Я подошла к удивительно прозрачной воде и, опустившись на корточки, засунула в нее руку.

— Никогда не видела ничего подобного! — еле дыша от восхищения, сообщила я Рису.

— Конечно. Это место — единственное в своем роде. Подземные воды соединяют Призматическое озеро с Источником Урда.

— Стоп… — Я посмотрела на свою руку. — Я же сказала. Никаких Метаморфоз. По крайней мере, сегодня.

Рис подошел сзади и обнял меня.

— Никаких Метаморфоз сегодня, обещаю. Я просто хотел показать тебе это место. На него распространяется особая защитная магия Источника, а ещё — здесь самые впечатляющие в мире рассветы и закаты.

Перед нами раскинулось средних размеров глубокое озеро. Оно было необычным — начиная с его кромки вода в нем казалась красной, оранжевой и желтой, а к центру — бирюзовой, аквамариновой и синей. От центра озера шел пар. Видимо, там находился какой-то термальный источник.

Весь берег озера был не менее невероятным и состоял из камней и камешков всех цветов радуги. Я набрала полную горсть в руки и теперь рассматривала их. Местами на этих камнях то тут, то там встречались многолистные спиралевидные алоэ.

По краю озера, на его поверхности плавали сине-фиолетовые и голубые цветы с фиолетово-зелеными листьями. Я бы сказала, что это лотосы, но разве синие лотосы существуют?

— Голубые лотосы, — подтвердил Рис, поддерживая снизу мои руки, полные разноцветных камней. — Существуют.

Когда я высыпала камешки обратно, оставив лишь один, зелено-фиолетовый с дырочкой, Рис потянул меня к большой лодке. Она была единственной на все озеро. Рис забросил в нее одеяло и корзину с едой.

На небе расцветал шафраново-лиловый, с пламенными всполохами, закат. Светлое, белесое солнце катилось за горизонт, больше напоминая Луну и собираясь поменяться с ней местами.

Рис подал мне руку и помог забраться в лодку. Никаких весел не было: управлялась она магией.

— Будем держаться посередине. В центре очень горячо, а тут оптимальная температура воды, — объяснил Рис, когда мы оказались между желтым и бирюзовыми слоями воды.

Вокруг лодки под водой начали собираться светящиеся пятна неонового зеленого и красного цветов. И я завороженно рассматривала их.

— Это… Это что, черепахи что ли? — удивленно воскликнула я.

— Да-а-а, протянул Фенрис. — Но ты сейчас их всех распугаешь. Это вообще-то редкий вид. Обычно они водятся в море, но каждую весну предпочитают откладывать яйца здесь.

— Все это действительно какое-то чудо чудное! Даже не верится, что все это создала природа!

Фенрис довольно заулыбался, а потом притянул меня к своей груди и накинул на нас одеяло. А потом потянулся к корзинке с едой, которая стояла по его правую руку.

— Пора разведать содержимое, — вполне серьезно заявил он. — Так, здесь сэндвичи. Обычные и с арахисовым маслом. В стеклянном термосе — какао с колой и лаймом. Ещё есть просто вода, яблоки и фейрийское вино. Ты что будешь?

Я поняла, что день, столь насыщенный разными встречами меня утомил, и к тому же я изрядно проголодалась. Было невероятно сидеть в таком волшебном месте под одним одеялом с Рисом и выбирать вполне себе обычный сэндвич. Неужели мы проведем здесь всю ночь?

— Я буду обычный. Потом попробую какао с колой, и запью все это вином, — сообщила я Рису.

Он вытащил один сэндвич в тканевой салфетке и протянул мне.

— Это, конечно, не сэндвич с крабом, который я до сих пор не попробовал, но Наатальхен постарался собрать максимально привычную тебе еду, — сказал Рис и чуть поднял руки.

Я осторожно откусила кусочек сэндвича, стараясь не забросать все вокруг крошками. Риса это позабавило. Он улыбнулся, а у меня от его улыбки по телу поползли приятные мурашки. Я поняла, что дрожу. От волнения и не только. Фенрис тоже почувствовал мой мандраж, но ничего не сказал по этому поводу, и я была безумно ему благодарна за это. Потому что если бы он спросил, чего я испугалась, я бы почувствовала себя максимально неловко, и это бы точно все испортило.

Доев сэндвич, я взяла в руки кружку с еще теплым какао. Оказалось, что какао с колой и лаймом — это очень вкусно. Кола и лайм придавали какао желанную кислинку, и оно уже не было таким приторно сладким.

Правда, каждый глоток из кружки с какао оставлял над моей верхней губой шоколадный след, и я, по привычке, облизывала его языком.

Рис неотрывно следил за движениями моих губ и языка. Его глаза блестели.

Когда я выпила все какао, он достал из корзины бокалы для вина и одно красное яблоко. Я хотела было сообщить, что я вообще-то тоже не отказалась бы от яблока, но передумала, потому что Рис смотрел на меня с необычайной серьезностью.

— Совсем недавно я не смел даже надеяться на то, о чем собираюсь тебя сейчас спросить.

Мое сердце вдруг начало стучать в молниеносном темпе.

