Мы уже собирались уйти, когда я остановился. Стоп, куда я, собственно говоря, тороплюсь? План-то провалился, и идти нам в общем-то больше некуда. Но имеются варианты, да? Очень интересные вариантики имеются, можно кое-что придумать…

— Рис, — обратился я к командиру группы спецназа. — В у нас ведь эта штука, она и на дистанционный подрыв выведена?

— Ну да, — ответил тот, посмотрел на меня. — А что ты предлагаешь?

— Я предлагаю дождаться, пока сюда придут эти. Потом накроем всех. Войдут, нажмём на кнопку, потом бум, здание сложится, и всем, естественно, конец.

Он посмотрел на меня долгим взглядом и проговорил:

— Ты же понимаешь, что это русские, причём русские солдаты, как и мы?

— Может быть, это и русские солдаты, — сказал я. — Но только связались они совершенно не с тем человеком. На Жирного они работают, и я так понимаю, что им тоже нужен груз. То есть либо Платон его не получит, либо…

Я подумал немного, не нашёлся, что сказать.

Рис посмотрел на меня, потом на остальных:

— Если это реально Заводских, а это он, то его парни жёсткие. Так просто не отстанут, и если замес начнётся, то кто-то из наших ляжет однозначно. Я своими пацанами рисковать не хочу.

Я подумал и ответил:

— Я останусь.

— В смысле? — спросил Рис.

— В прямом, — ответил я. — Останусь один. Если уж это кто-то должен сделать, то это я. Это я ведь план придумал, который провалился, я, получается, всех подвёл.

— Ты ебнулся, что ли? — спросил Адик из-за его плеча. — Блять, кто же знал-то, что Жирный вместо себя каких-то вояк пришлёт? Вот скажи мне, кто это хоть даже предположить мог? Мы же не думали, что он ещё с кем-то снюхаться успел.

— Ну вообще я знал, — ответил я. — Когда на базаре был, видел, как к нему приходили военные, и они, очевидно, не с вами с того берега.

— Смертник хренов, — прошептал Рис, после чего посмотрел на меня и спросил: — Ты это точно решил?

— Да, точно, — ответил я.

— Ну, тогда я тебя отговаривать не стану.

Он запустил руку в карман и вытащил подрывную машинку, такую небольшую штучку с крышкой, под ней должна быть кнопка. Нажмёшь эту кнопку, и всё, пиздец. И ведь скромно совсем выглядит, а власть в ней достаточно большая, над жизнями людей в ней власть.

— Я тебя отговаривать не буду, — повторил Рис. — Если хочешь, оставайся, а мы пойдём.

— Мы с тобой останемся, — сказал вдруг Бык. — Чего тебе тут одному делать?

Я покачал головой:

— Нет, пацаны, идите. И идите в бункер, расскажите, что там случилось, про Секу, про остальных. Пусть думают, что дальше делать. Главное, Бека не отпускайте и не верьте ему, сами понимаете, что иначе будет.

— Ну да, — Адик усмехнулся. — Если уж это паскуда нас продал, то…

Заканчивать он не стал, посмотрел на меня, потом на Быка:

— Решите, кто там из вас старший.

— Из тех, кто остался? Я же так понимаю, что так ты старшим выходишь, — сказал Бык.

— В смысле? — не понял я.

— Да в прямом смысле. Либо Фрай, либо ты. Сека мёртв, Бека мы из расклада исключаем, а Фрай, он со своими парнями по отдельности всегда был. Но про тебя сам слышал, они говорили, что ты правильный пацан, так что если поговоришь с ним, он тебя поддержит, и мы тебя поддержим. Так что выходит, что ты теперь бугор.

Скорее всего, найдутся многие, кто захочет это оспорить. Да и сомневаюсь, что мой поступок пришёлся кому-то по вкусу. Хотя, может быть, кто-то и поддержал бы в том плане, что я дал им шанс, да только вот пацаны-то легли. И получается, что из-за меня. Так что скорее наоборот, они станут проявлять враждебность.

Я промолчал, остальные тоже.

— Так, чё, мы идём? — спросил Рис.

— Ладно, идите, — ответил я. — Я пока здесь останусь, покараулю.

Они двинулись в путь, а я остался стоять на улице. Засунул руку в карман по привычке, пытаясь нашарить электронную сигарету, но её не было. Я же её сам в стену бросил после того, как в ней жидкость закончилась. Значит, курить нечего.

