Глава 18

Ривер

Я напоминаю себе, что не хочу вышвырнуть её из машины, даже если у неё несносный характер. Её запах наполняет тесное пространство, она душит меня, даже не осознавая той власти, которую имеет надо мной.

И я в ярости. Причём не на неё, хотя должен бы быть, после того номера, что она выкинула. Я зол на Игоря и его людей. На то, как они с ней обращались. Я ничего не сказал, потому что знаю – Аня может постоять за себя. Но от этого не становится легче, потому что в их поведении сквозила тонкая угроза.

Я сжимаю руль так сильно, что, кажется, оставлю на нём отпечатки пальцев. Даже не завёл машину. В воздухе между нами повисло напряжённое молчание после встречи с Игорем, и оно давит мне на нервы. Я смотрю в зеркало заднего вида – они стоят, курят и смеются, отмечая успешную сделку.

Меня совершенно не волнуют сорок миллионов. Не тогда, когда есть риск, что Игорь вернётся в Нью-Йорк с местью за своего человека.

Я не мыслю здраво, но эта женщина сводит меня с ума.

— Всё ещё хочешь взять меня на свою вторую деловую встречу? — бросает она вызов. Всегда испытывает мои границы, намеренно выводит из себя. И это чертовски работает.

Какие, к чёрту, сорок миллионов? Я почти столько же заплатил за один лишь вкус её. Я могу позволить себе потерять эти деньги, если это гарантирует, что никто не попытается на неё покуситься. Я знаю, что она может защитить себя. Но не могу подавить звериное желание защищать её.

— Насколько хороши твои люди в стрельбе? — прорычал я.

На её губах расплывается игривая улыбка.

— Лучшие.

И между нами зарождается молчаливый план.

— Оставь Игоря мне, — говорю я, распахивая дверь машины и направляясь к багажнику, откуда достаю винтовку.

Майкл меня за это разнесёт, но мне плевать. Не ему устанавливать правила.

Первый охранник падает на колени с аккуратной дыркой в лбу. Краем глаза я вижу, как рука Ани высовывается из окна, сложенная в виде пистолета. Она опускает палец, словно спуская курок, и следующий парень падает замертво.

Третий слишком медленно вытаскивает оружие – я сношу ему голову, заливая кровью машину. Игорь тянется к пистолету, но у меня уже нацелено дуло винтовки прямо ему в лоб.

— Что это значит? — выплёвывает он. — Всё ради красивой дырочки?

Что бы там ни отразилось у меня на лице, его глаза расширяются.

— Если ты хоть раз подумаешь пойти на неё войной, я найду тебя и сделаю гораздо хуже, чем просто убью.

Он медленно поднимает руки в знак капитуляции, всё ещё не понимая, что это его последний вечер на этой земле.

— Почему тебе вообще не насрать? Мы просто делали бизнес, — удивляется он.

Неправильный ответ.

Этот человек так и не понял, что уже подписал себе смертный приговор.

— Вот и это тоже, — говорю я, отступая назад и нажимая на спусковой крючок.

Его массивное тело падает набок, ударяясь о машину. Я не оставлю Игорю ни единого шанса вернуться и угрожать Ане. Единственный, кому позволено за ней охотиться, — это я.

Я оглядываю окровавленные трупы, и по венам растекается прилив адреналина. Но этого недостаточно. Кто следующий попытается её достать?

Я внутренне встряхиваюсь. Аня не беспомощная девица в беде, и? если я скажу ей об этом вслух, она скорее отрежет мне яйца. Я знаю, что она умеет постоять за себя.

Но это не делает меня менее склонным бросаться между ней и опасностью.

Чёрт, я действительно схожу с ума. И ведь я даже ещё не трахнул её.

А когда это случится… Я знаю, что она поставит меня на колени.

Я бросаю винтовку в багажник и с грохотом захлопываю его.

— Полегчало? — доносится её голос из окна.

— Вызови своих людей, пусть зачистят это дерьмо, — приказываю я, подходя к ней и открывая дверь.

— Почему? — спрашивает она, скрестив руки на груди. Чёрт, как меня бесит это обтягивающее платье.

— Потому что это твои люди начали, — опускаю взгляд на телефон в её руке. — Звони.

Она закатывает глаза. Если это не повод для наказания, то я не знаю, что им является. Она нажимает несколько кнопок и говорит:

— Команда зачистки будет через десять минут. Всё будет убрано.

