Я мгновенно упала на бок. Новая волна боли распространялась от ступней по всему телу. Я чувствовала, как мои ноги распухают.

Руан подошел ко мне и чуть наклонил голову в мою сторону.

— Чудно! Ты сильнее, чем я думал. Получится сильное потомство, — я еле сдержалась, чтобы не плюнуть ему на туфли. — Приведите ее в порядок к завтрашнему дню. Чтобы она была как конфетка!

Сознание покидало меня. Мне стало тепло и темно. Послышался шум дождя.

Дело сделано. Я прошла все три испытания.

Все вокруг кружилось, но я чувствовала, что мне пора проснуться. Навязчивое чувство тревоги не давало мне лишних минут для сна. Я открыла глаза и увидела, что Вивея стоит у стены вместе с ещё двумя новенькими служанками. Они дожидались моего пробуждения, до определенного времени не смея тревожить мой сон.

На шкафу висело платье из плотного атласа цвета слоновой кости. Открытые плечи, пышная юбка, прихотливая вышивка золотом по центру на груди…

Сказать, что меня шокировало увиденное — значит ничего не сказать. Руан решил устроить свадьбу прямо сегодня? Я никак не ожидала увидеть белое платье. Мне казалось, Черная Лошадь нарядит меня в красный, черный или серебряный. Но белое! Белое платье мгновенно выбило меня из колеи.

— Госпожа Имоджен! Вы проснулись! — тоненьким голоском запищала одна из служанок, ринувшись к моей постели.

Как бы я хотела сейчас оказаться в комнате одна. Это белое платье породило во мне целый водоворот страхов, который теперь мог меня поглотить. Фенрис должен будет смотреть, как я выхожу замуж за другого. Неужели он в самом деле собирается убить Руана, лишь бы тот не коснулся меня? А что если перед тем, как дать мне загадать желание, Черная Лошадь потребует от меня консумировать брак? Из-за своих мыслей я почти не замечала, как надо мной начали колдовать служанки.

Что если у Риса ничего не получится, и Руан убьет его? Что если после того, как я оглашу желание и сделаю королей бессмертными он убьет меня и превратит в дрен? А потом возьмется за мою мать и Ноя?

Меня отвели в ванную, и купали в каких-то ароматных средствах, затем умасливали маслами, приводили в порядок лицо… А я не могла перестать дрожать. Словно перед экзаменом, у меня сжимался желудок и сосало под ложечкой. Я пыталась успокоиться, раз за разом вызывая в памяти голубые с серебряными крапинками глаза Риса.

Служанки между собой судачили о том, как за ночь преобразился замок. Внутри по коридорам расставили вазы с белыми лилиями, акацией, и естественно, бузиной. Потолочные плинтуса повсюду украсили серебряными вензелями.

Подумать только, совсем скоро у обычных людей начнётся май — последний месяц весны. Эта весна лишила меня человеческого облика и навсегда перевернула мою жизнь вверх тормашками. И я понятия не имела, что мне приготовил сегодняшний день. Стоит ли мне надеяться хоть на что-то хорошее, или события будут разворачиваться по самому ужасному сценарию?

Наконец, после того, как меня облачили в свадебное платье, на некоторое время служанки оставили меня наедине.

Или не совсем. В покоях тут же появился кто-то. И этим кем-то был Фенрис. Я побежала к нему и заключила его в объятия.

Он прижал меня к себе.

— Прости, Джинни, что я не сумел оградить тебя от всего этого… — Рис поцеловал меня в лоб, а потом чуть-чуть отстранился и приколол к свадебному платью небольшой белый цветок с желтой серединкой, который потрясающе пах.

— Что это? — спросила я, наслаждаясь ароматом приколотого цветка.

— Вряд ли название цветка скажет тебе о многом. Это плюмерия.

— Название цветка может и не скажет. Но ты ведь здесь, — я ткнула пальцем Рису в грудь.

— Боги, ты такая красивая, Имоджен, такая сильная и отважная… Этот цветок… Я хочу пожелать тебе счастья.

— Надеюсь не счастья с Руаном. Потому что такое счастье мне и даром не нужно, — уперла я руки в боки.

— Как можно, моя искорка? — улыбнулся уголками губ Рис. — Счастья и удачи. Она нам всем сегодня пригодится.

— Можно я опять добавлю: пожалуйста, не Руану.

Я вздохнула и закрыла глаза. Рис едва заметно улыбнулся. Он пытался отвлечь меня от мрачных мыслей как мог.

Окно в моих покоях было открыто, и свежий апрельский воздух проник внутрь. Меня не покидало ощущение, что я нахожусь в самом центре бури, которая в один миг может разрушить все, что у меня есть. Почему хотя бы сегодня Вихри Урда не могли решить, что достаточно испытывать меня на прочность? Неужели я недостаточно всего выдержала? Если палку перегнуть, она может и сломаться.

Стоило надеяться, что на свадьбе будет много фейрийского вина. Сегодня оно мне точно не помешает.

— Спасибо, Рис. Счастье и удача мне точно не помешают, — я посмотрела на нас в большое зеркало, которое стояло у шкафа, и мое сердце сжалось.

Когда я стояла рядом с Рисом, мне так шло это девственно-белое платье. На нем сегодня была надета белая накидка и тонкий золотой обруч, украшенный листьями дуба. Он распустил волосы, позволяя им непринужденно спадать на плечи, но при этом откинул со лба мешающие пряди.

