ГЛАВА 45

Елена

Валяюсь в кровати, измученная после первой недели выступлений и жду, когда Алек вернется. Я не ожидаю, что он приготовит мне завтрак, потому что уверена: единственное, к чему он прикасался на кухне, это нож, и не по хорошим причинам. Просто в моем любимом местечке с бейглами нету доставки. И когда я сказала ему, что собираюсь пройтись по улице, надев свою короткую пижаму, он внезапно оделся и выбежал за дверь, потому что не хотел, чтобы кто-то еще увидел то, что принадлежит ему. Улыбаюсь, думая об этом.

Зеваю и вздрагиваю от стука в дверь. Хмурю брови. Сомневаюсь, что Алек способен что-то забыть — тем более ключи.

Подхожу к двери, и мое сердце замирает, когда слышу голос матери с другой стороны. Блядь.

— Может быть, ее здесь нет, — говорит она.

— Арчер сказал, что она должна быть дома в эти выходные, — отвечает отец.

Окидываю взглядом квартиру, проверяя, не забыли ли мы с Алеком ни одной из наших игрушек, которые я полюбила с недавних пор.

Открываю дверь с фальшивым энтузиазмом.

— Мама. Папа. Что вы здесь делаете?

Мама осматривает меня с ног до головы. На мне укороченный топ и шорты.

— Почему ты так одета? — неодобрительно спрашивает она.

— Спала, — говорю я ей.

— Сейчас середина дня, — говорит папа.

— Я работаю по ночам, забыл? — Оставляю дверь открытой и поворачиваюсь, чтобы пройти в гостиную. — Зачем вы здесь? Я не знала, что вы в городе. Арчер же уехал, да?

Его контракт в больнице был заключен всего на месяц, и он позвонил мне в тот день, когда собирался увольняться.

— Ну, ты в последнее время не отвечаешь на мои звонки, — недовольно говорит моя мать. — А твой брат прислал нам кое-что интересное, так что мы захотели проверить это сами.

Она достаёт телефон и показывает мне фотографию, на которой я стою перед актёрами нового шоу.

— Мы гуляли по Таймс-сквер и увидели афишу. Дорогая, это грандиозно.

Я замираю от комплимента, ожидая подвоха.

— Ты знаменитость, — добавляет мама, и когда я поднимаю взгляд от телефона, вижу, как она улыбается. Настоящая улыбка, адресованная мне, а не моему брату.

Сначала мне это нравится, но потом я вникаю и понимаю, что она такая же фальшивая, как и наши отношения.

Я так долго ждала этого момента, но сейчас он не приносит мне удовлетворения.

— Елена.

За моими родителями стоит Алек, с бритой головой, в перчатках и черном костюме. Боже, он выглядит как убийца.

— Кто это? — с отвращением спрашивает мама, и это очень похоже на первое впечатление, которое сложилось о нем у Арчера.

Я съеживаюсь. Но Алеку, похоже, все равно, он проталкивается мимо них с пакетом бейглов в руке.

— Елена, кто этот человек? — спрашивает папа, глядя на него.

Если бы был образец парня, с которым не стоит связываться, — это был бы Алек. Даже если он одет в Versace. Он убийца, который источает хищную атмосферу.

Алек не обращает на них внимания и кладет бейглы на стойку. Скорее всего, предоставляя мне возможность самостоятельно принимать решения.

Но черт с ними. Все это время меня на репетиции в городе возил либо Алек, либо Клэй — Аня отдала своего телохранителя для этой работы. Дорога была слишком долгой, а они отказались пускать меня в общественный транспорт, потому что, по их мнению, я могу подхватить чуму.

Ивановы могут выглядеть угрожающе, и на то есть веские причины, но они заботливые. И они помогли мне получить эту роль. А родители только и делали, что критиковали меня. И даже ни разу не пришли ни на одно из моих шоу.

Я подхожу к Алеку, хватаю его за руку и тяну к своим родителям. Тяжело сглатываю.

— Это мой парень, Алек.

Он прячет ухмылку, небрежно обнимая меня за плечи, становясь еще более похожим на стереотипного плохого парня.

Чувствую, как сердце стучит в груди. Мы с Алеком не навешивали ярлыков, но он не отрицает, и по-своему я хочу, чтобы Алек знал, что значит для меня. Мои родители выглядят оскорбленными.

— У тебя нет парня. Ты бы нам сказала. И ты не думаешь, что тебе стоит поискать кого-то более…

Мама прочищает горло, пока Алек пристально смотрит на нее.

— У тебя период бунтарства? — тихо шепчет она мне.

— Мне двадцать четыре, и я сама принимаю решения, но, конечно, называй это как хочешь, — говорю я.

— Я думаю, твоя мать имеет в виду, что, возможно, нам следует сходить куда-нибудь позавтракать и обсудить, в каком направлении ты движешься в жизни, — серьезно говорит папа.

— Мой завтрак уже здесь, — говорю я с улыбкой. — Я хочу кое-что прояснить. Вы пришли поздравить меня или в очередной раз напомнить, что я не дотягиваю до ваших стандартов?

Чувство освобождения окутывает меня. Наконец-то я сказала все, что было у меня на уме долгое время. Рука Алека на моей пояснице придает мне сил.

Я не стыжусь Алека. Мне не обязательно соглашаться с тем, что он делает, но он часть моей жизни. Он поддерживает меня больше, чем когда-либо поддерживали родители.

Моя мать ошеломлена.

— Мы всегда хотели для тебя только самого лучшего.

Я киваю.

— Нет, ты всегда сравнивала меня с Арчером. Тебе никогда не нравилось, какой я стала повзрослев, а сама себе я очень нравлюсь. Так что когда ты будешь готова принять меня и мой жизненный выбор, тогда мы сможем вместе отпраздновать мой успех, — говорю я, и уверенность наполняет меня. — А пока... Я люблю вас обоих и счастливого пути домой.

У мамы отвисает челюсть, и она резко говорит:

— Не могу поверить, в то какая ты бестактная. Барри, мы уходим.

Затем она выходит в коридор.

Я разрываюсь. Мне тоскливо видеть, как она уходит, но и радостно. Если бы со мной не было Алека, я бы, скорее всего, приняла ее снисходительные комментарии без борьбы.

Папа бросает на нее взгляд, прежде чем наклониться ближе ко мне.

— Поздравляю, дорогая, — говорит он и целует меня в щеку. Это наполняет меня горько-сладким чувством, потому что я знаю, что он не имеет в виду Алека.

— Позаботься о ней или...

Он сглатывает, не в силах закончить нерешительную угрозу, адресованную Алеку.

— Барри! — кричит мама с лестницы.

— Спасибо, папа, — говорю я, потому что знаю, что в глубине души он рад за меня. Он никогда не был язвительным. Отец следует за мамой вниз по лестнице, а Алек обнимает меня, его руки на моем голом животе.

— Теперь я твой парень? — шепчет он мне на ухо, прокладывая дорожку поцелуев по моей шее.

Я усмехаюсь.

— Зависит от того, принес ли ты мой любимый бейгл. Посмотрим, насколько ты натренирован, — говорю я, закрывая дверь.

Знаю, что услышу про визит родителей от Арчера, но думаю, что часть его также будет гордиться тем, что я постояла за себя.

Мне надоело извиняться за то, кем я являюсь. Если я не была достаточно хороша для них, когда я делала все возможное, чтобы достичь того, где я сейчас, то они не заслуживают меня, добившейся успеха. Особенно, когда они намеревались снова меня принизить.