ГЛАВА 40

Елена

Просыпаюсь окруженная теплом, ощущая что-то твердое рядом со мной в постели. Черт, это человек? Я вчера вечером с кем-то ушла домой?

Боже мой.

Я ничего не помню после «счастливого часа Маргариты». Смутно помню, как заставила Аню пойти со мной по барам, но она, вроде, не обрадовалась этому.

Боюсь открыть глаза и посмотреть кто со мной рядом. И почему он все еще держит меня.

Мой желудок сжимается, и я собираюсь отстраниться, но его хватка неумолима. Пробую снова, и слышу:

— Елена.

Я знаю этот голос.

— Меня сейчас стошнит, — успеваю сказать я. Его рука отдергивается от меня, и, прежде чем я успеваю пошевелиться, мой живот скручивает. Меня рвет прямо туда, где он лежал. Не знаю, как, черт возьми, он так быстро двигался, но он уже встал с кровати, наблюдая, как я выворачиваю все, что еще оставалось в желудке.

— О, боже, мне так жаль.

Я вытираю рот, глядя на розовое месиво на простыне рядом со мной. Никогда больше не буду пить ничего розового.

Прикрываю рот, когда чувствую, что снова хочу блевать, и на этот раз мне удается встать и добежать до туалета. Снова блюю, но почти ничего не выходит.

Опустившись на задницу, сажусь рядом с унитазом и поднимаю взгляд, чтобы увидеть Алека, прислонившегося к дверному косяку, голого. Его член полутвердый, перчаток не видно, и он наблюдает за мной.

— Как я сюда попала? И мы...?

Опускаю взгляд и вижу, что на мне все еще платье и трусики.

— Ты блевала на меня и на мою кровать. Так что нет, ничего не было, — говорит он.

— Тогда почему ты голый? — спрашиваю я, бесстыдно пялясь.

— Подумал, зачем одеваться? Раз ты все равно всю ночь на меня блевала. Если ты посмотришь на пол рядом со своей стороной кровати, возможно, даже найдешь недоеденный куриный наггетс. — Съеживаюсь от его слов. — Хотя ты несколько раз пыталась погладить мой член во сне.

Я вздыхаю.

— Тебе надо принять душ, ты воняешь. А еще мне нужен новый матрас.

— Я куплю тебе новый матрас, — говорю я ему, задыхаясь. Боже мой. Ужас и стыд.

— Почему ты так много выпила вчера вечером? — спрашивает он, проходя мимо меня в душ, и его подтянутая задница появляется в поле моего зрения, когда он включает воду. Я смотрю на нее, потому что это чертовски красивая задница. Блядь, я чувствую себя ужасно, но моя киска все еще пульсирует при мысли о нем внутри.

У меня явно проблемы. Или похоже, я все еще пьяна.

— Праздновала свой последний вечер и увлеклась счастливым часом. Я видела тебя на шоу, — тихо говорю я.

— Ты была феноменальна, как и всегда. Мне жаль, что я не смог разделить с тобой «одну маргариту, две маргариты».

— О боже мой, — говорю я со стоном, обхватив голову руками и вспоминая отрывки ночи.

Алек ухмыляется, наклоняется и дергает меня за платье.

— Но я очень хотел бы пригласить тебя куда-нибудь отпраздновать. Если хочешь.

— Я больше не пью.

Он усмехается.

— Нам не обязательно пить, чтобы отпраздновать, Елена.

Остаюсь на полу, позволяя ему стянуть с меня платье, поднимая руки, чтобы помочь. И остаюсь в одних стрингах. Он смотрит на меня сверху вниз, трахая взглядом.

— Не уверена, что смогу заняться с тобой сексом прямо сейчас, — говорю я, глядя на его очень твердый член, который находится прямо перед моим лицом.

Он усмехается.

— Милая, ты единственная, кто это предлагает. Я пытаюсь заставить тебя принять душ.

Но, черт возьми, с этим мужчиной трудно не хотеть заняться сексом.

— Душ, — говорю я, кивая. Мне удается встать, и когда я это делаю, моя рука касается его члена. — Член! — кричу я и отдергиваю руку.

Алек борется с ухмылкой.

— Не знал, что ты любишь шлепки, — говорит он, глядя на свой член. — Ему понравилось, если захочешь сделать это снова.

Его член дергается от его слов.

