Мне снился тот самый дуб. Я стояла рядом с ним, в белом хлопковом платье, и слушала перезвон колокольчиков, который доносился откуда-то издалека. Из-за пологого склона, полностью освещенного Луной. Я провела по коре дуба рукой, и, оттолкнувшись от него, двинулась на манящий звон колокольчиков. Это всего лишь сон, и в нем со мной не может случиться ничего плохого. Совсем как маленькая, я бежала по медовой траве, подпрыгивая, опьяненная чистой радостью. Обогнув склон, я застыла, как вкопанная. Кругом стояли семь разрушенных колонн. Необъяснимая тревога захватила меня, как только я увидела их. За ними виднелся подвесной мост; звон колокольчиков звал меня туда, и я подчинилась, ведомая сном. Когда я ступила на мост, перезвон колокольчиков превратился в нестерпимый писк комара. Мой мир сузился до этого писка. Он стал законодателем моего сновиденного пространства. Совсем скоро я увидела и самого въедливого надоеду. Непонятно, как обычный комар мог так громко пищать.

Но это был всего лишь сон, я прошла по мосту, просто обойдя назойливое насекомое, игнорируя свое почти ставшее неуемным желание прихлопнуть его. За мостом раскинулось дивное поле сине-фиолетовых анемон. Ветер разносил в стороны легкий сладковатый фруктово-цитрусовый аромат. Странно, я ведь никогда не нюхала анемон и не могу знать, как они пахнут. Поле заканчивалось лесом. В него уводила тропа, края которой обметал цветущий фиолетовый лен. Я бежала по ней, сломя голову. Потому что начала уставать, и хотела, чтобы этот навязчивый сон, наконец, закончился. А он не заканчивался и мне стало страшно. Я бежала все быстрее и быстрее, мимо льна и сон-травы. Интересно, а если во сне, понюхать сон траву, то уснешь? Или, может быть, наоборот, проснешься? Я потянулась к небольшому фиолетовому цветку и заметила среди зарослей айвы колодец. Я уже видела похожий, когда Дарис собирался….

Внезапно ночь отступила, и солнце осветило найденный мной колодец. Я на негнущихся ногах подошла к нему и заглянула внутрь.

На лбу выступила испарина. Я дышала часто-часто, словно пробежала полумарафон. Прошла минута до того, как я поняла, что меня разбудило чудное пение овсянки. Ещё не рассвело. От волнения, которое накрыло меня перед сном, не осталось и следа.

Хотя я догадывалась, что причина была вовсе не в месте. А в том, кто всю эту ночь держал меня в своих объятиях.

И этот кто-то уже не спал. Рис встретился со мной взглядом, и ещё крепче прижал к себе.

Моя голова лежала у него на руке. Его другая рука играла с моими волосами.

— Привет, — прошептал он, обжигая своим дыханием мое ухо, и я тут же вся покрылась мурашками. — Расскажи мне, что тебе приснилось.

Меньше всего я сейчас хотела о чем-либо говорить. Ночью меня напугало, что между мной и Рисом может произойти первая близость, потому что, несмотря на то, что мне уже было девятнадцать, я ничего не умела. Я боялась сделать что-то не так, разочаровать Риса. Но сейчас… Сейчас чувства к нему вышли на первый план. И я поняла, что, если между нами в ближайшее время ничего не произойдет, то я сама разочаруюсь в себе.

Поэтому, несмотря на кровь, стремительно приливавшую к моим щекам и некоторым другим частям тела, я не собиралась закрываться от него. Всего часов пять назад я согласилась стать его женой. И теперь собиралась подтвердить свои намерения.

Рису не потребовалось много времени, чтобы прочесть это у меня в глазах.

Он удивленно посмотрел на меня, но не сделал ровным счетом ничего, проверяя, насколько я готова к тому, о чем думаю.

Я просунула руку ему под рубашку, и начала водить указательным пальцем по узору его крепких мышц. Его дыхание участилось, но я не прекращала. Я кидала ему вызов.

«Сможешь поймать и слопать эту птичку?», — мысленно спросила я и невинно захлопала ресницами.

Рис резко втянул воздух.

— Джинни, милая, я не железный… — хрипло предупредил он.

Вместо ответа я закинула ногу на него и не успела провернуть задуманный маневр, как он зарычал и навис надо мной.

— Я не смогу остановиться на середине, если, скажем, ты вдруг решишь, что с тебя хватит, — пытался вразумить меня Рис, хотя мне казалось, что он боялся того, что вот-вот произойдет между нами не меньше моего.

Боялся того, как я отреагирую, если мне будет больно. Боялся, как изменятся наши отношения после этого. Мы просто боялись вместе. И это только подхлестнуло меня.

— Не останавливайся, — попросила я, стараясь скрыть волнение в голосе.

Я потянулась к пуговицам на его рубашке и расстегнула их одну за другой.

Рис на секунду встал на свои колени, помогая мне снять с него рубашку. Затем помог подняться и мне. И развернув спиной к себе, нежным прикосновением отвел волосы в сторону.

Его горячие губы медленно двигались по моей шее, опускаясь в ложбинку между ключицей и плечом. Я задрожала, когда остро ощутила губы Риса в особо чувствительном местечке.

Пока Рис расстегивал все крючки на моем платье, лодка слегка покачивалась. Уж не знаю, какая магия позволяла ей не перевернуться все это время, но это добавляло веры в то, что этого не произойдет и дальше.

Легкий ветер приветственно поцеловал мою оголенную кожу, и этого хватило, чтобы я вся окончательно покрылась мурашками. А затем воздух внезапно потеплел благодаря магии Риса.

