После были танцы. Ничем не напоминающие балы у Руана. Мы с Фенрисом танцевали, прижавшись к друг другу. Он буквально не выпускал меня из рук, и меня это устраивало на все сто процентов.

— Ты не очень устала? — поинтересовался Рис, поглаживая меня по спине.

На самом деле я устала, но признаваться в этом Рису мне не хотелось. Он наверняка не просто так спросил. Если он собирается куда-то, то, несмотря на усталость, мне бы хотелось отправиться с ним. Поэтому я слегка пожала плечами. Врать Рису я не собиралась.

— Хочу тебе кое-что показать. Небольшое путешествие…

— Ты же знаешь, с тобой хоть на край света, — улыбнулась я.

— Да? — Он одновременно хитро и довольно поднял одну бровь вверх.

Я взяла его за руку, показывая, что мои слова — не просто слова. Я действительно была готова отправиться с ним куда угодно, прямо в эту секунду.

Фенрис крепко обхватил меня двумя руками и мы сделали аркан.

Вокруг завывал сильный нестихающий ветер. У меня сбилось дыхание от громадных открытых масс воздуха. Уши заложило. Мы стояли на одном из выступающих мысов глубокого многокилометрового каньона. Нереальные тени на дне подчеркивали его величественность. Несмотря на сильнейший ветер, я ощутила аромат можжевельника. Корявые деревца упрямо цеплялись за камень.

Огромное пространство ущелья было заполнено хаотичной, на первый взгляд, россыпью пирамидальных утесов. У меня захватило дух. Невероятное по красоте зрелище. Исполинские стены каньона напоминали древний каменный лабиринт без начала и конца. Разноликие осадочные породы чередовались между собой: красные, коричневые, бурые оттенки перемежались с желтыми, ярко-оранжевыми и розоватыми.

Фенрис торопливо снял с себя камзол и надел его на меня. Мой нос быстро покраснел из-за жесткого ветра и стал мягким.

Фенрис тихо стоял рядом и не мешал мне наслаждаться увиденным. Наслаждаться небывалой свободой.

Не знаю, сколько времени прошло, пока мы так стояли, но спустя некоторое его количество я поняла, что среди стихийных песен ветров я слышу что-то ещё. Будто бы кто-то выстукивал и вышептывал определенный ритм, плетя замысловатый узор, который казался мне странно знакомым.

— Ты слышишь это? — спросила я Риса, перекрикивая ветер.

Его глаза блеснули. Он довольно кивнул.

— Так именно это, а не сам каньон ты хотел мне показать?

Фенрис опять кивнул. А потом запел, подчиняясь этой странной ритмичной и диковинной музыке.

— Это та самая колыбельная, которую ты пел мне, и которую пела тебе мать?.. Но… Ты ведь поешь ее на каком-то другом языке. Почему я понимаю его?

— Это древний утраченный язык урду. Когда я увидел в твоем сознании, как ты выводила символы на барьере один за другим, я уже тогда знал, что должен показать тебе этот каньон. Казалось бы, просто природа, которая день за днем ветрами обтесывает камни… Но нет.

Знаешь, ещё до того, как я стал урду, наш род обвиняли в связи с ними. Моя мать пропала здесь. Однажды она ушла сюда и больше не вернулась… С тех пор я ее не видел. Мы с отцом приходили сюда каждый день, но ничего, кроме этой колыбельной, не обнаружили.

— Но я не знаю, как это у меня получилось тогда. Это знание, оно будто бы возникло где-то внутри, — я показала себе на солнечное сплетение. — Это не школьные уроки, которые мы зубрили день ото дня и потому теперь знаем их как дважды два. Это знание совсем иного рода. Я даже не знаю, правильно ли называть его знанием. Может быть, правильнее было бы говорить чувствование.

— Я не прошу тебя прямо сейчас что-то делать, Джинни. Но мне показалось, что у тебя есть какая-то связь с этим местом. Может быть, ты сможешь увидеть то, чего не смог увидеть я.

— Где мы сейчас? Где находится этот каньон? — Я сделала небольшой шажок к краю, потому что мне хотелось посмотреть вниз, но Фенрис потянул меня обратно к себе.

— На севере Ничьих земель. По западной границе королевства Дуба.

— А когда пропала твоя мама? — мягко и без напора спросила я.

— За девять лет до того, как Руан убил моего отца.

Я почувствовала себя окончательно замерзшей и уставшей. И сообщила об этом Рису.

— Я пока не планировал возвращать нас домой, — погладил он меня по волосам. — Помнится, ты хотела ясности.

— И куда мы теперь? — поинтересовалась я у Риса.

— В Аркону.

— Э-э-э, я не думаю, что готова.

— Ты урду, Имоджен. И я тоже. Выбрось из головы слова Руана.

Фенрис протянул мне руку. Секунд пять я колебалась, но потом все же вложила свою руку в его и закрыла глаза.

Со всех сторон безмятежно пели птицы. Я открыла глаза. Мы стояли в тенях древних секвой.

— Ты же сказал, что мы в Аркону? Но это — национальный парк Секвойя в Калифорнии, и он за барьером.

Фенрис лукаво улыбнулся. Поставив левую руку на талию, правой он обвел окружающее нас пространство.

— Готов поспорить. Мы ни шагу не сделали за барьер.

— То есть, ты хочешь сказать, что мы действительно в Арконе? Но я думала, что секвойи больше не растут нигде… — не договорив, я мотнула головой.

Нужно уже отбросить эту логику. Много о чем я думала, и почти все оказалось не так.

