Глава 16

Аня

Почему он хочет, чтобы я поехала с ним и встретилась с его клиентами, выше моего понимания. Учитывая обстоятельства, у меня действительно нет выбора, кроме как играть по его правилам, пока я не придумаю, как взять под контроль доску. Я многое готова сделать за деньги, но я не благодарна Алеку за то, что он облапошил меня в этом деле.

Алек все еще снимает средства с нашего счета, и этот ублюдок ничего не делает, чтобы пополнить его. Имейте в виду, большая часть денег, которые там лежат, принадлежит ему по праву.

Меня не волнует, что он берет деньги. Мне просто нужны ответы. Мне нужно понять, что происходит и почему.

Даже если я должна встретиться с Ривером для заключения деловой сделки, я никогда не говорила, что собираюсь облегчить ему задачу. К счастью для него, я хорошо известна своим сногсшибательным характером.

Одеваясь в свое самое обтягивающее красное платье с разрезом по ноге и без лифчика, я наношу красную помаду и провожу рукой по волосам, чтобы убедиться, что ни один волосок не выбился из прически. Я внимательно рассматриваю свои украшения. Как я себя чувствую сегодня? Я тянусь за черным жемчугом.

— Вы готовы, мисс? — Спрашивает Вэнс, когда я надеваю дизайнерские туфли на каблуках.

— Как всегда готова к траху, — говорю я.

— Разве вам не стоит сначала поесть? — Предлагает Клэй.

Я бросаю на него кривой взгляд.

— Я думала, что наняла тебя, чтобы ты трахался и получил за меня пулю. А не для того, чтобы ты стал моей няней.

Он ничего не говорит и занимает свое место позади меня с Вэнсом. Но теперь, когда он упоминает об этом, я понимаю, что не могу вспомнить, когда ела в последний раз. Может быть, вчера? Может быть, именно поэтому мое настроение сильно испортилось.

— Но, возможно, что-нибудь маленькое, когда мы вернемся, не повредит, — говорю я. Краем глаза я вижу, что он пытается не ухмыляться. Идиот.

Когда мы выходим во внутренний дворик, я чувствую, как моя верхняя губа кривится в усмешке.

— Аня. — Ривер растягивает мое имя и оно, словно шелк, прикасается ко мне в самых мягких местах, отчего моя кожа покрывается мурашками.

Мое тело жаждет прикосновений. Освобождения.

Придурок.

— Лейк, — мурлыкаю я. Он открывает передо мной дверцу машины с высокомерной улыбкой на губах.

— Вашим людям здесь не рады, — говорит он, кивая Вэнсу и Клэю.

— Я никуда не хожу без охраны, — говорю я ему.

— Рядом со мной никто не причинит тебе вреда, в этом я уверен, — говорит он как ни в чем не бывало. Не то чтобы я ему не верю; просто я не до конца доверяю ему. Насколько я знаю, это может быть частью его грандиозного плана по моему свержению. У Ривера есть яйца, но я не знаю, есть ли еще кто-нибудь настолько смелый. Никто еще не осмелился попробовать.

— И я должна просто поверить тебе на слово? — Я усмехаюсь. — Я не соглашалась ни на какие гарантии. Я согласилась выполнять твою работу за какую-то гребаную плату. Ты понимаешь, что я и сама выполняю свою работу, верно?

Он рассматривает меня, когда я отказываюсь садиться в его машину, скрестив руки на груди.

У него подергивается челюсть, когда он разочарованно вздыхает.

— Вы можете следовать за мной на расстоянии, но всегда держитесь сзади. Мои покупатели легко становятся пугливыми, — говорит он им. Они смотрят на меня, ожидая подтверждения, и я киваю.

— Как ощущения? — спрашивает он, когда я сажусь в его машину, удивленный тем, что у него хороший вкус в автомобилях. Эта машина отличается от другой, за рулем которой я видела его. Я не разбираюсь в машинах, но я знаю прикосновение и запах роскоши, особенно когда сижу в ней. Он ждет, когда я отвечу ему, наклоняясь к машине.

— Что ты чувствуешь? — Я сохраняю невозмутимое выражение лица. У меня нет времени на загадки этого ублюдка.

— Имея в своем распоряжении могущественных людей?

Меня раздражает то, как он это говорит. Вэнс и Клэй — влиятельные люди, но мне не нравятся тон и насмешка, которыми он их осыпает. Только мне позволено оскорблять их таким образом.

— Я не знаю, это ты мне скажи, — бросаю я ему в ответ. Он думает, что это как-то по-другому, потому что я женщина? Что у него нет мужчин ниже его, которые делают то, что он говорит и когда. Может быть, он просто ревнует, потому что, по крайней мере, я трахаю своих. Трахала их. Буду снова. Что угодно.

— Туше, — отвечает он, закрывая дверь и обходя машину.

Я расправляю плечи, внутренне молясь, чтобы это была быстрая встреча. Если это не так, я не могу гарантировать, что смогу сделать на пустой желудок. А из-за недостатка сна... Ну, некоторые могли бы назвать меня немного безумной.