— Когда я первый раз услышал твои мысли, Джинни… Они так разительно отличались от моих. В отличие от меня ты, казалось бы, жила нормальной жизнью, но кое-что я отметил сразу. Твою смелость. Я увидел тебя, такую отважную, готовую жертвовать собой ради других, и при этом, как мотылек, безрассудно летящую прямо в руки своей погибели. И такую одинокую. Ты никому не показывала то, что на самом деле происходило у тебя в душе. А мне открылась сразу. Осознание этого повергло меня в шок. Потому что своими тайнами, да даже просто тем, кем я являлся на самом деле, я мог причинить тебе боль. Каждую минуту я боялся оступиться, и все равно делал это. Я чуть не убил тебя, послав к тебе домой за Руаном своих разведчиков! Я все время боялся, что ты устанешь от наших разговоров, захочешь заблокировать связь… Но ты раз за разом, что бы ни происходило, возвращалась ко мне.

По моей щеке скатилась слезинка, и Рис нежно смахнул ее рукой.

— Хватит винить себя. Ты и так был все время в моих мыслях, но с тех пор, как я впервые увидела тебя у логова меримангов, я только и делала, что думала только о тебе. Ты затмевал мысли о том, что творил Руан. Мне кажется, мое сердце уже тогда знало, что не Дарис, а ты был тем самым эхом в моих мыслях. Но я боялась довериться ему, ведь то, что происходило вокруг меня, было настоящим адом. Я не желала этой правды, потому что, если бы что-то пошло не так, это разбило бы меня на тысячи осколков, которые оказались бы разбросанными на огромное расстояние, а потому собрать их обратно у меня не было бы ни единого шанса. Я бы разбилась навсегда.

— Я буду стараться, чтобы подобного не произошло с тобой никогда. А если это все же случится, знай, я отыщу каждый из тысячи осколков, где бы они не находились. И соберу тебя воедино.

Ты — мой воздух, Имоджен. Моя ослепительная молния, разряд которой бьет в самое сердце, заставляя его биться с тысячекратной скоростью и жить. Жить так, как никогда до тебя оно не жило.

— В мире бурь, ты — мое укрытие, Рис, — прошептала я в ответ.

Он взял в руку яблоко, которое не так давно достал из корзины и о котором я за нашим откровенным разговором уже успела позабыть.

— Это яблоко — символ нашей любви, Джинни. Я знаю, что она — взаимна, и поэтому хочу предложить тебе сделать следующий шаг. Я бы хотел, чтобы моя истинная пара была бы еще и моей женой. Но… тебе всего девятнадцать, и я пойму, если ты захочешь подождать.

Я вдруг осознала, что не знаю, когда у Риса день рожденья и сколько ему лет, тоже не знаю.

Рис улыбнулся. Он слышал все мои мысли.

— Семнадцатого ноября прошлого года, когда я ещё был человеком, мне исполнилось двадцать девять.

— Забавно, по меркам фейри мы почти сверстники, — улыбнулась я и тут же поняла, что не имею права больше отшучиваться и играть в кошки-мышки. Поэтому я тут же выразительно посмотрела на яблоко.

Рис прочистил горло.

— Если ты хочешь стать моей женой, то нужно съесть кусочек этого яблока сразу после того, как это сделаю я.

Рис поднес яблоко к своему рту не сразу, дав мне возможность пойти на попятную. Но теперь настала моя очередь наблюдать за его губами и языком не отрывая взгляда.

Он сглотнул и наконец, откусил.

Я без промедления взяла яблоко у него из рук.

— Иногда и секунды много. Иногда и вечности мало, — вернула я ему его слова и откусила яблоко вслед за Рисом.

Его зрачки расширились, и мне показалось, что он перестал дышать.

— Рис? — Я испуганно схватила его руками за плечи.

Он, широко улыбаясь, тут же привлек меня к себе и захватил мои губы. Казалось, мое сердце качало теперь не только кровь, но и жидкий огонь, который растекался по венам щемящим, мучительно-сладким, нестерпимым чувством. Я рывком вытащила рубашку у него из брюк и просунула под нее руки.

Рис разорвал поцелуй, тяжело дыша.

— Мы не будем делать шагов, к которым ты пока не готова, — объяснил он.

Я попыталась ему возразить.

— Я знаю, что ты боишься, и тебе не должно быть за это стыдно. Однажды этот страх пройдёт. Может быть, это случится через год, а, может быть, даже завтра.

Рис взял бутылку фейриского вина и налил нам по половинке бокала. Всего три месяца назад я и мечтать не могла, что буду сидеть посреди радужного озера, в котором водятся светящиеся черепахи, с мужчиной, которого люблю больше жизни.

— За то, чтобы мы никогда не рассыпались на тысячи осколков, — подняв бокал, произнёс Рис.

— А если это и произойдет, то пусть тогда мы превратимся в россыпь ближайших друг к другу звезд в созвездиях Фенриса и Имоджен, — я улыбнулась и глаза Риса блеснули.

— Пора спать, — хрипловатым голосом сообщил он. — Мы тут с тобой охотимся за прекраснейшим в мире рассветом, так что будет обидно, если мы его проспим.

На дне лодки было расстелено что-то вроде спальника с подушками. Я легла справа, отчаянно стараясь не раскачивать лодку, а Рис — слева. Мы были повернуты друг к другу так, что могли изучить каждую крапинку в радужках наших глаз.

Некоторое время я чувствовала себя виноватой трусихой, но потом решила, что все должно развиваться в своем темпе. Прижавшись к груди Риса, слушая его размеренное дыхание и наслаждаясь его поглаживаниями и ставшим уже родным ароматом озона, я уснула.