Ночью мы двинулись в сторону Базара — я и спецназовцы. Достаточно большой группой пошли, вообще все, кроме Риса. Тот остался на базе, не знаю почему, но почему-то принял такое решение.

Шли налегке, потому что предполагалось ещё тащить эти чёртовы ящики. Я даже рюкзака не взял, только поясную сумку. И на этот раз в кобуре у меня был тот самый золотой ТТ, который я должен был показать на входе, чтобы мне отдали ящики.

Мысль о том, что этот груз придётся тащить ещё и до берега… Да мало того что до берега — до железнодорожного моста, где у военных были организованы переправы, — не давала мне покоя.

Ну, с другой стороны, мне этим вряд ли придётся заниматься, потому что я планировал слинять — отправиться к своим в бункер. И там уже поговорить с ними, возможно пообщаться с Рисом насчёт того, чтобы мы все отправились к военным. Взять с собой какой-никакой еды, благо запасов там ещё хватало, да пойти.

Вопрос в том, что скажет Платон, если я приведу с собой кучу гражданских. Он ведь может заартачиться и не согласиться разместить нас. А в моих планах было вывести из города как можно больше людей. Всех, кого получится.

Сегодня я не выпил своих таблеток. Они у меня банальнейшим образом закончились. О возможности поискать их где-то не было и речи — просто не было времени. Я думал зайти на Базар, к той мерзкой армянке, и купить у неё что-нибудь. Благо у меня было достаточно денег — и свои сбережения, и эти два миллиона, которые я забрал у Жирного. Этого более чем хватит на покупку препаратов. Лишь бы они там оказались.

Вот в этом-то и проблема: особо они никого не интересуют ни в качестве препаратов для кайфа, ни в качестве лекарства. Даже женским противозачаточным можно было найти применение, а этим — нет. Потому что если обычный человек примет их, если у него не будет характерных для наших заболеваний нарушений нейрохимии, то он просто превратится в овощ. Есть такая штука — нейролептический синдром.

Скоро мы добрались до места. Остановились за ближайшим домом.

Базар выглядел спокойно, как обычно. Но я всё-таки решил, что стоит сперва немного понаблюдать за ним, посмотреть, не подготовили ли там засаду, или там уже нас ждут люди Заводских.

Но, в общем-то, как оказалось — нет. Всё было в порядке. Те же самые базарные, с тем же самым столом, где они собирали оружие у посетителей, а потом выдавали его обратно.

Я посмотрел на Гречку — он был сегодня старшим в нашей группе. Кивнул ему, мол, пошли. И мы двинулись всей толпой. Все в гражданском, хотя вооружены до зубов, так что это не могло не насторожить охрану.

Когда мы подошли ближе, охранник — незнакомый мне парень — спохватился и направил в нашу сторону оружие. Я только махнул ему рукой — мол, всё в порядке. Однако пока мы не подошли, он так и продолжал целиться в нас.

— Я от Жирного пришёл, — сказал я. — Вас Авенирыч предупредить должен был по поводу того, что я влезу. Говорил он что-то или нет?

Он посмотрел на меня. На секунду в его лице мелькнуло узнавание. Всё-таки я ведь достаточно много времени провёл на Базаре и успел примелькаться.

— Рама, что ли? — спросил он.

Я повернулся так, чтобы можно было разглядеть золотой ТТ у меня в кобуре.

— Вот, — сказал я. — Жирный дал. Сказал, что с ним вы нас пропустите.

Он кивнул:

— Доставай.

Я вытащил пистолет — покрытый золотом, с двумя голыми бабами на щёчке рукоятки — и протянул ему. Он осмотрел его внимательно, покрутил, после чего передал мне обратно.

— Сдавайте оружие тогда.

— Ты прикалываешься, что ли? — спросил я. — Ты это как себе представляешь?

— Правила, так-то, для всех общие.

— Да какие, на хрен, правила, — сказал я. — Ты знаешь, о чём говоришь вообще? Ты понимаешь, что тут в любой момент явиться может кто угодно? Школьники, ещё кто-то, вояки с того берега. Этот груз нужно вывести как можно быстрее. Так что давай, освобождай дорогу. Мы заходим.

