ГЛАВА 39

Александр

Я в уборной бара, мою руки — на перчатки попало немного крови. Поднимаю взгляд на зеркало и замечаю тёмные капли на лице. Стираю и их тоже.

Один из подвесных светильников все еще качается, когда я выхожу. Ривер и Уилл, слегка навеселе, непринужденно сидят на барных стульях. Бармен — единственный, кого мы оставили в живых — дрожащими руками наливает им по порции виски.

Всего сегодня вечером здесь было одиннадцать мужчин. Парень, преследующий Синиту, возможно, считал себя важнее, чем он есть на самом деле, и, судя по всему, ему было все равно на торговлю наркотиками на нашей территории.

Либо мы бы с ним разобрались, либо Крю Монти, который управляет итальянской мафией здесь, в Нью-Йорке. Я обязательно дам ему понять, что он не справляется со своими обязанностями, раз позволил этому ускользнуть от его внимания. Но часть меня уверена, что они не вели здесь дела, пока Синита не сбежала в Нью-Йорк.

— Хотите отпраздновать выпивкой? — спрашивает Ривер. — Уборщики должны приехать через несколько минут.

— Я думал, ты больше из тех парней, которые пьют кровь своих врагов, — говорит Уилл. — Но, как говорится: не встречайся со своими героями.

Ривер вздыхает.

— Ты действительно хочешь получить пулю во второе плечо?

— Если это произойдет, ты за это заплатишь, — парирует Уилл.

У меня в кармане жужжит телефон. Аня.

Отвечаю и вздрагиваю от громкой музыки, льющейся в мои уши.

— Аня.

Брови Ривера приподнимаются, и он становится похож на потерявшегося щенка, потому что она позвонила мне, а не ему.

— Эээ, Елена очень пьяна. И танцует на столе, — говорит она. — Клэй попытался ее спустить, но она выплеснула свой напиток ему в лицо.

— Сейчас три часа ночи, Аня, говори, блядь, по-английски.

Несмотря на то, что я почти никогда не сплю, я чувствую смертельную усталость, поскольку уровень адреналина начинает спадать.

Сквозь грязное окно бара вижу, как подъезжает фургон, и понимаю, что это бригада уборщиков, которая приехала избавиться от тел.

— Елена танцует на столе. Думаю, утром она об этом пожалеет, но слушать сейчас меня не станет.

Мысль о том, что эта женщина покачивает бедрами перед кем-то, заставляет меня скрежетать зубами.

— Где ты? — спрашиваю я. Она быстро называет адрес, и я вешаю трубку.

— Похоже, у кого-то будут проблемы, — говорит Ривер.

— Моя маленькая птичка решила станцевать перед другими, — хрипло говорю я.

Уилл смеется.

— О да, теперь я это вижу. Кровожадный монстр. Сомневаюсь, что твоя певица вообще имеет представление, на что подписалась.

Ривер бросает на него многозначительный взгляд.

— Говорит человек, у которого никогда не было отношений.

Уилл пожимает плечами и допивает остаток напитка.

— Не все из нас женятся и становятся подкаблучниками.

В тот момент, когда уборщики заходят в бар, я направляюсь к двери, Уилл и Ривер следуют за мной. Странно, что меня окружают люди, особенно во время убийства. Обычно я делаю это один. Мне так больше нравится.

Но учитывая, что Ривер, скорее всего, захочет забрать Аню, я не могу сказать ему не присоединяться. А Уилл? Ну, неуместно пускать ему пулю в голову, раз он привел меня сюда. Но если он продолжит болтать, я, возможно, передумаю.

— Ривер, приятель, у тебя на рубашке кровь. Я же говорил тебе сегодня надеть черное, — ругается Уилл.

Ривер невозмутимо смотрит на него.

— Никто не заметит в темном клубе.

Отпираю машину, и, прежде чем Уилл закрывает заднюю дверь, нажимаю на газ. Он ругается, когда ударяется локтем о дверь, и я чувствую легкое чувство удовлетворения.

***

Мы прибываем в бар, по крайней мере так нам сказала Аня, но он больше похож на гребаный клуб. Кажется, вена на моем виске пульсирует. Я был в довольно хорошем настроении.

Когда подхожу к двери, вышибала сразу пропускает нас внутрь. Я нахожу Елену, наклонившуюся, чтобы взять напиток у парня, и дарящую ему свою самую милую улыбку.

