Когда я закончил с тем, чтобы обрабатывать раны Жирного, то поднялся наверх. Гречка остался охранять пленное. Держали его по-прежнему связанным, на этот раз пеленали и по рукам, и по ногам всё тем же сантехническим скотчем. Так что выбраться он не смог бы при всём желании. Да и… Разве от спецназовцев куда-то убежишь?

Вот я и думаю — повезло, что это не я у них в плену.

Поднялся наверх. Там расположилась группа Риса. Кого-то, естественно, не было — кто-то на постах, ещё один наверняка на снайперской позиции. Моих — ни Адика, ни Быка, ни остальных — здесь тоже не было. Похоже, что они в бункере.

Рис посмотрел на меня, потом на остальных. В руках у него был коммуникатор, и я заметил, что на нём открыта карта Пскова. Явно со спутника. Кстати говоря, модуль навигации там, судя по всему, тоже работал. Значит, этот коммуникатор им сбросили уже после электромагнитного удара.

— Ну? — спросил я. — И что делать будем?

Рис выдохнул, посмотрел на меня, после чего сказал:

— Ну… То, что ты парней Заводских привалил — это, конечно, хорошо. Как и то, что Жирного в плен взял. А вот насчёт того, что дальше делать… Если он договорился с ними, если груз уже передали…

— Так пойдём спросим, — предложил я, пожав плечами. — Он же здесь, внизу. Спустимся и спросим.

— Сперва надо подумать о том, чем спрашивать. Просто если груз передали, то всё — он для нас потерян. Нам-то делать вообще ничего.

— А вы с ними на ножах, типа? — спросил я.

— Вообще мы только что десяток человек из них привалили, — сказал спецназовец. — Да и ты потом сколько ещё их там было?

— Ну, где-то восемь, — ответил я.

— Так что… У нас и раньше отношения с ними были напряжённые. А уж теперь так нам вообще их базу только штурмом брать. А мне как-то что-то не очень этого хочется. Вопрос только в том, что они сами с этим грузом делать планировали. Возможно, что и на прорыв идти, но…

Вот как сложно у них всё. А вроде и те, и те — русские солдаты. А какой-то ерундой занимаются. И вместо того, чтобы объединиться и все вместе дать отпор оккупантам… Странное ощущение.

Но всё-таки они ведь сейчас не в обычных войсках, не на линии фронта, а в осаждённом городе. Так что тут естественно, что между собой перессорились. Да хотя бы из-за ресурсов, взять их. Всё-таки человеческий социум в условиях ограниченных ресурсов работает строго определённым образом. Возникает конкуренция. И в ходе этой конкуренции сильные особи выживают, занимая доминирующую позицию. Слабые особи гибнут.

Надо же, как я заговорил. Забавно. Интересно — к какому виду я бы себя сам причислил? К сильным или к слабым? Сперва вроде бы по помойкам шарился, да в подвале прятался, а теперь вот как людей валю налево и направо.

Впрочем, это сильным меня, как мне кажется, не делает. Наверное, сильным может сделать только принадлежность к стае. И вот теперь эта стая вроде как у меня есть, хотя для них я на самом деле совершенно левый человек.

— Ну, может, он не передал им груз? — пожал плечами я. — Это Жирный же. Если у него есть козыри, сбрасывать их будет только в самом крайнем случае. Так что… хули сиськи мять — пошли да спросим у него.

Рис вздохнул. Нажал на какую-то кнопку на коммуникаторе, погасив экран. После чего сунул его в карман, поднялся и сказал:

— Ну, пошли.

Мы вместе двинулись вниз. По дороге он спросил:

— Тебя видел кто-нибудь?

— Нет, — ответил я.

— Ты уверен? — снова спросил он.

— Уверен. Там живых не осталось. Они всей группой вошли внутрь, я взорвал бомбу — или что там было. Здание сложилось. Эти снаружи были — встали, начали из-под пыли вылезать, я их пострелял. Всех. Если только в окрестностях кто-то ещё был.

— Вот в этом-то и проблема, — сказал Рис. — Не могли они все вместе туда пойти. Наверняка кто-то в окрестностях был.

— А почему тогда он меня не убил? Я же один был. Да по сторонам не смотрел особо, если честно. Я же этим вашим спецназовским штукам не обучен. Так что вполне могли бы и меня там положить с остальными за компанию. Если уж им Жирный был так нужен.

— Да, вот это вопрос… — Рис выдохнул. — Большой вопрос.

Тем временем мы спустились по лестнице, вошли в квартиру, в которой оставили Жирного. Гречка был там. Стоял, кстати — не сидел и не лежал на диване. Похоже, что сохранял бдительность. Ему же наверняка на посту стоять привычно.