— Я тебе кое-что купил, — говорит Ривер, закрыв дверь и устраиваясь на белом кожаном сиденье рядом со мной.

— Тебе не следовало этого делать, — сухо говорю я, и я серьезно говорю именно это. Я люблю подарки больше, чем другие, но не от этого ублюдка.

— Открой бардачок.

Когда я не двигаюсь, он наклоняется и открывает его для меня. Внутри красная коробочка. Я узнаю ее классическую марку отовсюду. Cartier. Один из моих любимых дизайнеров ювелирных украшений. Я не хочу подарков от этого мужчины. Однако я также женщина, не слишком сдержанная, когда дело доходит до блестящих вещей.

Когда я тянусь к коробочке, он притягивает ее ближе к себе, так что я не могу до нее дотянуться.

— Обещай мне, Аня, что сегодня вечером ты будешь хорошей. Сделка остается сделкой.

Я складываю руки на груди.

— Ты должен быть благодарен, что я позволяю тебе заключать прямые сделки на моей территории. Это не я должна вести себя наилучшим образом, придурок.

Он расплывается в улыбке, когда протягивает мне коробку. Я выхватываю ее у него из рук, бросая второй взгляд на его высокомерную улыбку. То, как он держит руль, слишком идеально. Слишком сексуально. И я хочу убить его за это.

Я вздыхаю, оттягивая ленту и обнажая потрясающий комплект сережек и колье. Турмалин Параиба. Я переворачиваю их из стороны в сторону, загипнотизированная. Черт. Я люблю их.

— Они тебе нравятся? — спрашивает он.

Я быстро упаковываю их и кладу в клатч.

— Разве мы не должны где-то быть, Лейк? Я хочу, чтобы это закончилось до девяти. Мне нужно хорошенько выспаться и все такое, — говорю я с резкой улыбкой.

— Большинство женщин сказали бы спасибо.

— Я не такая, как большинство женщин.

— Верно, — говорит он, заводя машину, и мы катим по моей подъездной дорожке. Я смотрю в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что моя охрана не сильно отстала.

Я играю со своим кольцом с черным жемчугом, находя в нем гораздо больше интереса, чем в любом разговоре, который Ривер мог бы затеять со мной.

Удивительно, но он тоже ничего не говорит.

Протягивая руку к сенсорному экрану, я обдумываю, каким способом я могла бы помучить этого человека.

Мы с Алеком выросли на классической музыке. Однажды, когда старая сука застала меня за прослушиванием поп-музыки, она сломала пластинку и запретила мне ходить с ней по магазинам в течение месяца. Это была гребаная пытка.

Учитывая, что ему за тридцать, интересно, каким был бы для него этот ад. Я прячу дьявольскую улыбку, когда набираю Mariah Carey «All I Want for Christmas». Я откидываюсь назад и притворяюсь, что наслаждаюсь этим, наблюдая за Ривер боковым зрением.

— Я удивлен, что ты знаешь рождественскую песню, учитывая, что сейчас сезон подарков. Ты хоть понимаешь, что это значит, Аня? — спрашивает он, приподняв бровь.

Я ерзаю на своем сидении и подпираю подбородок тыльной стороной ладони, откидываясь на спинку.

— Я известна своей «щедростью». Просто так вышло, что она жестокая.

Он ухмыляется, но ничего не говорит о песне, что бесит меня еще больше. Я откидываюсь назад и включаю Backstreet Boys.

— Классика, правда, не находишь? Что тебе больше всего нравилось?— спрашивает он со смертельной серьезностью. Но я знаю, что он издевается надо мной.

— Я предпочитаю мужчин, а не мальчиков,— упрекаю я.

Что еще, что еще?

Я переключаюсь на Бритни Спирс.

— Я чувствую, что у вас с Бритни было бы много общего , — замечает он.

О, отвали.

Я выключаю музыку и смотрю в окно. Мы определенно едем не в город. Вместо этого нас окружают деревья и просторные участки земли. Начинается дождь, и я вздыхаю, глядя на жуткую непроглядную тьму снаружи.

Ривер смеется, и этого смеха в машине достаточно, чтобы волосы у меня на руках встали дыбом. Я ненавижу то, как мое тело так легко реагирует на него без моего согласия.

Я сойду с ума, если мне придется оставаться с ним в этой машине еще долго.

— Его зовут Игорь, и он прилетел посмотреть, какую сделку я могу ему предложить, — говорит Ривер, и это немного успокаивает мои нервы. Бизнес, на котором я могу сосредоточиться.

— Прилетел откуда?— Я спрашиваю.

— Россия, — говорит он небрежно.

Теперь я полностью поворачиваюсь к нему, но он не обращает на меня внимания. Я все еще полностью верю, что Ривер - придурок, но пришла к выводу, что он очень целеустремленное существо. Я не могу не задаться вопросом, не ведет ли он меня на встречу с русским клиентом из-за моего собственного происхождения.