— Извини, — быстро говорю я. Сейчас я могу вести себя только как четверть человека.

— Не извиняйся, — отвечает он, затем поворачивается и идет в душ. Следую за ним. Его душ достаточно вместительный для нас двоих, и теперь я могу чувствовать свой запах. От меня действительно воняет.

Алек протягивает мне зубную щетку с уже намазанной на нее пастой, и я тут же кладу ее в рот, начинаю чистить зубы, а затем сплевываю пену на пол в душе.

Он приподнимает бровь.

— Плевки тоже? Черт, что еще ты от меня скрываешь?

Знаю, что он шутит. И у меня в груди разливается тепло, потому что обычно он не шутит. Всегда так серьезен. Протягиваю ему зубную щетку, и он кладет ее в рот. Мой собственный рот открывается от удивления.

— Что? — бормочет он, держа в руках зубную щетку.

Ничего не говорю и тянусь за гелем для душа.

Он просто смотрит на меня своими зелеными глазами, в которых светится «трахни меня», и я не могу не смотреть на него в ответ.

Он не прикасался ко мне прошлой ночью. Даже когда я, как предполагается, прикасалась к нему во сне. Перебор называть его джентльменом, но для меня он именно джентльмен и даже больше. Он такой необычный. Я теряюсь каждый раз, когда он рядом. Мир вокруг исчезает, и я вижу только его. Алек как будто создает какой-то пузырь и окутывает нас им, но мы оба знаем, что рано или поздно он лопнет. Не может же что-то такое опьяняющее длиться вечно, да?

— Потри мне спину? — просит он и оборачивается. — Ты ее всю обслюнявила.

— Неправда, — усмехаюсь я, затем беру его мочалку и намыливаю его спину. Не торопясь, тру твердые мышцы, а он просто стоит, позволяя мне прикасаться к себе. Я не принимаю как должное тот факт, что он это позволяет. Понимаю, всю значимость этого. Даже не знаю, как далеко мне позволено зайти, поэтому пользуюсь этим в полной мере и другой рукой скольжу по его боку, пока не достигаю его талии. Мои пальцы замирают у V-образной мышцы. Я чувствую, как от моего прикосновения он резко вдыхает, но, как и прежде, не делает ни малейшего движения — не пытается ни взять мою руку, ни направить её ниже. Маленькая часть меня хочет, чтобы он взял все под свой контроль, но остальная знает, что я этого не хочу, хотя и буду наслаждаться каждой секундой его власти.

Я очень медленно тру его спину мочалкой…

Блядь, блядь, блядь. Ты должна быть хорошей девочкой, помнишь?

Алек медленно поворачивается, вода стекает по его лицу и груди. Руками обхватывает мою талию, и я не могу не смотреть на его, блядь, такой ухоженный и красивый член.

— Елена, — хрипло произносит он, и прежде чем я успеваю себя остановить, бросаюсь к нему.

Я просто не могу устоять перед этим мужчиной, и все, что могу или хочу видеть, — это он.

Только он.

Весь он.

Алек ловит меня. Конечно, ловит.

Я чувствую, что могу спрыгнуть со скалы, и он меня поймает. Он поднимает меня, и я обхватываю его талию ногами. Чувствую его между своих бедер, и он приподнимает меня немного выше, прежде чем снова опустить вниз и скользнуть прямо в меня.

Я в раю.

Привет, Бог, ты здесь?

Впиваюсь в его рот. Алек на вкус как мята, и, уверена, я тоже. Он целует меня в ответ, и никто из нас не двигается первым. Ощущаю себя такой наполненной. Изголодавшейся с того последнего раза, когда он остался со мной на ночь.

— Блядь, ты идеальна. Ты создана для меня, правда, милая? — говорит он мне в губы, делая небольшой толчок, попадая во все нужные места.

Наклонившись, я кусаю его плечо и впиваюсь до крови.

— Используй меня, — выдыхает он, поощряя меня продолжать трахать его.

Алек притягивает меня сильнее, еще глубже заполняя.

Черт, это так приятно.

— Используй меня, — снова говорит он, и я покусываю его шею, следуя вверх до подбородка, а затем к губам и кусаю нижнюю. Он целует меня в ответ, принимая все. Идеально.

— Сильнее, — требую я, и его руки на моих бедрах двигают меня вверх и вниз по его члену с большей силой.