А вот Жирный уже более-менее пришёл в себя. Лежал связанный. Я, кстати, заметил, что рот ему тоже заклеили. Хотя когда я уходил, этого ещё не было. Похоже, что он болтать пытался. Вот спецназовец эту проблему самым простым и прямым способом…

Хотя, в общем-то, я не удивился. Он дохуя пиздел. Это было ещё понятно, когда он меня к себе в кабинет зазвал и выёбывался своим золотым ТТ. А этот золотой теперь у меня в рюкзаке лежит. Правда, я понятия не имею, где патронов к нему взять. Калибр-то старый. А тот, что на складах — он, наверное, сырой весь. Да и дурацкое какое-то оружие. Без предохранителя. Всего и хорошего — это то, что кнопка сброса магазина нормальная, а не пружина, как у Макарова.

Жирный посмотрел на нас. Рис подошёл к нему, сорвал с губ скотч. Резко так дёрнул. Но Жирный удержался, не заорал. Да и всё-таки я ему вторую дозу вколол, когда мы операцию проводили, если это так можно назвать. Больше не буду — сердце может остановиться. Несмотря на то, что максимальная доза синт-морфина гораздо выше, чем у других лекарств.

Он посмотрел на нас. Сперва на Риса, потом на меня. Откашлялся и вдруг попросил:

— Попить дайте.

Рис, к моему удивлению, повернулся ко мне. Я только развёл руками. У меня была бутылка воды в рюкзаке, но он же наверху остался.

Гречка неожиданно для меня снял с пояса флягу и протянул командиру. Тот открыл её, приподнял голову Жирного и дал ему сделать несколько глотков. После чего завернул флягу.

— А теперь скажи мне, — обратился он к главарю базарных. — Ты как с заводскими договорился?

— После того как понял, что вы меня кинули, — сказал он, — так и на связь с ними вышел. У нас раньше дела были. Рассказал им про груз этот, они, как выяснилось, знают, что там. Ну и естественно, — добавил он. — Попросили о помощи.

— Ты груз им уже передал? — спросил Рис.

Жирный помолчал несколько секунд. Он понимал, что от этого ответа зависит его жизнь. Если груза у него нет, то он нам больше не интересен, и, скорее всего, мы вздёрнем его на ближайшем фонаре. Если, конечно, столб выдержит вес такой туши.

А вот если груз у него — то есть варианты прожить сколько-то ещё. Вряд ли долго, но тут как. Шпион литовский, которого мы допрашивали на блокпосту, говорил: всегда есть вариант сбежать, есть вариант, что тебя освободят. Короче, можно просто удачливым парнем оказаться. Что угодно ведь может случиться.

— У меня груз, — сказал он. — На базаре.

— Точно? — спросил Рис. — Мы же проверим. Найдём способ проверить.

— Не вру. Слово пацана, — сказал Жирный.

И я чуть не расхохотался в голос. И этот барыга будет что-то говорить о слове пацана? Человек, который нас всех продал? Да он смеётся, что ли?

Но всё-таки удержался. Смеяться не стал — не надо этого делать во время допроса. Тем более такого серьёзного.

— И теперь скажи мне, как этот груз нам достать? — спросил Рис.

— Отведите меня туда. Груз отдам. Денег сверху насыплю, — он посмотрел на меня и добавил. — Девчонку вашу тоже получите.

Да. Надька точно. Она ведь до сих пор у бандитов. А ведь по-хорошему надо её всё-таки освободить. Не знаю, как она воспримет информацию о том, что Секи больше нет, но, наверное, это был бы способ почтить его память. Тем более что умер-то он из-за меня, а не из-за кого-то другого.

— Пиздит, — сказал я.

— Да ясное дело, что пиздит, — ответил Рис. — Не, Жирный, никуда мы тебя не отпустим и никуда мы тебя не поведём. Тут посидишь. Груз у нас будет — тогда будем думать, что с тобой делать.

— Но пока что есть у меня идея, — сказал я.

Рис повернулся ко мне:

— Что за идея?

— Скажем, вот он свяжется со своими на базаре. Скажет, что всё нормально. Что груз — вторая часть — уже у заводских. И что надо первую часть передать. Вместо заводских туда пойдём мы. И заберём груз.

— Не поверят, — сказал Жирный. — Вам точно не поверят.

— Ну так ты убедительным будь, — сказал я. — И скажем, что отдать груз надо, допустим, человеку, который придёт с твоим золотым ТТ. Почему бы и нет? — Я усмехнулся. — Ты ведь этот золотой ТТ кому попало точно не дашь. Твой пистолет. Тебе же нравится.