Он стянул штаны и остался в нижнем белье. Следующим вниз на спальник полетел мой бюстгальтер.

Рис прижался ко мне сзади. Одна его рука кружила у меня над линией трусиков, а другая — сжимала грудь.

Рукой, которая совсем недавно гладила мне живот, он требовательно прижал мои ягодицы к своему отчетливо выпиравшему предмету гордости. Моя кожа словно раскалилась, и теперь каждое его прикосновение сопровождалось моим вздрагиванием. Мое дыхание сбилось.

Рис убрал руку с моей груди и развернул меня к себе лицом.

Мысленно я просила его быть смелее.

— Я хочу тебя, Рис, — прошептала я, и эти слова, словно заклинание, сняли с него последние замки, которыми он сдерживал себя.

Рис аккуратно положил меня вниз, и в мгновение ока избавился от моих трусиков. А затем и от своих трусов.

Я разглядывала его, и мой пульс начал зашкаливать.

Фенрис лукаво улыбнулся, увидев мою реакцию, и вытянул мои руки над головой, нежно покусывая шею и мочку уха.

Рис опускался ниже, изучая каждый сантиметр моей кожи, пока я не заерзала под ним.

И тогда он решился на то, чтобы завоевывать сантиметры, но уже внутри меня. Я ощутила сильное давление. Мир сузился только до этого чувства. Все звуки словно выключили. Или я ушла под толщу воды с головой… А потом… Щелчок, и я снова начала слышать, как наши сердца бились в унисон. Наши прикосновения друг к другу начали извлекать из нас все более откровенные звуки, которые складывались в симфонию чуднее и прекраснее, чем сочинения самого Вивальди.

Я ощущала, как сквозь мое тело словно проходили десятки миллионов вольт. Каждая клеточка напряглась до предела в ожидании освободительного раската грома, собираясь вспыхнуть ярчайшим светом.

— Ты — моя, — прошептал Рис, и мой стон стал одним из первых звуков зарождающегося рассвета. Небо окрасилось в золотой, малиновый, изумрудный и сапфировый.

— Ты — мой, — шепотом вторила я ему, вздрагивая.

Наша связь была так сильна, что казалось, будто мы обрели друг друга не только в этой жизни, но и во всех предыдущих и последующих.

— Так вот значит, как нужно охотиться на прекраснейший в мире рассвет, — прищурив один глаз, улыбнулась я, успокаивая дыхание.

— Могу ли я надеяться на то, что тебе понравилось? — промурлыкал Рис.

Я одарила его самой открытой и широкой улыбкой, на которую только сейчас была способна.

— Я с удовольствием бы так охотилась вечность подряд на каждый из рассветов, — мечтательно сообщила я, потягиваясь.

Благодаря тому, что для Риса мои мысли были открытой книгой, он понимал меня так хорошо, как никто и никогда раньше во всем мире. Он знал все мои желания и мечты. А я — его. И я обязательно постараюсь, чтобы они исполнились. Кстати, одно из них я могу исполнить уже сейчас.

Не успел Рис перекатиться и лечь рядом, как я попросила его:

— Укуси меня. Сейчас.

Он попытался возразить мне, но я продолжила:

— Мы в самом безопасном месте во всей Арконе, ты сам сказал. Я знаю, ты хочешь этого…

— Не многовато впечатлений за один день? — Фенрис наклонил голову ко мне, облизав свои зубы.

Я опять задрожала. Мне хотелось знать, как это чувствуется…

Рис провел горячим языком по моей шее, а потом прижал к себе. Несмотря на то, что я хотела этого, приготовиться я не успела. Меня обожгло вспышкой секундной боли. В глазах потемнело. В районе вен я ощущала неприятную тянущую боль, будто бы вены выкручивало. Но это длилось совсем не долго, потому что следом мое тело будто онемело. Его обволакивало мягкой теплотой, которая трансформировалась в эйфорию.

Рис сделал всего семь глотков. Мы считали их вместе. Его глаза словно заволокло туманом, и в этот момент он отстранился и лег. Мне оставалось лишь надеяться, что он не проспит годы.

Я устроилась рядом с ним. Сейчас наши мысли были связаны крепче, чем когда-либо, поэтому у меня в голове замелькали образы. Я видела то, что видит Рис. А именно — себя.

Я шла к уже знакомому полуразрушенному кругу, держа в руках филактерий. Ситуация показалась мне странной, ведь он был пуст. Бессмертие вернулось к королям.

Образ изменился. И вот я уже стояла у другого колодца, того самого, которого совсем недавно видела во сне. Белая вспышка — и мы оказались в замке Дуба. Маленькая голубоглазая девочка лет трех, с черными, как смоль, волосами, тянула ручки к Фенрису. Он взял ее на руки и посадил себе на шею. Девочка завизжала от восторга. Рис катал ее по всему залу.

Новая вспышка и резкая невыносимая боль пронзила мое тело. Я медленно растворялась в пустоте… Мне все сложнее становилось под приливами образов. Они начали кружиться, словно карусель. Вековой дуб, свадебное платье, золотые браслеты с лунами и звездами, библиотека, странное существо, подземные акведуки, с неба на землю что-то падает, сгорая. Меня задело взрывной волной. Холодный дождь проливается на землю радужными каплями. Каждая капля словно миниатюрный мыльный пузырь. «Ах-хууу…», — услышала я и почувствовала на своих губах отчаянный поцелуй. Все закрутилось, быстрее и быстрее. На меня накатила тошнота, и я попыталась успокоить ее. Рядом Рис судорожно вздохнул и я перестала противиться томным объятиям вязкого сна, погрузившись в него.