— Сильнее, — снова говорю я, отрываясь от его губ. — Блядь, я хочу, чтобы ты вошёл в меня жестче, — выдыхаю, не думая ни о чем, кроме чистого блаженства.

— Ты собираешься выжать мою сперму до капли, милая?

Блядь, его грязный рот. Я снова прикусываю его нижнюю губу и рычу, впиваясь ногтями в его плоть.

— Да, я хочу ее всю.

— Такая охренительно жадная, — подбадривает он меня, а я прижимаюсь ртом к его плечу и впиваюсь зубами, заглушая свой крик, оседлав волну оргазма и понимая, что на нас все еще льется горячая вода.

Он откидывается назад, чтобы посмотреть в глаза, хватает за горло и вбивается в меня.

— Чертовски идеальная.

Не могу не улыбнуться, потому что знаю, что он правда имеет это в виду. У Алека много граней. С некоторыми из них я пока не могу смириться, но лживая точно отсутствует.

— Тебе нравится моя киска, Александр?

Его глаза прикрыты. Знаю, ему нравится, когда я произношу его имя.

— Алек.

Его имя звучит снаружи душа, и я замираю. Он толкает меня к стене и снова врезается в меня. Схватив мою задницу руками, он двигает меня, когда кто-то снова произносит его имя. Тогда я понимаю, что это женщина. Я немного отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.

— Кто это? — спрашиваю я, тяжело дыша. Но он продолжает толкаться, и оргазм накрывает меня. Алек трахает меня, и я кричу его имя. Ничего не могу с собой поделать, оно просто срывается с моих губ.

— С кем ты? — спрашивает голос.

— Убирайся нахуй из моей комнаты, — говорит он. Алек кусает мою шею, и я чувствую, как он засасывает мою кожу, прежде чем отстраниться, потому что я точно знаю, кто это, и чувствую, что сейчас разорвусь на части. Каждый гребаный раз появляется она.

— Отпусти меня, — командую я.

Мгновение и наш пузырь лопается. Он делает, как я прошу, опуская меня. Я выхожу из душа и совсем не удивляюсь, обнаружив в его спальне Синиту.

— Да вы, должно быть, шутите, — говорю я себе под нос, даже не смущаясь того факта, что голая.

Синита, кажется, поражена увидев меня здесь, ее глаза широко распахнуты.

— Елена? — Она кривит лицо. — Ого, я не воспринимала тебя как человека, который позарится на то, что принадлежит мне.

Принадлежит ей?

Прикусываю язык. Слишком сильное похмелье для такого дерьма.

Выходит Алек, накидывая полотенце на себя, а затем на мое плечо, чтобы попытаться прикрыть меня.

— Какого хера ты делаешь в моей комнате? — спрашивает он ее.

Я стряхиваю с себя его руку и хватаюсь за полотенце. Обернувшись им, оглядываюсь на Синиту и вижу, как она смотрит на его голую руку, которая только что коснулась меня.

— Я не слышала, как ты вчера пришел, — говорит она и надувает нижнюю губу. Мне хочется смеяться, так как совершенно ясно, что она им манипулирует.

— Я же сказал тебе вчера вечером, чтобы ты свалила утром. А теперь убирайся из моего дома.

— Но я думала... — Она останавливается и смотрит на меня с пламенной яростью. — Это из-за нее ты не хочешь ко мне прикасаться, или ты просто коллекционируешь сломленных женщин?

— Ты кусок дерьма, ты ведь это знаешь? — сердито бросаю я. С меня, блядь, хватит.

— Я думала, ты знаешь, что мы живем вместе. Куда бы еще я пошла? — говорит она, небрежно пожимая плечами. — Извини, что он обманывал тебя, дорогая.

Я усмехаюсь.

— Я точно знаю, что он тебя не трогал. И, не знаю, может, переедешь к одному из тех мужчин, с которыми ты на самом деле трахаешься?

Мой тон ядовит.

— Пошла вон! — кричит Алек у меня за спиной.

Она в шоке, и даже я вздрагиваю от резкости его тона. Застываю, когда вижу слезы на ее глазах, а затем Синита выбегает из комнаты. Отстраняюсь от Алека, но он быстро оказывается передо мной, чуть не вызвав у меня головокружение.

Я понимаю, что он не дает мне сбежать.