Я и не сомневался, что у неё под рукой самые профессиональные убийцы. Она столь же безжалостна, сколь прекрасна. У неё, конечно же, есть своя команда зачистки. И наверняка Клэй с Вэнсом никогда не бывают дальше, чем в десяти минутах езды.

Она щёлкает языком:

— У тебя кровь на лице.

Вынимает красный носовой платок из клатча.

— Приведи себя в порядок.

— Подними платье, — командую я.

Её брови взмывают вверх, и она смеётся:

— Я, конечно, люблю кровавые зрелища, но сначала вытри лицо.

Я нависаю над ней, опираясь на дверную раму. Мы всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Тогда сделай это сама, раз уж это твоя вина.

— Моя вина? Ты, гений, сам привёз меня сюда.

Я сжимаю челюсти, и она закатывает глаза, прежде чем медленно поднести платок к моему лицу. Наши взгляды не отрываются друг от друга. В висках пульсирует кровь, я готов взорваться.

Я хочу её.

Нет. Если я поддамся Ане Ивановой сейчас, я её потеряю.

Но, чёрт возьми, мне нужно хоть что-то.

— Скажешь мне, почему ты устроил эту мясорубку?

— Нет, — рычу я.

— Я покажу тебе свои сиськи, если скажешь, — дразнит она.

— Ты и так мне их покажешь, — рычу в ответ.

Она смеётся, но я замечаю, как напрягается её горло.

— Можешь представить, как я прижимаю тебя к этой машине и вхожу в тебя глубже, чем кто-либо? Где ты можешь кричать, сколько хочешь?

Её глаза вспыхивают желанием, но она всё ещё ведёт свою игру.

— Я всегда кричу громко. Но, если честно, не многие мужчины заставляли меня кричать.

Мой язык скользит по губам, а член становится болезненно твёрдым.

— Дай мне попробовать тебя, и я расскажу, — предлагаю я.

Она закатывает глаза.

— Ты и твои дегустации. Ты что, сомелье?

Я хватаю её за щёки.

— Ещё раз закатишь глаза, и будут последствия.

Её взгляд говорит одно: она хочет меня. И я знаю, что она будет моей.

Аня роняет платок, а затем тянется к платью, спуская его вниз и обнажая свои идеальные, проколотые соски.

Моему члену необходимо быть глубоко внутри нее. Но если я трахну ее, мне не хватит одного раза. Это значит, что наш уговор закончится в мгновение ока, потому что, попробовав ее один раз, я не смогу остановиться. И тогда все будет кончено. Но если я ограничу себя — нет, подвергну себя мучениям — лишь одним вкусом, возможно, это немного снимет напряжение.

Я отпускаю ее и опускаюсь на колени. Мне плевать, что земля мокрая от дождя. Эта женщина держит меня в своих руках, и в том, как она смотрит на меня, она, черт возьми, это знает.

— Если я гурман, то я специализируюсь на сладком, потому что твоя киска — самое сладкое, что я когда-либо пробовал.

С этого ракурса ее взгляд пронзает темноту ночи, а единственный источник света в салоне автомобиля отбрасывает на нее ореол, будто она ангел. Но в ней нет ничего ангельского.

Я наклоняюсь, проводя языком по металлическим стержням в ее сосках. Едва слышный стон срывается с ее губ, но она не отводит взгляда, а затем медленно тянется ко мне, хватая меня за рубашку и притягивая ближе.

Кажется, я не единственный, кто себя сдерживал.

Отлично.

Я засасываю один из ее идеальных сосков, крепко сжимая ее бедро, словно боюсь, что она в любой момент может раствориться, как призрак.

— Ты должен мне одну правду, — выдыхает она.

Я раздвигаю ее ноги и прижимаю ладонь к ее груди, заставляя откинуться назад. Аня хватается за край кожаного сиденья и приборной панели, а я ухмыляюсь, наслаждаясь коротким платьем и, конечно же, отсутствием трусиков.

Чистое совершенство.

Я задираю ее платье выше, так что ее голая задница оказывается на коже моей машины, и провожу языком между ее складок.

Чертова безупречность.

— Ты уже мокрая для меня, Ред, — отмечаю я, наслаждаясь вкусом.

