Глава 22

Аня

— Вы сегодня какая-то тихая, мисс, — замечает Клэй, глядя на меня через зеркало заднего вида.

— Все в порядке, Клэй, — отмахиваюсь я, крепче сжимая черный кейс на коленях.

Все ни хрена не в порядке. Вчера вечером я себя не узнала. Я допустила ошибку.

Ривер — враг. Он чертовски сексуальный, но у него нет места в моем мире. И все же я сама тянусь к нему, уговаривая себя, что дело только в сексе.

Но нет. Я могу получить секс где угодно.

Так какого черта я пошла к нему?

Я подавляю эти тревожные мысли. Мне не нужна путаница в голове, мне не нужны эмоции. Я не испытываю чувств и не гоняюсь за мужчинами.

Это просто долг, который нужно выплатить. Как только он будет закрыт, Ривер исчезнет из моей жизни навсегда. Хотя, учитывая, что он купил дом рядом с моим, не факт, что он не станет занозой в заднице. Зато я могу стать для него худшим соседом на свете.

И даже после всего этого дерьма в голове я так и не переспала с ним.

— Клэй, стой у машины. Ты пугаешь детей, — приказываю я, выходя из машины.

— Да, мисс, — соглашается он. — Но я буду наблюдать отсюда, — добавляет, вставая у водительской двери.

Я поднимаю взгляд на обветшалое здание с большими буквами «Детский приют». Я всегда ненавидела это место. Оно напоминает мне тюрьму, и в каком-то смысле ей и было для меня и брата. Нас передавали из одной приемной семьи в другую, пока нас не нашла старая ведьма. Все говорили, что с нами невозможно справиться. В последнем детском доме Алек вышел из себя, но в том приюте было чертовски много детей. И ублюдок полностью заслужил ту взбучку, которую устроил ему Алек. Когда я стала старше, я вернулась туда и убила его. Это был первый раз, когда я испытала настоящее удовольствие от смерти мужчины, который этого заслуживал.

Я больше никогда не позволю себе быть жертвой.

Я сильнее сжимаю кейс и перехожу дорогу. Одно и то же время, один и тот же день каждый месяц — я прихожу сюда.

Я не хороший человек, но мне немного легче на душе от мысли, что все эти деньги, которые я сколотила, могут помочь таким же детям, какими когда-то были мы с братом.

— Аня, — приветствует меня Микаэла с ожидающей улыбкой. Она правая рука Люси, женщины, которая управляет приютом уже тридцать лет. — Как всегда пунктуальны.

Она открывает дверь, и я внутренне съеживаюсь от одной мысли, что придется заходить в помещение, полное детей.

— Нет, спасибо. Я просто оставлю деньги здесь, — говорю я, протягивая ей кейс, но она делает шаг назад в коридор.

— Люси хочет вас увидеть, если у вас есть минутка.

Я вздыхаю, снимаю свои дизайнерские солнцезащитные очки и помещаю их на голову. Я обращаюсь с мужчинами, как со спортом. Неужели я не смогу справиться с присутствием детей?

Я иду за ней в здание, и мы направляемся по коридору. Здесь тихо, и мои каблуки гулко стучат по деревянному полу. Внутри холоднее, чем снаружи. Многие вещи здесь не изменились за эти годы, но я замечаю небольшие обновления, которые проводились с каждым моим визитом. Без сомнения, на мои «анонимные» пожертвования.

Из приоткрытой двери на меня смотрят два темных глаза. Маленькая девочка внимательно наблюдает за мной. Вот уж не жутковато ни разу.

Наконец, мы доходим до приемной и затем в кабинет Люси.

Я передергиваюсь, услышав, как ребенок начинает плакать, когда я вхожу в комнату. Я буквально сжимаюсь в себе, пока Люси укачивает младенца на руках.

Женщина за шестьдесят выглядит все так же. В ее глазах теплый, заботливый свет, когда она баюкает младенца.

Она поднимает взгляд и улыбается.

— Аня. Давно не видела твоего лица. Рада тебе.

— Взаимно, — отвечаю я сухо.

Она тихонько смеется, как всегда находя забавной мою отстраненность. И в каком-то смысле это даже странно успокаивает. Несмотря на то, что в детстве я была избалованной, она всегда уделяла внимание мне и Алеку после того, как нас бросили родители.

— Хочешь подержать ее? — предлагает она, протягивая ребенка, и я машинально поднимаю кейс, словно щит.

— У меня аллергия, — говорю я с выражением глубочайшего отвращения.

— Аллергия на младенца? — усмехается Люси и передает ребенка Микаэле с улыбкой. Я облегченно вздыхаю, когда малышку уносят из комнаты.

— Ты совсем не изменилась, — говорит Люси, подбирая с пола игрушки. Затем ее взгляд падает на мою руку. — Все еще не замужем, вижу. Говорю тебе, Аня, красота не вечна. Нужно поймать мужчину, пока еще можешь, — ворчит она, разгибая спину.

— Забавно, но моя приемная мать придерживается совершенно другого мнения по поводу брака.

Люси выглядит мрачнее при упоминании Мередит. Я всегда находила в этом иронию — она, конечно, имеет свое мнение о старой ведьме, но при этом передала нас ей. Хотя это все же было лучше, чем оставаться здесь.

— Ты хотела меня видеть? — перехожу я к делу, кладя кейс на стол.