Хотя можно, конечно…

Я вернулся обратно в здание автосалона, осмотрелся по сторонам. Парни оружие, патроны собрали, а вот личные вещи не трогали. Вряд ли из-за того, что порицали мародёрство, скорее всего просто не хотели тратить лишнего времени. Вот у меня время есть. Конечно, на звуки перестрелки скоро явятся, но я укрыться к тому моменту уже успею.

Что ж, пошарился я по карманам. Своих пацанов трогать не стал, как-то противно было. Вояк посмотрел, и у одного нашлась пачка сигарет, тех самых военных «Перекур», красно-белая пачка, напоминающая больше «Мальборо», но что-то такое фальшивое.

Нашлась и зажигалка бензиновая «Зиппо» с двуглавым орлом на ней. На самом деле не какая-то «фирма», просто подделка, а может быть, подарили ему. Орёл держался плохо, его при желании ногтем можно было отковырять.

Откинул крышку, щёлкнул, колёсиком чиркнул, загорелся красный огонёк. Всё, этого достаточно.

Я двинулся прочь, осмотрелся по сторонам в поисках позиции, на которой можно будет залечь. На той стороне дороги стоянка находилась платная, она была огорожена забором из сетки-рабицы, ещё там имелась будка охранников. Вот в ней я и решил засесть, потому что если что, на стоянке достаточно укрытий, и можно будет отойти. Только надо себе запасной ход сперва приготовить.

Двинулся в сторону стоянки, вошёл. Машины так и остались здесь, никуда, вот никуда они уже не поедут. Не заведутся после электромагнитного импульса. А вот укрытиями они побыть вполне могут, так сказать, пригодятся. Всё-таки даже бронебойная пуля двигатель машины не пробьёт, да и видно меня за ним будет хреново, стоят они плотно.

Но желательно оборудовать на всякий случай выход. Там дальше жилые кварталы, в них можно будет затеряться. Но вот только стоянка-то со всех сторон огорожена. И даже забор здесь по какому-то недоразумению увит сверху колючей проволокой. Я-то думал, что такие вещи запретили давным-давно.

Сперва я заглянул в будку охранников. Внутри были разбросаны бумаги, стоял какой-то шкаф-картотека, по-видимому, в ней учитывались те, кто становился на учёт или арендовал место на стоянке. Стол, на нём чайник электрический, чашка и коробка сахара-рафинада, красная такая, «Русский сахар». В наше время, кстати говоря, чай с сахаром — это собственно единственный способ попить каких-то сладких напитков, потому что всё остальное давным-давно на сукралозе.

Я потянул на себя дверь, она оказалась открытой. Ну и отлично. И обзор отсюда хороший, и видно меня с улицы не будет, если я не стану курить или зажигать огонь, потому что темно, а в будке ещё темнее, ясное дело.

Я двинулся вдоль рядов машин, посмотрел на пыльные стёкла, которые давным-давно никто не чистил, зеркала и всё такое, и так пока не добрался до задней части стоянки. Дальше небольшой участок тротуара и жилой дом. Подъезд выходил на эту сторону, и он сквозной должен быть, так что можно будет пройти.

Расстегнув нагрудную сумочку, я вытащил из неё мультитул и кусачками принялся перекусывать рабицу, проделывая себе проход. Инструмент был дешёвый, китайский, так что это не так легко оказалось, но всё-таки я справился и сделал достаточную дыру для того, чтобы протиснуться. Как раз, заодно, из-за машин со стороны торгового центра прохода видно не будет.

Развернулся и двинулся обратно, открыл дверь, вошёл, но закрывать не стал, бросил так. Это лишние секунды на то, чтобы выбраться. Открытая дверь однозначно никого не заинтересует в наше время, когда практически всё обшарили. Никого открытая дверь заинтересовать не может.

Присел на диванчик, взял пачку сахара, вытащил из неё пару кусков и отправил в рот, принялся рассасывать. Сладкого давно мне есть не приходилось, если не считать тех персиков. Всё-таки это сейчас редкость, оно не так долго хранится. Подумал, остальную пачку убрал в рюкзак.

Оставалось только ждать. Прошло пять минут, потом десять, но ничего не происходило. Я открыл один ящик картотеки, заглянул внутрь, там в действительности оказались какие-то бумаги. Почитал. Да, тут оплата записывалась, машины, их номера, ещё такое. В общем-то, в прошлом эта информация, может быть, была бы интересной для каких-нибудь автоугонщиков, но сейчас эта бумага разве что на растопку пойдёт.