— Твое платье заляпано рвотой. Ты можешь подождать, пока Аня принесет тебе одежду, а мы сможем спокойно поговорить. Синита больше не останется здесь. Она должна была уйти утром.

— Ты этим был занят вчера вечером? — недоверчиво усмехаюсь я. — После моего выступления, ты пошел, чтобы сыграть для нее героя и убить плохих парней? А потом, что, пожалел мою пьяную задницу и забрал меня?

Он, кажется, шокирован.

— Нет. Все не так, Елена, клянусь тебе. Я сделал это, чтобы двигаться дальше с тобой. Между мной и Синитой ничего нет.

Я усмехаюсь.

— То, что ты не засунул в нее свой член, Алек, не значит, что ты не поддаешься ее чарам. Она играла с тобой, как на скрипке, все эти годы. В твоей жизни нет места для кого-то вроде меня. А в моей нет места для тебя.

— Елена, я сделал это для нас, — настаивает Алек, хватая меня за руку, и выражение его лица кривится так, что, я думаю, он даже не осознал, что сделал.

— Дай мне какую-нибудь одежду. Мне все равно, твоя она или нет. Мне просто нужно убраться из этого дома.

Его челюсть сжимается, он идет к шкафу и достает рубашку. Сбрасываю полотенце на пол и надеваю ее. Затем он протягивает мне пару боксеров, и, к счастью, они подходят мне, как только я несколько раз подворачиваю пояс.

Не знаю, чего я жду от него. Скандала? Криков? Мы даже не пара, а моя ревность — неумолимый зверь, и я та, кому она причиняет боль больше всего.

— Мне нужно убраться отсюда нахер, — говорю я, хватая сумочку со столика. И тут я замечаю наггетс, о котором он упоминал ранее. Ох, блядь, я действительно заблевала всю его комнату.

— Скажи, что мне сделать, Елена, — умоляет он, когда я выхожу из комнаты.

— Не знаю, Алек. Ты упоминал о том, как хорошо умеешь убивать людей. Почему бы тебе не пустить ей пулю в голову?

Синита ахает, стоя в конце коридора.

— Блядь. Я не это хотела сказать. Я... — Я смотрю на него. Взгляд глаз, цвета лесной зелени, который слишком часто затягивает меня, встречается с моим. — Мне не нравится эта часть меня. Это не я.

Я проталкиваюсь мимо него, а затем мимо Синиты, которая пристально смотрит мне в спину, когда я выхожу за дверь.

С заднего сиденья машины, снимая свои дизайнерские солнцезащитные очки, вылазит Аня, пока Клэй придерживает дверцу.

— О, Елена, приятно видеть, что ты все еще в мире живых. Я принесла тебе одежду.

— Я хочу уйти, — говорю я, бросаясь к ней. Наконец, она, кажется, действительно смотрит на меня, а затем замечает все, что происходит позади меня.

Она прищуривает глаза и кладет руку мне на плечо, подталкивает меня к машине и встает передо мной, когда Алек пытается меня схватить.

— Почему Синита все еще здесь, Алек? — рычит Аня, ее легкий акцент становится сильнее, а тон — яростнее.

Алек делает паузу.

— Она должна была уйти утром. Мне просто нужно поговорить с Еленой. Все объяснить.

— Нет, — говорит Аня, указывая на него и кидая надменный взгляд. — Не сегодня. Ты не можешь причинить ей боль дважды. Разберись со своим дерьмом, Алек.

Защита Ани наполняет мое сердце радостью. Как будто у меня есть заботливая сестра.

Она наклоняется к нему и говорит что-то еще, но я не слышу.

Аня садится в машину и в ярости хлопает дверью. Но быстро проводит рукой по волосам, чтобы убедиться, что ни одна прядь не выбилась из прически.

— Клянусь, если бы он не был моим братом, я бы убила его за то, что он заставил тебя плакать.

Я плачу, а она, кажется, в растерянности и не знает, что со мной делать. Аня нерешительно похлопывает меня по плечу. Я знаю, что это из-за похмелья и усталости, но разве должно быть так тяжело?

И зачем я наговорила такие гадости?

— Даже я не могу снять с брата оковы, — признается Аня. — Но я знаю, что он любит тебя, Елена. Так сильно, как только могут люди вроде нас.

Я рыдаю и говорю:

— А что, если мне этого будет недостаточно?

Она молчит некоторое время, а затем говорит:

— Тогда выбери то, что лучше для тебя.