Рис подумал немного. На самом деле это была такая же сумасбродная идея, как попытаться отдать взрывчатку вместо груза людям Жирного, а потом взорвать базар. Но всё-таки, наверное, какое-то рациональное звено в ней было. Да и других вариантов у нас, в общем-то, не было.

Теперь только штурмовать. А там… под сотню — ну не бойцов, конечно, в сравнении со спецназовцами Риса. Бойцами их назвать трудно. Но людей, способных держать автомат и стрелять.

А тебе, в общем-то, без разницы будет, кто тебя пристрелил — тренированный боец или обычный мужик, который оружие взял в руки впервые в жизни.

Жирный подумал немного, после чего кивнул и сказал:

— Ладно, я согласен. Только слово дай мне, что в живых оставишь.

Рис посмотрел на него, на секунду закрыл глаза, после чего кивнул и сказал:

— Да, слово даю.

Было видно, что главарь базарных не очень-то сильно ему поверил. Однако выбора у него не было вообще никакого — только соглашаться.

— Так что, потащили мы его? — спросил Гречка

— Да, — кивнул Рис. — В бункер пойдем.

Гречка разрезал скотч у него на ногах, после чего повели наружу. Рация эта большая находилась в бункере, и если откуда и связываться с Базаром, то только оттуда.

Понесли. Точнее, провели. Переступал он тяжело, но лекарство пока действовало, так что держался на ногах и не падал.

Скоро дошли до входа. Я постучал в большую металлическую дверь, и она практически сразу же открылась. За ней был Бык с тем самым РПД в руках. Они, по-видимому, решили, что если уж оборонять бункер, то наверху надо ставить что-то самое тяжёлое.

Правда это небольшое помещение, для обороны не подходило. Можно же было пару гранат внутрь забросить? Или долбануть в стену чем-нибудь взрывоопасным, тем же РПГ — и здание просто сложится. С другой стороны, если бы оно сложилось, то как потом внутрь проходить?

— О, — сказал Бык, увидев меня. — Ты пришёл?

А потом посмотрел на Жирного, который был весь в крови, связан по рукам. Да ещё и шишка на голове тоже виднелась — я ведь его сильно ударил.

— А этот-то как здесь оказался? — спросил он.

— Да так, — ответил я. — Исторически сложился. Нам рация нужна.

— Да проходите, конечно, — он отошёл в сторону. — Там ещё остальные с тобой поговорить хотят.

— По поводу? — спросил я.

— А по поводу того, кто после Секи старшим будет.

Ну да, они же говорили, что есть варианты, что старшим стану я. Хотя я, конечно, сомневался, что большинство примет моё главенство. С другой стороны — а кто ещё? Бека-то нет, а Фрай сам по себе.

Мы спустились вниз, и я увидел отдельную кучку парней. Фрай и его люди, которые стояли все вместе со своим главарём. Он посмотрел на меня и спросил:

— Правда, что сказали? Что Секи нет больше?

Я только кивнул.

Фрай прошипел что-то сквозь зубы. Они ведь были близки в своё время — главарь «школьников» как-то помог ему. Я так понимаю, там было что-то важное. Потом он увидел Жирного. Как-то выказывать своё удивление не стал, просто посмотрел на меня и спросил:

— Это ты его взял?

— Да, — только и оставалось тянуть мне.

— Хочешь груз с его помощью достать?

— Да, — снова тянул я.

— Добро, — выдохнул Фрай.

Потом махнул рукой, типа подходи поближе. Мне не осталось ничего другого, кроме как послушаться и подойти. Он шепнул мне на ухо:

— Бек в отдельной комнате сидит, но кто-то уже поговаривать начинает о том, что его отпустить надо. Остальные, в принципе, готовы за тебя встать. Но с этим упырём разбираться надо.

— Разберёмся, — кивнул я. — Рация там же, где была, в кабинете у Секи?

— Да, — ответил Фрай.

Я махнул рукой спецназовцам, и все вместе мы двинулись в сторону этого кабинета.

Дверь оказалась не заперта. Я вошёл, огляделся по сторонам. Вот никакой индивидуальности, как в кабинете у Жирного, где все было колоритным, тут не было. Просто кабинет и кабинет — рабочий такой.

Но мне почему-то горько стало из-за того, что хозяин его больше сюда не вернется. Хотя с тех пор, как мы в этот бункер пришли, Сека себя не очень хорошо показал. Всё-таки то, что он решил голову в песок спрятать и ничего не делать — нет, мне это не нравилось. Но, с другой стороны, может быть, так для него и лучше было бы. Ведь теперь он мёртв. И умер он из-за меня.

Хотя, с учётом того, что я узнал от шпиона, ничем хорошим ни для кого из нас это бы не обернулось.

