом, убили наших друзей и родных. Чего они оба заслуживают, всем понятно?

Никто не ответил. В общем-то, ответа тут и не требовалось, все все понимали.

— Значит, они за все ответят, — сказал я. — Наружу их.

Парни потащили упирающихся Бека и Жирного в сторону лестницы. Жирный, похоже, сломался, шел, не сопротивляясь, хотя однозначно мог бы доставить своим конвоирам кучу неудобств. А вот Бек дергался и даже пытался драться. Бык сунул ему кулак в солнечное сплетение, а когда тот согнулся, резко заломил обе руки за спину, и потащил наружу.

Я пошел следом, а за мной все остальные. Через пару минут мы уже были наверху, поднялись. И люди Фрая. И Рис. Последний, кстати, смотрел на все это с какой-то усмешкой.

В том, что я делаю, у меня была своя причина. Мне нужно было закрепить статус главного. А кто может быть главнее того, кто казнит и милует? И я даже думал о том, чтобы помиловать Бека, да только вот проблема в том, что он слишком много знал. И речь даже не о бункере, сюда мы не вернемся в любом случае. О литовском шпионе, об оружии, и о том, что мы отошли на другой берег, он тоже знал.

А еще меня несло. Откровенно говоря, несло.

— К стене, — приказал я, когда мы вышли наружу. — Вот к той.

Толпа сгрудилась вокруг меня, а я вышел с автоматом в руках чуть вперед. Пленных оттащили к спине, причем Жирный повернулся и встал возле нее, посмотрев на меня взглядом побитой собаки. А вот Бека Бык хорошенько приложил головой, потому что тот продолжал сопротивляться. Так что он упал.

Я махнул головой, чтобы парни отошли, а сам схватился за рукоятки автомата, большим пальцем перекинул режим огня на автоматический. Прицелился в Жирного.

— Мама… — только и проговорил он.

А потом я нажал на спусковой крючок. Автомат коротко хлопнул, и Жирный, поймав несколько пуль грудью, повалился на землю. Туша у него была тяжелая, упала с сочным таким шлепком. Разве что земля не содрогнулась.

А Бек вдруг сорвался с места и побежал. Только вот бежать ему было некуда, двор большой и открытый.

Я навел на него точку прицела и нажал на спуск. Снова хлопнуло, и он тоже упал. Послышался крик. Он пытался ползти, оставляя за собой кровавую дорожку.

Подойдя к Жирному, я приставил конец трубы глушителя к его голове и нажал на спуск. А потом махнул головой Адику:

— Добей второго. А остальные — собираемся. Сегодня ночью мы уходим. Берите все, что нужно, но не перегружайтесь — пойдем быстро.

Но еды на самом нужно взять, такую толпу кормить — это дорогого стоит.

Я перезарядил автомат и поставил его на предохранитель. Остальные продолжали стоять на месте, только Адик пошел к Беку, который уже успел заползти за машину.

— Чего стоим? — спросил я. — Собираемся, времени не так много.

Народ двинулся обратно в бункер. Только несколько осталось стоять. Фрай, да Рис.

Старший из спецназовцев подошел ко мне, встал рядом, достал из кармана пачку сигарет. Я протянул руку, и он вложил мне одну в ладонь. Закурили.

— Многовато на себя берешь, — проговорил он.

— Иначе нельзя, — ответил я. — Нужно действовать решительно.

— Решительно, — повторил он за мной и хмыкнул.

— Я бы этого, — пнул я тушу Жирного. — Вообще повесил бы. Но боюсь, что не каждый столб его выдержит. Да веревку искать мороки много. Выстрелить проще.

— Выстрелить просто, — кивнул он. — Отвечать за это сложнее.

— Я готов ответить, — повернулся я к нему. — Есть сомнения какие-то?

— Да нет, — он покачал головой. — Никаких.

Послышался одиночный выстрел. Я повернулся голову, и увидел, что Адик возвращается. На лице у него были смешанные эмоции, но оно и без того понятно.

— Ладно, — сказал я. — Пошли собираться.