— Подожди, это что — двери в деревьях? Это дома? А где же развалины, в которых живут урду? Это что, очередная сказка?

Если они живут, то где они все?

— Идем, — улыбаясь, сказал мне Рис и снова взял меня за руку.

Мы сделали всего десять шагов по тропе, и я увидела их. Там, дальше, среди деревьев их было очень много. И каждый занимался своим делом, не замечая нас с Рисом.

Среди них по воздуху летали разные предметы, то там, то здесь, я видела красивые цветные вспышки.

— Для них жить среди магии так же естественно, как среди воздуха, — объяснил Рис. — Они не мыслят своей жизни без нее. И мир они видят не таким, как мы, и не так. Я многому у них научился. На первый взгляд урду могут показаться тебе жестокими, чудаковатыми… Но когда ты пройдешь Метаморфозу, тебе будет легче их понять. Пока я жил среди них, я перенял их образ мышления, но это не значит, что он заменил тот, который привычен тебе и был привычен мне. Просто теперь я знаю, что выбито на обеих сторонах монеты.

— Куда мы идем? — я неприлично пялилась на всех урду, которые попадались мне на пути.

— К твоему отцу.

— Нет, — я остановилась. — Подожди, Рис. Я не готова к этой встрече. Все происходит слишком быстро…

— Ты никогда не будешь готова, Джинни. К этому нельзя подготовиться. Поэтому в этот момент рядом с тобой буду я. Тебе понадобится кто-то близкий рядом. Чем раньше ты потянешь клубок за нить и размотаешь его, тем скорее можно будет связать шарф.

Возможно, Рис прав. Чем быстрее я наведу в своей жизни порядок, тем быстрее смогу снова почувствовать себя нормально. Я кивнула Рису, и мы запетляли лесными тропами. На секвойях не было никаких опознавательных знаков, поэтому я не понимала, как Рис ориентируется в этом хаосе.

Мы остановились возле одного особо крупного дерева, и Рис, постучав в дверь произнёс что-то на неизвестном мне языке.

— Забавно, что современный язык урду ты не понимаешь, — заметил он.

Я покачала головой.

К нам вышел мужчина, на вид лет тридцати пяти, если бы не одно но — его выдавали глаза. Которые, к тому же, оказались разного цвета — один серо-болотный, а другой — серо-сизый. Прямые, длинные распущенные черные волосы, совсем как мои, небольшие и аккуратно остриженные усы и борода. Четко очерченные, выдающиеся скулы и впалые щеки, прямой нос. На шее висел подвес из разных недрагоценных камней. Увидь я его раньше, сказала бы, что он — друид или шаман. До тех пор, пока он не открыл рот, я не замечала его клыки.

Мужчина с таким же неприкрытым любопытством разглядывал нас.

Я инстинктивно посильнее натянула камзол Риса, который был все еще на мне, и это не укрылось от, вероятно, моего отца.

Он что-то сказал Рису на языке урду и мы прошли внутрь.

Как же разительно отличалось убранство внутри дома от замков, в которых мне в последнее время пришлось жить! Пространства в этом доме в дереве было ещё меньше, чем в доме, который занимал Дарис.

Стены, мебель, буквально все вокруг было вырезано из дерева. Покрывала на кровати и креслах больше напоминали жилище хиппи. Они были сплетены из кусочков грубых болотных, бурых, серых и розоватых нитей.

Среди всего этого природного великолепия мы с Фенрисом смотрелись нелепо. Удивительно, что на нас никто не пялился.

— Я знал, что однажды наши пути пересекутся, — сказал мне отец не на языке урду. — Значит, совсем скоро тебя ждёт великое путешествие.

Я сдвинула брови и хмуро посмотрела на него.

— Мне бы хотелось, чтобы мы начали с чего-то попроще, — сообщила ему я. — Например, вот так: «Привет, я Имоджен, и я совсем недавно узнала, что я — твоя дочь». А вот ты, похоже, ничему не удивлен.

Отец подошел к столу и некоторое время перекладывал там с место на место какие-то предметы.

— Между Аркадией и Арконой нет Стены, подобно той, что стоит, разделяя, мир фейри и людей. Однако разделение между нашими расами еще более видимо невооруженным взглядом. Короли Аркадии запретили союзы между урду и фейри, и всех, кому не повезло полюбить и заключить такой союз, они изгоняли из своей страны. И тогда оставалось лишь два пути: пройти через барьер к людям или жить здесь, среди нас, среди урду. И если мы, урду, всегда довольно легко адаптировались среди других народов, то фейри, и уж тем более люди, которые попадали к нам, не выдерживали отсутствие у себя магии, когда вокруг все так и дышало ей.

Решение всегда находилось рядом: мы никогда никому не запрещали окунаться в Источник Урда. Для того, чтобы стать одним из нас, требуется соблюсти три условия: любовь в сердце, чистые намерения и сильный дух.

Я слушала отца молча, не пытаясь перебивать.

— Не было ни дня, когда бы я не просил твою мать пойти со мной к Источнику. Но ее страх был сильнее желания обратиться. А потом она забеременела тобой, и естественно, о том, чтобы окунуться в Источник не было и речи. Мы могли бы обрести парные узы, но вместо этого мне пришлось ее отпустить.

Мы с ней познакомились на Источнике на стороне людей, когда мы пытались устанавливать с ними связи и передавать знания. Как выяснилось позднее, по иронии судьбы на том же Источнике она познакомилась с Саламандром, правителем королевства Ясеня.