Я подошёл к рации, щёлкнул переключателем, на котором было написано «power on — power off». И это, в общем-то, единственное, что я мог сделать — только включить рацию. Больше ни в чём я не разбирался.

Рис и Гречка тем временем завели в помещение Жирного, усадили на стул, который скрипнул под его весом. Он вовсе не был рассчитан на такую тушу.

— Ну давай, — сказал Рис. — Какие частоты?

Жирный посмотрел на меня, потом на остальных и назвал частоты. Что-то там подкрутил Рис, что-то настроил, и главарь базарных проговорил:

— Базар, приём. Вызывает Жирный.

И сквозь шипение сразу послышался голос:

— Да, старшой, старшой, я на связи, слушаю тебя.

Я почему-то представил, как радист там сидел, курил, может быть даже пиво пил, а тут услышал знакомый голос и подорвался.

— Авенирыча позови, — проговорил Жирный.

— Что случилось? Почему на связь не выходили?

— Да зови, говорю!

Жирный явно сорвался. Обстановка вовсе не предрасполагала к спокойному разговору, он был на взводе, да и то, что ему нужно было сделать… Подозреваю, что он не верил в наши обещания.

Прошло, наверное, минуты три-четыре, когда сквозь рацию послышался знакомый, пусть и искажённый помехами, голос того самого.

— Авенирыч здесь, Жирный. Слушаю тебя.

— Так, — проговорил Жирный. — Сегодня ночью к вам Рама придёт. Ты его знаешь, это тот ушлый татарин, который лекарства приносил в прошлый раз. С ним люди будут, эти парни заводских. Он покажет мой тэтэшник, ну ты помнишь его. Как слышно? Приём.

Он отпустил кнопку, и с той стороны, из динамика послышалось:

— Понял тебя верно. Придёт Рама с заводскими. Что нужно-то? Зачем он придёт?

Жирный снова заговорил:

— Отдадите им груз. Весь. Все три контейнера. Как понял, прием?

Снова отпустил кнопку. С той стороны послышалось:

— Передать груз, принял. Как всё прошло-то? Получилось? Приём.

Жирный посмотрел на меня, потом на Риса. Снова нажал на кнопку и сказал:

— Всё хорошо. Груз уже у заводских. Так что скоро будем эвакуироваться. Готовь там постепенно наших. Ну давай так, чтобы наружу это не вышло. Сам знаешь, всех взять мы не сможем. Как принял?

В общем-то эти «приёмы» и прочее мне надоели, разговор пошёл дальше. Жирный уверил Авенирыча, которого, очевидно, оставил главным после себя, что всё нормально. Что ему пока лучше побыть на базе у военных и что возвращаться в Базар он не собирается. А когда им выходить и всё остальное — он скажет позже.

Не знаю, поверил Авенирыч или нет, но ничего похожего на пароль или на какой-нибудь сигнал об опасности в их разговоре не было. Я старался внимательно слушать — был научен всякими шпионскими детективами. О том, как цветок ставят на балкон, и это значит, что явка запалена и что приходить туда больше нельзя.

— Ну всё, — проговорил я и выключил связь, когда разговор закончился. — Жребий брошен, пацаны. Значит, я иду. Кто ещё со мной?

Рис посмотрел на Гречку и сказал:

— Подберём команду. Там же ещё и ящики тащить придётся. Твои не пойдут — их знают. Так что только мои двинут.

— Они меня знают, — заметил я.

— Они про тебя знают. Если уж Жирный на тебя отправил, значит, всё нормально.

Ну да. Жирный же наверняка сказал Авенырычу, что я теперь его шпион, когда «завербовал» меня у себя на базаре. Про то, что там случилось дальше, он, в общем-то, и не мог знать. Мы же всех перевалили, кто с нами за той красной фурой ходил.

— Этого где-нибудь в бункере пока запрём, — сказал Рис. — Отсюда сбежать сложнее будет. А сами пойдёмте готовиться. Все, пошли.

Мы вышли из кабинета. Я посмотрел на Адика, на остальных. Все смотрели на меня. И все чего-то ждали. А что я мог им дать?

Но если груз добудем, то постараюсь их всех на базу военных отвести, а потом всех вместе из города вывезти, если получится.

— Парни, — сказал я.

Надо было обратиться к остальным, но только вот речь толкать о том, что я теперь старший и всё такое, я был, откровенно говоря, не готов.

— Парни, — повторил я. — Мы пойдём на Базар, груз заберём. Вернёмся — обговорим всё остальное. Попытаюсь нас всех вывести. Если получится.

— А Сека правда умер? — спросил кто-то из толпы.

— Да, — сказал я. — Так вышло. Но, я вам говорю: если получится груз достать, то я вас выведу из города. Всех уведу. Хватит нам. Хватит с нас этой войны.