Люси с теплом наблюдает за мной.

— Какая бы колючая ты ни была, у тебя большое сердце, Аня. Надеюсь, однажды ты найдешь того, с кем сможешь его разделить, помимо брата.

Упоминание Алека натягивает мои нервы, но я молчу.

Она обходит стол и достает что-то из верхнего ящика.

— Я перебирала архивы пару месяцев назад и нашла старые фотографии тебя и Алека. Подумала, что тебе они могут понадобиться.

Я хмурюсь.

— Я похожа на сентиментального человека?

Она снова смеется.

— Аня, большинство людей говорят «спасибо».

Я сжимаю губы, но все же раскрываю конверт, поддавшись любопытству. Большинство подарков, которые я получаю, усыпаны бриллиантами, но, наверное, не помешает взглянуть.

Там четыре старых потускневших фотографии.

Я сохраняю безразличное выражение, но где-то внутри почти улыбаюсь. На одной я висну на Алеке, сияя во весь рот. Он выглядит несчастным. У меня нет переднего зуба, и мне хочется подавиться смехом, глядя на то, какие мы дикие, испачканные в грязи.

На другой я ору так громко, что можно разглядеть мои миндалины, а Алек пытается меня утешить.

Третья — я и другая девочка дергаем Алека за руки, споря, кто важнее.

Я хмурюсь.

— Не особо помню эту девчонку, — замечаю, показывая фото Люси.

— Синита? Она недолго здесь была. Её быстро удочерили. Слышала, что она стала танцовщицей. Я изо всех сил стараюсь помнить всех своих детей, которые здесь были.

Я запоминаю эту информацию. Неужели та самая девушка, которую ищет Алек? Вероятность мала, но я готова ухватиться за любую ниточку.

— Хотела бы я знать, что у тебя есть на меня и моего брата сейчас, — говорю я с напряженной улыбкой, пряча фотографии обратно в конверт и засовывая их в карман своего длинного черного жакета.

Люси хмурится и тихо произносит:

— Владельцы бизнеса, верно?

— Владельцы бизнеса, — соглашаюсь я. Люси, несмотря на всю свою заботливость, очень умная женщина. Уверена, что в тот самый момент, когда старая ведьма переступила порог, она сразу поняла, с какой женщиной имеет дело. Как и ожидалось, за деньги можно купить все. Черт, я сама на этом зарабатываю.

— Спасибо за подарок, Люси. И позаботься о своей спине, потрать на это часть денег. Твоим работникам будет неудобно, если ты больше не сможешь поднимать орущих детей, — говорю я, осуждающе качая головой.

— Спасибо за заботу, Аня, — доносится ее голос, когда я выхожу за дверь. — Рада была тебя видеть.

Я выхожу с высоко поднятым подбородком и замечаю, что та самая дверь, которая была приоткрыта, теперь раскрыта настежь. Из-за дверного косяка выглядывает все та же девочка. Она не старше меня, когда я впервые оказалась здесь.

Девочка внимательно смотрит на меня, затем медленно поднимает палец и указывает на черные очки, которые теперь красуются на ее голове.

Я окидываю взглядом коридор — никого. Любопытство берет верх, и я останавливаюсь прямо у ее двери, приседая так, чтобы оказаться на одном уровне. Обхватываю колени руками, стараясь сделать себя как можно меньше.

— Ты надела их, потому что они похожи на мои? — спрашиваю я.

Девочка улыбается, и в ее улыбке зияет пустое место от выпавшего зуба. Я не могу не улыбнуться в ответ. Напоминает фото, которое мне только что дали — то самое, где у меня не хватает зуба.

Я вытаскиваю свои очки из волос и смотрю на них. Таких у меня миллион. Протягиваю ей.

— Это Versace. Очень дорогие. Очень красивые. Если я их тебе отдам, ты должна будешь за ними следить.

Ее глаза расширяются.

— Я буду в них похожа на тебя? — спрашивает она тихо и застенчиво сжимает дверной косяк. И еще одна крошечная частичка меня трескается. Напоминание о той девочке, которой я когда-то была. Время, когда я тоже знала, что такое невинность… пока ее не отняли.

— Даже лучше, — шепчу я, передавая ей очки. Потому что каждой клеточкой своей души надеюсь, что благодаря моим финансовым вливаниям в это заведение самая большая проблема этой девочки будет заключаться лишь в том, чье сердце ей разбить следующим.

Я поднимаюсь и замечаю, что Люси наблюдает за мной с конца коридора с самодовольной улыбкой. У меня дергается челюсть, но я поднимаю голову выше и выхожу из приюта.

Клэй ждет у двери.

— Я сказала тебе оставаться у машины, — осуждающе говорю я.

— Но ты зашла внутрь, — не извинившись, парирует он.

Я подправляю край жакета, но продолжаю идти вперед, на два шага опережая его.

Нащупав в кармане конверт с фотографиями, я вытаскиваю одну.

— Здесь есть снимок девочки, которая была в приюте в то же время, что и мы. Я хочу, чтобы ты выяснил о ней все, что сможешь.

Клэй молча забирает снимок.

Каждый раз, выходя отсюда, я ощущаю, что сделала в этом мире хотя бы что-то хорошее.

Но в этот раз это чувство другое. И оно такое же тревожное, как и оглушительное.

Черт бы побрал Ривера Бентли.