Он насупился, но ничего не сказал. Похоже, что понял: я не то чтобы прав, но в достаточном авторитете, чтобы на него давить.

Он всё-таки отошёл. Жестом показал отойти другим. Я вошёл в помещение, за мной двинулись все остальные.

Да, при желании, если бы мы хотели, мы бы, наверное, могли зачистить весь Базар. Ведь проблема не в том, чтобы убить всех — и Жирного, и остальных — а в том, чтобы проникнуть внутрь. А охрана здесь была организована: и пулемёты стояли, и вообще… Даже к зданию просто подойти — не дай бог.

Но вот мы внутри, только вот, увы, мы сейчас не с этой целью. Нам бы наоборот — не спалиться, тихо и спокойно собрать груз, а потом отправиться восвояси. В этом весь план.

Когда мы вошли и поднялись на второй этаж, где находились все эти торговые точки, люди стали оглядываться на нас с удивлением. Никто не ожидал, что войдёт вооружённая группа. Нет, может быть, военные раньше сюда и входили с оружием, но только мы-то были одеты по-гражданке, все.

Я осмотрелся в поисках ближайшего охранника и сразу же увидел его — здоровый такой, коренастый, в спортивном костюме и с повязкой на руке, типа дружинник.

Я двинулся к нему, махнул рукой.

— Авенирыч где? — спросил я.

— А тебе-то какое дело? — вопросом на вопрос ответил он.

Я показал ему золотой ТТ в своей кобуре. Это уже чем-то типа пропуска стало. Идея, на самом деле, гораздо более достоверная, чем если бы Жирный мне какой-нибудь пропуск выписал. Вряд ли кто знает его подпись, а вот пистолет его знают все.

— Нужен он мне. Жирный послал, — сказал я.

Он хмыкнул, но возражать не стал. Махнул рукой в дальнюю часть.

— Вон туда идите. Там он, как обычно, в кабинете своём.

И мы всей группой двинулись туда.

Я вошёл в кабинет без стука и сразу же увидел Авенирыча, который сидел за столом. Наши глаза на секунду встретились. Он хмыкнул.

— Да уж, ушлый ты парень, татарин, — сказал он. — Ну что, за грузом пришёл?

Я только кивнул. Потом показал на золотой ТТ, который всё так же висел в кобуре.

— Жирный отправил, — сказал я. — Говорит, что груз надо к заводским перетащить. Они уже вторую половину забрали. Всё с ним нормально.

— Вот как? — спросил он. — А что ты скажешь по поводу того, что здание сложилось потом? Наши же были там, смотрели, что и как.

— Я, блядь, понятия не имею, — сказал я.

Хотя внутри меня всё похолодело. Ну да, факт того, что он отправит кого-нибудь посмотреть, что там произошло, увидит сложенное здание и трупы своих, как-то прошёл у меня мимо головы. Если честно, я такого не ожидал. К тому же Жирный говорил, что он велел всем оборону держать, из Базара не высовываться, потому что опасался, что мы в любой момент можем прийти.

— Я не в курсе, если честно, — только и оставалось мне покачать головой. — Жирный приказал. Я пришёл за грузом. Я просто курьер. И всё остальное ко мне никакого касательства не имеет.

Он посмотрел на меня, хмыкнул, сделал шаг в мою сторону. После чего я услышал щелчок взводимого курка и увидел в его руке пистолет.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как отреагировать. Я изо всех сил пнул его по яйцам, прямо между ног. Да так, что он застонал, не выдержал, рухнул на колени, схватился за причинное место. Пистолет выпал у него из руки.

А я уже выхватил свой золотой ТТ, схватил его и прижал к шее.

— Значит так, — сказал я. — Либо ты груз нам отдаёшь, либо я прямо сейчас тебя кончаю. Мне насрать, что там дальше будет. Мне насрать. Если надо будет — мы и с боем отсюда пробьёмся. Но если хочешь жить — сделаешь то, что я скажу.

Он только прохрипел в ответ что-то нечленораздельное. Всё-таки стукнул я его сильно, и говорить сейчас ему было тяжело.

Я обошёл его, резким движением поднял на ноги, толкнул вперёд. Одновременно с этим ткнул ТТ-шником в спину — ощутимо так, чтобы больно было.

