Помело Чумы ужасной

весь повымело Финдал,

не коснулось лишь двоих:

Кнута старого да Туры.

Что ни год — они дряхлеют,

со двора ступить страшатся.

А всего страшней, что сбились

старики со счета дней

и, не ровен час, пропустят

день святого Рождества.

Повалил однажды снег,

пышным мягким одеялом

укрывая Божий мир.

Догадались Кнут и Тура:

светлый праздник на пороге —

и вздохнули тяжело.

Молвит Кнут-старик супруге:

«Будь я чуточку сильней,

право, взял бы ноги в руки,

разыскал бы люд крещеный,

чтобы встретить Рождество

в должный срок, по-христиански.

А выходит, что тебе

отправляться в путь-дорогу —

ты покрепче моего».

Тура возражать не стала:

«Что ж, пойду во имя Божье,

плащ надену, башмаки,

подкреплюсь — и в путь-дорожку!».

Снег ложился тихо, мягко.

Долго Кнут смотрел с порога

вслед жене: во имя Божье

в дальний путь она идет.

Ох и снегу навалило —

по колено старой Туре:

еле-еле ковыляет.

Хоть одну живую душу

повстречать бы по дороге —

вот бы чудо Бог послал!

Что ли, глянуть в дол соседний?

Может статься, он не вымер?

Все бредет она, бредет…

Уморилась и присела:

«Годы знать себя дают.

Боже, сколько их прошло!

С каждым слабнем и дряхлеем —

всем под горку путь-дорога

да и в яму».

Вдруг отвесный горный склон

зычным голосом окликнул —

аж подпрыгнула старуха:

«Вставай, вставай, Тура!

Ступай хлебы ставить,

ступай Бога славить!

Завтра свято Рождество —

срок твой ровно до него!».

Тура с легкою душой

возвращается обратно,

под собой не чует ног:

разве можно усомниться,

коль гора сама сказала!

То-то радость Кнуту с Турой

в светлый праздник Рождества.