ГЛАВА 44

Александр

Еще вчера вечером я заполнял этот прекрасный рот своим членом, а теперь изумленно и с благоговением наблюдаю, как Елена очаровывает зрителей. Толпа, которая намного больше, чем мог вместить предыдущий театр, где она выступала.

Со мной или без меня, она всегда была предназначена для этой сцены. Опускаю взгляд на Аню, которая сидит со мной в ложе. Ее руки скрещены, она не впечатлена мюзиклами в целом, но ее глаза загораются, когда Елена выходит на сцену.

Подумать только, я когда-то считал, что танцы Синиты завораживают. Как же я ошибался. Ее танцы не идут ни в какое сравнение с пением Елены.

Голос Елены резко обрывается. Воздух наполняется напряжением, и как по команде все встают, аплодируя. Я вижу, как поднимается и опускается ее грудь, и встаю вместе с остальными зрителями и хлопаю.

Красивая.

Шедевральная.

Великолепная.

Мы уходим вместе со зрителями. На этот раз Елена сказала нам не приходить за кулисы, потому что она хочет отпраздновать свое первое шоу с новыми коллегами. Это даже хорошо, поскольку нам с Аней нужно привести в порядок кое-какие дела. Но отчасти я недоволен тем, что мне приходится делить с кем-то Елену.

— Хватит дуться, — говорит Аня, скрестив руки на груди, садясь на пассажирское сиденье. Я так привык к тому, что там сидит Елена, что немного разочарован обществом сестры. Конечно же я никогда не скажу ей этого.

Я не понимал ее чувств, когда она нашла Ривера.

Ни один из нас не был воспитан в любви, и мы все еще делали это дерьмово. Но я понимаю, почему моя сестра вышла замуж. Она все та же женщина, которая отрывает яйца мужчинам ради развлечения, но теперь в ней есть что-то еще.

— Ты все еще дуешься, — упрекает она.

— Я не дуюсь, — произношу я сквозь зубы, крепко сжимая руль руками в кожаных перчатках. — Но я хочу, чтобы сегодняшняя ночь прошла быстрее.

Она ухмыляется и наклоняется ко мне.

— У вас установлен комендантский час?

— Нет. Я просто хочу успеть забрать ее.

— Значит, никаких долгих пыток?

Облизываю губы, желая спросить ее, но не знаю вовремя ли. А что, если она будет презирать меня за этот вопрос. С другой стороны, мы с сестрой всегда честны друг с другом.

— Тебе все так же сильно нравится убивать? — спрашиваю я.

Ее взгляд останавливается на мне. Кажется, это почти запретный вопрос. Убийства все, что мы знали. Но я обнаружил, что больше не получаю такого удовольствия, потому что Елена не одобряет это. Я по-прежнему убиваю ради наших денег и империи. Но это уже не то же самое, что было до нашей встречи.

— Ты имеешь в виду с тех пор, как я встретила Ривера?

— Да.

Она изучает меня, и мне неловко от своей честности. Потому что такие разговоры опасны. Но не с моей сестрой.

— Нет. Я продолжаю, потому что это необходимо. Мне приятно, если оскорбили меня лично, но я бы предпочла, быть дома, и чтобы Ривер массировал мне ноги.

— Он массирует тебе ноги? — удивленно спрашиваю я.

— Расскажешь кому-то, и либо Ривер, либо я убью тебя, — безжалостно говорит она, и я усмехаюсь.

— Мы не можем изменить свою роль, Алек. Мы владеем этим городом, — напоминает она мне, хотя это и не нужно. — Но это не значит, что мы не можем хоть немного вырасти. Даже для таких отбросов сирот, как мы, это возможно.

Я смотрю на нее, впитывая ее слова. Потому что ради Елены я хочу расти. Оградить ее от этой стороны моей работы, пока она не смирится с ней. Ривер и Аня оба сумасшедшие. Но Елена... Если бы она увидела всю кровь, с которой я имею дело, она бы испугавшись спряталась от меня.

— Ты действительно заботишься о ней, правда? Тебе будет сложнее оставаться в тени, когда ее слава будет расти. Тебя это устраивает?

— Я сделаю все, что потребуется, чтобы остаться рядом с ней.

В глазах Ани вспыхивает озорной огонек, и она говорит:

— Ты стал мягким.

— А ты нет?

Она улыбается в ответ на мои слова, и молча мы осознаем, что, вероятно, это единственный раз, когда мы затронем эту тему. Мы проверяем друг друга, чтобы понять, обрели ли мы в какой-то мере счастье.

То, на что мы никогда не имели права, но, похоже, оба втайне этого хотели.

— Ножи или пистолеты? — спрашивает она, положив конец личному разговору.

Я смотрю на время.

— Пистолеты были бы эффективнее. Но я думаю, у нас есть немного времени на ножи. Мы же не хотим, чтобы твои лезвия заржавели, правда?

Она удовлетворенно улыбается.

Мы ведь не собираемся становиться гребаными святыми.