Проблема была только в том, что патрона в стволе не было. Да и в целом этот ТТ без самовзвода. Так что выстрелить я не смог бы при всём желании.

Вот в такой идиотской ситуации я оказался: взял непривычное оружие и вот…

— Всё, пошёл, пошёл, — процедил я сквозь зубы, стараясь, тем не менее, не подавать вида, что что-то не так. — Давай наружу.

Я выволок его из кабинета. Нас встретили удивлённые взгляды — и моих парней, и пары охранников Жирного, которые тут были. Но спецназовцы поняли всё сразу. Схватились за оружие, вскинулись в разные стороны.

— Оружие на землю! — крикнул Гречка одному из людей Жирного, который схватился за дробовик, висевший у него на груди. — Быстро! До трёх считаю!

Парень посмотрел на Авенирыча. Но тот ничего вразумительного сказать не мог — так и стоял с вытаращенными глазами.

Потом он осмотрел наших и понял, что всё, что ему останется — это геройски умереть, если он всё-таки решится открыть огонь. И положил дробовик на землю.

Я переглянулся с Гречкой, после чего прошипел на ухо Авенирычу:

— Где, сука, груз? Где груз, мать твою?

— В подвале… — кое-как прохрипел он сквозь зубы. — В подвале тут. Идти недалеко. Вниз по эскалатору и дальше.

Вот так ситуация обернулась.

Единственное, что меня заботило в тот момент — как бы это ни было удивительно — это не то, что нас могут сейчас принять и расстрелять. Не то, что нам придётся пробиваться с боем.

Меня заботило то, что у меня не получится купить свои таблетки.

Меня уже буквально трясло. Руки ходуном ходили, и периодически накатывала беспричинная тревога. Вот и сейчас сердце моё бешено колотилось. Но мне оставалось только действовать на кураже, потому что другого варианта не было. Иначе нас просто убьют.

Мы двинулись в сторону лестницы эскалатора. Я продолжал толкать перед собой Авенирыча, периодически подбадривая его тычками ствола ТТ-шника в спину.

Я хорошо знал анатомию. Прекрасно знал, где у человека находится сердце. Вот в ту область, так сказать, его проекции и бил. Но ситуация всё равно была глупой — выстрелить-то я не смогу при всём желании.

Люди Жирного следовали за нами. За оружие никто не хватался — они понимали, что происходит.

А вот обычные посетители расходились в разные стороны, как будто им не хотелось быть свидетелями того, что произойдёт. Ну, это у нас в крови: свидетели в случае каких-нибудь ситуаций очень быстро разбегаются и исчезают.

Хотя бывает и другая категория людей — те, кто любое происшествие начинают срочно снимать на камеру смартфона. Наверное, сейчас такие нашлись бы. Но, увы, рабочих смартфонов в городе нет.

Мы дошли до лестницы.

Гречка посмотрел на меня, потом на остальных и сказал:

— Пшенка, мы с тобой спускаемся первыми. Потом ты, Рама, с этим. А остальные ждут.

Они двинулись вниз по эскалатору, продолжая держать автоматы на изготовку.

Внизу нас уже встречали. Там была группа людей, но не так много. Все при оружии.

— Оружие на землю! — заорал Гречка. — Быстро, блядь, быстро!

Я тоже пошёл вниз по эскалатору. Вести Авенирыча так было гораздо сложнее, чем по ровному полу. Он всё норовил споткнуться и упасть, и мне приходилось буквально удерживать его.

Мы спустились по лестнице, за нами — остальные. И скоро мы были на первом этаже.

Люди Жирного окружили нас со всех сторон. Среди них были и обычные покупатели, и эти — без оружия. Ну, в общем-то, их легко было отличить.

Но пока в нас никто не целился. Зато спецназовцы целились во всех остальных. Я думаю, стоит кому-то дёрнуться — и начнётся резня. И местные это прекрасно понимали, поэтому не дергались.

— Куда дальше? — спросил я, в очередной раз ткнув Авенирыча в спину ТТшником.

— Туда, — сказал он. — За эскалатор.

— Тогда веди, хули ты.

И он пошёл. Медленно похромал, потому что идти ему нормально всё ещё было тяжело после моего удара по яйцам.