Блядь, эта улыбка заставляет мой член твердеть. И она вот-вот сломает другому парню зубы.

Я оттягиваю парня за плечо и, прежде чем он осознает, что происходит, бью его. Он падает на пол.

Аня свистит из-за спины Елены, но ничего не говорит. Она абсолютно трезва, а Елена словно прекрасный, чертовски прекрасный сон, смотрит на меня, открыв рот от шока.

— Алек! Он просто угощал меня выпивкой!

— Я ее предупреждала, — говорит Аня, и у меня такое ощущение, что она не вмешалась, потому что увидела, как я иду сквозь толпу.

Люди стоят вокруг нас, ошеломленные тем, что только что произошло, а вышибала подходит, чтобы вывести парня, потому что никто из них не осмелился бы прикоснуться ко мне.

— Ты не принимаешь выпивку от других мужчин, — рычу я на Елену.

Она хмурит брови и надувает губы.

— Ты не можешь указывать мне, что делать.

— Ты ведешь себя плохо и я тоже.

Она скрещивает руки на груди, и эти гребаные сиськи сводят меня с ума.

— Я тебе не принадлежу.

У меня вырывается безжалостный смешок.

— О, ты принадлежишь, солнышко, и не принимаешь выпивку от других мужчин. Мы пришли к взаимопониманию?

Руки Ривера обвивают талию Ани.

— Не ожидал увидеть тебя в таком месте, — говорит он ей.

— Здесь воняет, а посетители грязные, — говорит она, явно испытывая отвращение к этому месту. — Но Елена настояла. А теперь отвези меня домой.

— Какие же вы зануды, раз уходите, как только пришли, — вмешивается Уилл.

Я его игнорирую, сосредоточившись только на моей очень пьяной певице.

— Весело отпраздновали?

Она снова надула губы, шатаясь, шагнула вперед и схватила меня за рубашку.

— Ну, теперь, когда ты наконец появился, Александр — стало лучше.

Я тянусь к ней, и мои руки ложатся ей на талию. Даже пьяная, она зовет меня полным именем. Не Алек.

Мне это нравится.

Она так сильно пьяна, что я думал, она будет больше злиться за то, что я ударил того парня. Но похоже, она уже и не помнит об этом.

— Что, блядь, она пила сегодня вечером? — спрашиваю я Аню, когда они проходят мимо.

— Похоже из песни, которую она продолжала петь, каждый раз, когда выпивала. Одна «Маргарита». Две «Маргариты»… (прим. пер. Речь идёт о песне Luke Bryan — «One Margarita»).

Елена обрывает ее, взволнованно вскидывая руки.

— Три «Маргариты».

Аня бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Мне больше нравится, когда она поет на сцене. Теперь я не могу забыть эту ужасную песню.

Пытаюсь скрыть ухмылку в ответ на неодобрение Ани.

Елена смотрит на меня, улыбаясь, и я чувствую запах алкоголя в ее дыхании.

— Тебе нравится мое новое платье? — спрашивает она.

— Мне больше нравится, как ты выглядишь без него, — хрипло говорю я. Она усмехается. — Да, ты выглядишь прекрасно, солнышко. Мы уходим.

Я хватаю ее за руку и начинаю вести сквозь толпу, пока она жалуется.

— Мне было весело, — хнычет Елена, когда я вывожу ее через заднюю дверь, где меньше людей. Она опирается на меня, когда мы идем, хватаясь за мою рубашку сзади. Надеюсь, на мне не слишком много крови.

— Ты хорошо пахнешь.

Опускаю взгляд и вижу, как она мне улыбается. Не знаю, стоит ли мне говорить ей о крови, но думаю, лучше оставить это. Возможно, она чувствует мой одеколон.

Замечаю свою машину впереди, но, прежде чем мы успеваем к ней подойти, Елена останавливается. Поворачиваюсь к ней лицом, замечая, что она бледна.

— Меня тошнит.

Мне удается вовремя откинуть ее волосы как раз в тот момент, когда она наклоняется в этом чертовом платье и ее рвет возле мусорного бака.

— Как там было в песне, солнышко? Одна «Маргарита», две «Маргариты»?

— Заткнись… — бормочет она, и я не могу сдержать ухмылку.

