Слышен звон коровьих ботал —

с гор бредет чужое стадо.

К нам спустилось, входит в Воге —

да не видно пастуха.

«Ох, видать, неладно дело

нынче в горном Юстедале!

Брат, в дорогу собирайся,

разузнаем, что к чему!»

В Юстедал пришла Чума!

Вот уж где не ожидали —

ветер, дующий с вершин,

больно резок для старухи.

Если кто был при деньгах —

тот давно уехал в горы,

чтоб укрыться поверней.

Но недаром говорится:

«Кто решил, что уберегся,

тот стоит ногой в могиле».

Глядь — старуха тут как тут: Вот и я!

Метлой взмахнула,

и во все концы помчались

мор и страх, болезнь и язвы.

Кара Божия страшна.

По какой кривой дорожке

в Юстедал пробралась гибель —

только Господу известно.

Не найти в долине дома,

где бы кости не лежали,

где б не скалились из праха

человечьи черепа.

Никого живого нет.

И пришедшие из Воге

бродят в скорби молчаливой…

Вдруг — девчушка: точно пташка

всполошенная, мелькнула

и давай бог ноги в лес.

Догони ее попробуй!

Все равно что куропатка —

люди сходятся кольцом,

чтобы изловить беглянку,

а она — стрелою прочь.

Продирается сквозь чащу.

Ужас мечется во взгляде.

В кровь изранившись о ветки,

падает без сил в траву

и сквозь грохот сердца слышит,

как трещат сухие сучья,

голоса звучат все громче,

приближаются шаги:

Куропаточка попалась.

Что ни спросят у нее —

лишь кричит она и бьется,

хочет вырваться на волю.

Столько дней жила одна —

речь людскую позабыла.

Горько плачет Куропатка

о родителях, о доме —

страха, горя натерпелась.

Детские струятся слезы

прямо в сердце, пробуждая

чуткие живые струны.

Роза дикая растет,

распускаются бутоны.

А прозванье «Куропатка»

навсегда за ней осталось.

Это имя носит гордо

славный род ее потомков,

что доселе не прервался.