В одном из ящиков картотеки нашёл пачку чистой бумаги «Светокопи», белую. Её тоже отправил в рюкзак, она может пригодиться, записку какую-то оставить, ну или для других нужд. Жёсткая, правда, мять её долго придётся, но ничего, пойдёт.

Не знаю точно, сколько времени прошло, по ощущениям около получаса, когда я увидел группу людей. Двигались они профессионально, прикрывали друг друга, и в отличие от тех, что косили под бандитов, были одеты уже в военную форму, наш мультикам. Они шли в сторону входа в торговый центр.

А с противоположной стороны им навстречу… Я даже глаза потёр, когда увидел, кто именно пришёл собственной персоной. Это был Жирный. Он шёл во главе команды людей, одетых в спортивные костюмы, и тащил в руках ни много ни мало ПКМ или ПКП, я их не различаю. Но в том, что стрелять из него у него сил хватит, я не сомневаюсь, это точно.

Встретились они возле входа в автосалон. Я вытащил из кармана подрывную машинку. Нет, жать сейчас рано, надо, чтобы вошли они туда, посмотрели, что случилось.

А ещё лучше, чтобы Жирный вошёл. Вот бы эту ёбаную мразь подорвать, чтобы для него всё и закончилось. А потом на базар, если только этот уёбок ещё не передал свою половину груза вояками, с которыми договорился. Хотя нет, вряд ли он уже передал, потому что это хитрая мразь точно попытается оставить козыри себе.

Как же я его ненавидел. Вот очень редко такое было, чтобы я испытывал всей душой ненависть к чему-то, к кому-то конкретному, точнее, потому что некоторые явления я действительно не любил и был очень на них зол. Это было связано с системой. А вот в отношении конкретного человека, так чтоб мне конкретно его хотелось убить, причём как можно более мучительно, нет, такого не было.

Они о чём-то заговорили, а потом группа вояк двинулась внутрь здания. Шли тоже аккуратно, похоже, что опасались, что внутри может быть засада. Они ведь пришли из-за того, что их товарищи со связи пропали, пришли проверить, что именно случилось.

Нет, ждём. Если я подорву их сейчас, конечно, там осколками осыплет, кого-то посечёт, но вряд ли насмерть. А мне надо убить как можно больше.

Да, в кого же я превратился? Вот так вот сижу в засаде, держу в руках детонатор от огромного заряда и думаю о том, как убить как можно больше людей. Война меняет людей, иначе и не скажешь.

О чём они там говорили, мне слышно не было, но разговор был короткий. Впрочем, никакого конфликта, но и не сказать, чтобы болтали они как старые друзья. Просто по-деловому несколькими словами перекинулись.

Я внимательно посмотрел на Жирного, потом на главного из военных. Пожалел о том, что у меня нет бинокля или монокуляра хотя бы самого простенького, хотя он бликом, наверное, мог бы меня выдать…

Потом вспомнил. Идиот, у мебя же прицел есть, четырёхкратный, и этого достаточно для того, чтобы разглядеть всё более-менее.

Положил подрывную машинку на стол, взялся за автомат, перекинул линзу на увеличение, приложился к прицелу. Да, болтают, только вот Жирный злой какой-то, лицо у него аж красное. В ярости он, иначе и не скажешь.

Вот они о чём-то заговорили снова. Жирный рубит перед собой воздух ладонями, как-то очень быстро говорит, отрывисто. Похоже, что конфликт начинается. Постреляли бы они друг друга, вот бы для меня хорошо было бы.

Нет, не пострелялись. Из здания автосалона высунулся ещё один человек, что-то сказал, и вся группа уже двинулась внутрь. Жирный и его парни остались снаружи. Похоже, что им-то трупы рассматривать ни к чему, им потом и так всё расскажут.

Я выждал минуту-другую, но какое-то внутреннее ощущение толкнуло меня. Что пора, что ещё немного, и будет поздно, они выйдут, и на этом всё закончится. Я вдохнул, выдохнул, взял со стола подрывную машинку, большим пальцем откинул крышку, а потом с хрустом надавил на кнопку.

И в этот момент я даже не понял сперва, что случилось. Земля под ногами дрогнула, меня толкнуло чуть в сторону, стекло, которое было в будке, задребезжало, а потом здание брызнуло во все стороны осколками. Пацаны едва успели прикрыться, Жирный тоже закрыл лицо, а потом здание стало складываться.

Только потом до меня дошёл звук взрыва, следом жалобный стон гнущихся, ломающихся металлоконструкций. Через несколько секунд всё закончилось, здание сложилось. Вокруг было облако пыли.

Уж не знаю, какой заряд там был, но подозреваю, что живых внутри остаться не могло.