Мы двинулись в ту сторону. Спецназ — за нами. Местные оставались в стороне.

Обошли эскалатор, потом по коридору, в котором снова были люди. Прошли в какое-то помещение, где была ещё одна лестница, которая вела вниз — очевидно, на подземную парковку или просто в подвал. Но, судя по тому, что это был не эскалатор, а просто лестница, скорее всего, обычный подвал.

Гречка снова пошёл первым. За ним — я с Авенирычем, следом остальные.

При этом Пшенка и ещё один парень остались наверху, контролируя дверь, ведущую в это помещение. Но пока войти в неё вроде как никто и не пытался.

Мы спустились. Подвал оказался местом, где базарные держали товар. Всюду валялись какие-то коробки, ящики, к стенам были грубо прибиты целые стеллажи, на которых стояли коробки консервов, кассеты с бутылками воды, газировка.

Опять же, напоминало мне это больше всего наш же склад в бункере, где хранилась контрабандная еда. Но помещение оказалось достаточно большим — коридор шел почти через весь этаж, насколько хватало глаз.

— Куда дальше? — спросил я.

— Туда.

Я чувствовал, как моё сердце бешено колотится. По мере того, как мы продвигались согласно указаниям пленного, мне становилось все холоднее. И я не понимал: это действительно температура падает в помещении или просто психосоматика, просто организм так реагирует на опасность.

Авенирыч подвёл нас к двери, я кивнул Гречке, мол, открывай. Тот потянул её на себя, и изнутри дохнуло холодом.

Я заставил Авенирыча войти туда, осмотрелся. Пахло сырым мясом, а вокруг валялись грубо нарубленные куски льда, и стены были обиты утеплителем — стекловатой какой-то или минеральной ватой, черт знает, чем они вообще отличаются.

Понятно. Это, значит, тот самый ледник, который они организовали. Здесь у них мясо хранилось и то, что может испортиться.

Но нужных нам ящиков нигде не было. Да и зачем их хранить в холодном помещении?

— Ну и куда? — спросил я у Авенирыча.

— Туда, — сказал он. — Следующая дверь.

Гречка двинулся к ней, продолжая удерживать в руках автомат. Он потянул на себя створку.

И в этот момент пленный резко рванулся, ударил меня в грудь локтем. Может быть, это и имело бы какой-нибудь смысл, если б на мне не было бронежилета с пластиной, которая находилась именно там, куда он попытался долбануть. А так вышло только так, что он отбил себе локоть.

Я попытался обхватить его покрепче, удержать одной рукой, а он закричал:

— Валите их!

И в этот момент Гречка дважды выстрелил. Глушеный автомат в его руках дважды коротко хлопнул, потом послышался вскрик и звуки падающих на землю тел. Дальше — еще один выстрел.

А Авенирыч всё-таки смог вырваться из моей хватки, сделал шаг вперёд, собираясь наброситься на Гречку со спины.

И я сделал единственное, что мне пришло в голову: дёрнул затвор этого золотого ТТ, навёл ствол ему в затылок и нажал на спуск.

Грохот здесь, в подвале, оказался тише, чем я ожидал. Возможно, именно потому, что стены были обиты утеплителем, который поглотил большую часть звука.

Тело свалилось на пол, заливая его кровью из простреленной головы. Гречка обернулся на меня, кивнул, мол, все в порядке.

Я же посмотрел на ТТшник в своей руке, больше с недоумением, потому что никогда таким оружием не пользовался. Как его на предохранитель-то поставить? Я понятия не имею. И в кобуру со взведенным курком тоже лучше не вкладывать, если я не хочу, ногу прострелить себе.

Не придумал ничего лучше, чем просто положить его на землю, наклонился, бросать не стал. Взялся за автомат.

Гречка был уже внутри, в следующем помещении, я вошел за ним и увидел двоих людей, которые лежали на полу. Стол, на котором стояло пару бутылок пива и какая-то закуска, стулья. И те три самые ящика, за которыми мы пришли. Тех самых защищенных контейнеров с военным грузом.

— Ну что ж, — сказал Гречка, посмотрев на меня. — Сюда мы пришли, ящики нашли. А выбираться теперь как будем?

Я не знал, что ему ответить на это.