— Заткнись, — велит она, зарываясь пальцами в мои волосы и вжимая мою голову вниз. Я охотно подчиняюсь, наслаждаясь каждым мгновением. Я ввожу палец, заставляя ее застонать, а затем добавляю второй, начиная двигаться в ритме.

Скольжу рукой с ее груди к горлу и удерживаю ее.

— Черт, — шепчет она, запрокидывая голову, постепенно отдаваясь мне.

Мой член болезненно пульсирует, упираясь в брюки. Я сам себе создаю ад. Но я знаю, что для Ани секс — это просто сделка. Она получает удовольствие от него, потому что это дает ей власть. Это не то, что я готов ей дать сейчас, потому что она еще не моя. И черт возьми, если я позволю этой дьяволице ускользнуть.

Я скорее свяжу ее, заткну кляпом и запру в подвале, чем позволю ей уйти.

— Дай мне оседлать тебя, — требует она и делает попытку сесть, но я крепче прижимаю ее к сиденью, удерживая рукой за горло.

О, Аня, как бы я хотел видеть, как твое идеальное тело скачет на моем члене.

Черт, с каждым прикосновением к ней моя зависимость только растет.

Эта чертовски красивая женщина привыкла видеть мужчин у своих ног, но я сомневаюсь, что она когда-либо испытывала что-то, кроме физического влечения и жажды доминирования. Я одержим идеей стать для нее первым и единственным, с кем она испытает нечто большее. Я заставлю ее умолять.

Я отстраняюсь и кусаю ее внутреннюю сторону бедра. Она стонет, и я срываю с ее киски еще один поцелуй, смакуя вкус.

Ее глаза резко распахиваются, когда я убираю руку с ее горла и поднимаюсь с колен. Брюки теперь промокли.

— Какого черта? Ты не можешь быть серьезным, — шипит она. — Немедленно вернись на колени.

Я медленно провожу большим пальцем по ее острой скуле, восхищаясь ею. Я хочу заткнуть ее рот своим членом, использовать эти чертовски сладкие губы по назначению.

— Рано или поздно Игорь пришел бы за тобой. Вот почему я его убил. Думаю, теперь ты должна мне полноценное свидание, ведь я отказался от сделки на сорок миллионов ради тебя.

Она шлепает мою руку, дикая ярость вспыхивает в ее глазах. Она чертовски разочарована, и мне это нравится.

Никто больше не должен ее касаться.

Никто, кроме меня.

— Я тебе ничего не должна. И мне не нужна твоя защита или забота о моей чести. Я справлюсь сама, Лейк. — Она хватает свой клатч и отталкивает меня, приводя платье в порядок.

— Я защищал не твою честь. Я обеспечивал себе возможность получить от тебя еще больше, если быть честным, — говорю я. — Не смогу этого сделать, если ты окажешься мертва, верно?

— Какое чертовски самонадеянное заявление. Думаешь, ты можешь брать меня, когда захочешь? — бросает она.

Я поднимаю бровь с самодовольной ухмылкой.

— Кажется, я был у тебя между ног меньше минуты назад. А теперь садись обратно в машину.

Любое напряжение, что было между нами раньше, растворилось. Я отступаю и наслаждаюсь ее видом. Она разъяренная, прекрасная, словно ядовитая роза, и это сводит меня с ума.

— Пошел ты. Я сделала то, зачем приехала, — заявляет она, отворачиваясь.

— Садись в машину, Аня. Я отвезу тебя домой. Пешком ты далеко не уйдешь.

Внезапно вспыхивают яркие фары, отбрасывая свет на ее силуэт. Я чертыхаюсь. Должен был догадаться, что ее охрана не отойдет далеко, но я даже не заметил, как они приблизились.

— Садись в машину, Аня.

— Пока, Лейк. Надеюсь, ты врежешься по дороге домой, — бросает она через плечо и показывает мне средний палец.

Я не могу не улыбнуться, засунув руки в карманы.

При любых других обстоятельствах я бы убил человека, который поставил под угрозу мою сделку на сорок миллионов. Но, каким-то образом, я нахожу гораздо большее удовольствие в том, чтобы смотреть, как разъяренная Ред уходит прочь.

— Спокойной ночи, Аня, — окликаю ее.

Она захлопывает дверь без ответа, и я понимаю, что улыбаюсь.

Когда в последний раз я получал от чего-то столько удовольствия?

Было ли у меня вообще хоть раз в жизни такое сильное желание?