Хотя наши биологические родители оба русские, мы с Алеком родились здесь и прожили в России всего три года, прежде чем вернуться в Штаты. Вскоре после того, как нам исполнилось четыре, наши родители съебались и бросили нас, подарив нам старое доброе время, когда нас отдавали в приемные семьи. Несмотря ни на что, мы с Алеком всегда были против всего мира. Тогда нам просто повезло, что в итоге мы встретились с женщиной, которая тоже русская, и я думаю, именно поэтому мы сохранили свой акцент. Но мои знания русского языка в лучшем случае минимальны, так что, если он рассчитывает на переводчика, то ему не повезло.

— Ты возвращалась в Россию с тех пор, как твои родители привезли тебя сюда? — спрашивает он, и холодная дрожь пробегает по мне. Меня бесит, что у меня такое чувство, будто он может читать мои мысли. Что без слов он знает, о чем я думаю, даже ничего не зная обо мне. С другой стороны, он, вероятно, поручил кому-то собрать как можно больше информации об Алеке и обо мне. Лестно.

— Дай угадаю, у тебя есть на меня небольшое досье, и ты думаешь, что знаешь обо мне все? — Язвлю.

— Нет, Аня, это называется вежливый разговор. Ты русская, не так ли? — говорит он.

Я снова смотрю в окно, задрав нос высоко кверху.

— Я не занимаюсь болтовней. — Тишина заполняет воздух, и я ловлю себя на том, что добавляю:

— Я русская, это правда.

Я всегда гордилась тем, кто я есть, даже если мне приходилось бороться, чтобы стать ею.

— Может быть, ты его узнаешь, — предполагает Ривер.

— Сомневаюсь, — говорю я, скучая и играя со своими кольцами. Почему эта поездка занимает так чертовски много времени? Я смотрю в зеркало заднего вида, а мальчики все еще следуют за мной.

Затем я поворачиваюсь, сжимая свои сиськи вместе, чтобы у него был идеальный обзор под моим платьем. Я мило улыбаюсь, когда его взгляд перебегает с меня на дорогу.

— Аня, — предупреждает он рычанием, и по моим рукам пробегает дрожь. Любопытство охватывает меня изнутри, и я прикусываю нижнюю губу.

— Так когда ты планируешь меня трахнуть? — Спрашиваю я.

Мне просто нужно позволить этому парню засунуть в меня свой член один раз, верно?

Его взгляд снова останавливается на моем декольте, и я замечаю, как крепче он сжимает руль. Он хватает свой член, чтобы неловко передвинуть его. Меня переполняет женская гордость. Все мужчины одинаковы, и с ними так легко. Я не лучше мужчины со своими сексуальными запросами, и именно поэтому это всегда работает в мою пользу.

— Какой бы ты ни была красивой, я не буду трахать тебя сегодня вечером, Ред, — говорит он.

Я фыркаю и откидываюсь на спинку сиденья.

— Тот крупный русский мужчина, о котором ты говорил, похоже, в моем вкусе. Как, ты сказал, его зовут? Игорь?

Рука Ривера скользит к моей ноге и сжимает до боли. Любого другого мужчину я бы отшила, но мне любопытно. Сможет ли он все еще сказать мне "нет" после того, как прикоснется ко мне?

— Любой, кто попытается прикоснуться к тебе, закончит в мешке для трупов, — рычит он.

— А еще говорят, что романтика умерла, — воркую я. — Кстати, на мне нет трусиков.

— Господи, — выдыхает он. — Ты никогда не надеваешь трусики. И ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что этого достаточно, чтобы я упал перед тобой на колени, Аня.

— Этот образ — восхитительная мысль, не так ли? — Ухмыляясь, спрашиваю я, проводя своей рукой по его руке. Он ловит мою блуждающую руку и прижимает ее к моей ноге.

— У тебя нет хороших манер. Ты ведь знаешь это, верно?

— Хорошие манеры ничего не дадут тебе в жизни, но безжалостность поможет. Теперь убери руку. Мы не будем заниматься подобным дерьмом, как держаться за ручки.

Он озорно улыбается.

— Ты действительно думаешь, что сможешь заставить меня слушать эти ужасные песни без последствий, Ред? Ты тоже выдержишь эту пытку.

Я снова пытаюсь отстраниться, но сила его хватки не ослабевает. Я фыркаю и снова смотрю в окно. Но я вижу наше отражение и замечаю, насколько его рука больше моей.

Я ненавижу это.

Постоянное напоминание о том, насколько физически крупные мужчины. Напоминание о времени, когда я не всегда могла защитить себя. И хотя я не чувствую, что Ривер представляет угрозу, когда должна… это напоминает мне о том, насколько я маленькая по сравнению с ним.

Женщина.

В этом мире больше препятствий, чем когда-либо знал Ривер.

Он просто еще одно препятствие, которое я преодолею.

И я, блядь, не могу дождаться.