А из облака стали выбираться базарные. Сперва один, другой, третий. Этот тёр глаза и кричал, кричал громко, протяжно. Там, скорее всего, и перепонки лопнули, да, лицо посекло ему. Глаза интересно, целы остались? Вот, через пальцы кровь течёт.

А потом вышел и Жирный. Он оглушённо мотал башкой, будто не понимая, что происходит. Вот так вот, да, всё-таки близкий взрыв — это тебе не игрушки.

То же самое предчувствие, что заставило меня нажать на кнопку, заставило меня схватиться за автомат. Я, стараясь двигаться неслышно, выскользнул наружу из будки, добрался до первой машины и спрятался за передней её частью, за двигателем. Ну вот, похоже, что пришло время. Один против толпы, бой практически безнадежный. Но на моей стороне тоже играют разные факторы, так что…

Сперва Жирный. Да, точно он, но не убивать. Убивать его нельзя ни в коем случае.

Зато цель большая, крупная дичь, можно сказать, не попасть по нему будет достаточно сложно. Я прицелился ему в ногу и мягко, на выдохе, потянул спусковой крючок. Негромко хлопнул выстрел, послышался громкий, неожиданно тонкий крик. С учётом низкого, хриплого голоса это даже странно было, что он может так вещать. И вся эта туша опрокинулась на землю.

Хорошо, что у меня глушитель стоит, так и выстрела не слышно, и вспышки не видно.

Но им в общем-то было не до этого, они сами, очевидно, ничего не слышали, только головами мотали. Я перевёл прицел на второго, того, что вышел и выглядел относительно нормально для того, кто только что пережил близкий взрыв, нажал на спусковой крючок. Хлопнуло дважды, парень опрокинулся на землю, но не умер.

Похоже, что пули попали в бронежилет или что-то такое. Поэтому я навёл перекрестье прицела ему в голову, снова нажал на спуск. Опять хлопнуло, мозги из его головы брызнули во все стороны, он упал на спину и больше не двигался.

Теперь я перевёл ствол на третьего, того, что тёр глаза. Снова выстрелил, он опрокинулся и больше не шевелился. Оставалось ждать остальных. Кто-то что-то кричал, Жирный так вообще вопил, как будто его режут. И через несколько секунд появился ещё один, сразу же нарвался на мою очередь, упал куда-то обратно в облако пыли. Больше его видно не было.

Чёрт, да я же их как мишени расстреливаю, только появляются неожиданно из разных мест. Да, наверное, что-то такое говорят спецназовцы, когда имеют в виду настоящую, грамотно спланированную засаду. Мы, правда, как-то на экспромте сработали, но всё равно.

Я помнил, что вместе с Жирным его людей было всего шестеро. Он не очень много с собой взял, но я понимаю почему, потому что банда уже изрядно поредела, сократилась, а на базаре обеспечивать безопасность тоже нужно было. Ведь он мог подумать, что наша встреча — это всего лишь отвлекающий манёвр, что мы настолько отчаянные и безбашенные, что планируем атаковать его логово.

Еще двоих я застрелил без особых проблем, никакого сопротивления они оказать были неспособны. Оставалось только ждать. Прождал я ещё минут пять, но никто не вышел. Жирный продолжая держаться за ногу, тупо оглядывался по сторонам. Он так и не понял, откуда стреляют.

Тогда я поднялся из-за укрытия и, продолжая держать автомат, перекинул прицел на однократный режим. И продолжая целиться в сторону здания, двинулся к ним. Шаг за шагом я приближался к этой группе, к мёртвым, разбросанным телам, к туче пыли, которая осталась на месте здания.

Подошёл, и когда Жирный увидел меня, на его лице сперва мелькнуло узнавание в его глазах, а потом всё это сменилось резкой вспышкой ярости. А про пулемёт он, кажется, забыл или решил, что не справится с ним. Рванулся рукой к кобуре, вытащил из неё золотой ТТ. Я выстрелил ещё раз, он опрокинулся на спину и заорал ещё громче.

Всё, похоже, что всё.

Опустив автомат так, чтобы он повис на шее, я вынул из кобуры пистолет, двинулся ближе, подошёл и услышал, как Жирный просипел сквозь зубы:

— Ах ты сука…

Его глаза уже закатывались. Всё-таки два пулевых попадания — это очень больно.

— Да завали ебало уже, — только сказал я и ударил его ногой в лицо.

Толстяк опрокинулся на спину, ударился затылком об асфальт и его глаза закатились.