Странно. Никогда не думал, что окажусь в таком месте. И Аня тоже, если на то пошло. Но полагаю, мы оба могли делать исключения для того, чтобы угодить Елене. Я готов прогнуться ради нее, если она хотя бы попросит об этом.

— Эй, мужик, уведи ее отсюда, — кричит вышибала с заднего входа. Очевидно, он, блядь, не знает кто я такой. Когда я не отвечаю, мудак подходит ближе.

Елену снова рвет, она прижимает руки к животу.

— Чувак, проваливай на хуй вместе с ней. Чертовы бабы никогда не могут проконтролировать свое дерьмо, — усмехается он.

Я держу ее одной рукой, а другой лезу под куртку и достаю пистолет. Направляю ему в голову, и его руки мгновенно поднимаются.

— А как насчет того, чтобы ты отдал мне полотенце, которое у тебя в кармане, и держал свое ебучее мнение при себе? — говорю я, наклоняя голову набок и продолжая придерживать ее волосы, а звук ее тошноты эхом разносится по заднему переулку.

— Конечно. Блядь, мужик, успокойся.

Он делает шаг вперед, все еще держа одну руку поднятой, а другой рукой протягивает мне полотенце, висевшее у него в кармане.

Машу ему пистолетом в сторону двери.

— А теперь съебись на хуй, — он кивает и вбегает в клуб.

Я наклоняюсь к Елене.

— Лучше? — спрашиваю, вытирая ей рот полотенцем.

— О боже, это что, пистолет? — шепчет она. Я засовываю его обратно в штаны и киваю головой.

— Да. А теперь, будь умничкой и садись в машину, мне нужно отвезти тебя домой.

— В кого ты собирался стрелять? — спрашивает она, очевидно, пропустив последние несколько минут.

— Завтра ты это почувствуешь, дорогая.

Елена стонет, но смотрит на меня сквозь густые ресницы.

— Ты скучал по мне? — спрашивает она, кладя руки мне на грудь и прижимаясь головой к моему сердцу.

Меня нисколько не смущает рвота, потому что, честно говоря, на мне сейчас чужая кровь. Интересно, как бы она справилась с этим фактом.

Не могу отрицать, что наслаждаюсь этой стороной Елены. Всё ее сопротивление отодвинуто в сторону. Чистая уязвимость с румяными щеками. И именно поэтому я не хочу, чтобы кто-то еще видел ее в таком состоянии.

— Да, теперь садись в машину.

Она улыбается, когда я веду ее к машине и открываю пассажирскую дверь. Я замечаю, как Ривер и Аня садятся на заднее сиденье ее машины. Клэй — их водитель. Уилл, скорее всего, остался в клубе. К тому же, когда он возьмет плату за работу, надеюсь, это будет последняя наша встреча.

—А можно мы проедем через Макдоналдс? — умоляет Елена.

— Макдоналдс?

— Да. Я хочу чизбургер и куриные наггетсы, — говорит она, выпячивая нижнюю губу.

— Милая, это точно не пойдет тебе на пользу.

Она смотрит на меня, ошеломленная, как будто я только что оскорбил все ее существование.

— Но, если оно впитает часть этих «Маргарит», мы можем сделать исключение.

Затем она сияет от волнения и продолжает петь.

— Одна «Маргарита», две «Маргариты». Шесть куриных наггетсов и бургер в моем животе.

Уверен, что в песне поется не так, но я не собираюсь ее переубеждать.

Поразительно, она так сильно просила еду, но съела только один кусочек бургера и два наггетса, прежде чем отрубиться по дороге ко мне домой. Когда мы приехали, я поднял ее с сиденья, держа в руке бумажный пакет из Макдоналдс, и занес ее внутрь.

Единственный источник света — лампа в гостиной, и как только я вхожу, Вэнс извиняется и уходит.

Елена шевелится, но не просыпается, когда я кладу ее в свою кровать. Где ей и место. Как только я снимаю с нее каблуки и натягиваю на нее одеяло, она сворачивается в клубок и удовлетворенно вздыхает. Не знаю, что делать с пакетом с едой, поэтому ставлю его на тумбочку у кровати, а затем смотрю, как она спит. Снимаю перчатки и провожу пальцами по ее волосам.

Она потрясающая, даже когда пьяная.