Ни на одном из бывших королей Аркадии, кроме Фенриса, я не видела венцов. Скорее всего, они боялась злить Руана, или он сам приказал им не носить на себе никаких символов власти, ведь ему доставляло удовольствие всеми возможными способами унижать их.

Мы стояли молча, крепко прижавшись друг к другу. Пальцы Риса успокаивающе гуляли по моей спине. От него пахло… домом.

За окном начался сильнейший ливень, который перерос в грозу. Все небо исчертили, словно штрихи, яркие белые молнии. Я думала о том, как пройдет сегодняшний день: я выйду замуж за Руана. Скорее всего это будет какая-то церемония. Всех обычаев фейри я до сих пор не знала. Я решила, что сразу после нее я возьму инициативу в свои руки и попрошу исполнить мое желание. А что будет потом — я не знала. Дальше шли одни знаки вопроса. Я боялась спрашивать у Риса, что он задумал и задумал ли вообще что-то. Я не хотела, чтобы мои вопросы послужили стимулом к чему-то неисправимому.

На небе вновь вспыхнула молния и спустя пару секунд стекло задребезжало от раската грома. Несмотря на то, что кто угодно мог в любую минуту войти в мои покои, Фенрис коснулся своими губами моих. В этом поцелуе смешались мои слезы и отчаяние с его поразительной уверенностью и восхищающей надеждой. Мне не хотелось его отпускать, но он, посмотрев на дверь, мягко отстранился. И все равно я почувствовала, будто мое сердце вырвали из груди, словно мандрагору, и теперь оно не могло успокоиться. Оно кричало от боли, от осознавания необходимости того, что мне придется сделать. Хотя сейчас эта необходимость казалась какой-то далекой и призрачной. Каждая клеточка моего тела сопротивлялась поступку, который я собиралась совершить. Я разбивала сердце себе и Фенрису, и ясно понимала это.

Буря за окном закончилась. Но в моей душе она все еще продолжалась. Стало тихо, на небе раскинулась радуга. Рис поцеловал меня в лоб и исчез.

Через секунду дверь моих покоев отворилась, внутрь вошли те же три служанки, что и утром. Они вручили мне букет белых лилий и вывели из покоев. Снаружи меня ожидало не менее десяти гвардейцев. Внутреннее убранство замка сегодня преобразилось: серебряный преобладал во всем. За ночь все портьеры сменили исключительно на серебристые.

Мы спустились по лестнице и повернули направо — в тронный зал. Как только моя нога ступила на красную дорожку, ведущую к трону, все мое тело задрожало. Заметив уголком глаза, что Руана там нет, я подняла голову, чтобы осмотреть весь зал. Оказывается, наша процессия совсем скоро повернет налево — ко вторым старинным дверям, арка которых теперь была украшена в качестве свадебной белыми лилиями и цветами бузины. Перед ней стоял кто-то вроде священника, в синей мантии. Я не знала, как это называется у фейри. Возможно, это был жрец?

Руан стоял перед ним. Его черные блестящие волосы были собраны в хвост. На идеально черной атласной рубашке не было ни единого залома, ни капельки пота. Вензеля и запонки на рукавах и воротнике выглядели неприлично дорого. Образ завершали строгого покроя плотные черные брюки и блестящие туфли. Я удивилась, что на нем, как и на мне, не было венца.

Места в первом ряду принадлежали королям. Пилада приветственно кивнула мне. Цендр опять смотрел на меня с тревогой. Рис не сводил с меня глаз и я нежно, ободряюще улыбнулась ему. Он был для меня словно глотком воздуха в морской пучине. А я… Я наоборот, была его ножом в сердце. О, Всемогущие Вихри Урда! Чего мне стоило только не разреветься в эту минуту.

Один из гвардейцев взял меня под руку и повел под венец. Весь тронный зал был занят дрен. Сегодня их было здесь больше, чем я когда-либо видела, и они глазели на меня со всех сторон. Я старалась не глазеть на них в ответ. Да и вообще у меня больше не было никакого желания поднимать голову, я держала ее опущенной и не смотрела ни на Черную Лошадь, ни на жреца.

Жрец жестом пригласил нас с Руаном встать на камень клятв, и мы поднялись на каменный помост, водруженный перед массивными дверями.

— Вихри Урда, что создали этот мир, принесли с собой дыхание жизни и надежду на будущее, — лирично, глубоким бархатным голосом начал жрец.

— Они наполнили любовью два сердца, бьющиеся передо мной.

Если бы я могла, в этот момент схватилась бы за голову. Вот уж чего-чего, а любовь сердцу Руана, отнюдь, неведома.

— Кольца на пальцы, сердца на замок. Отныне и навеки вы принадлежите друг другу. Да благословят королевский союз Вихри Урда!

Все присутствующие затихли в ожидании. Я не понимала, почему вдруг установилась такая тишина. Жрец покраснел, на его лбу выступила испарина. Он прокашлялся, и смотря на Руана повторил:

— Да благословят королевский союз Вихри Урда!

Руан же выразительно посмотрел на меня, я ощутила этот его взгляд и подняла глаза. Что-то должно было произойти, но этого чего-то не происходило. Черная Лошадь наклонился ко мне, и сделав вид, что целует в щеку, прошептал:

— Используй силу, Имоджен!

И после этого мгновенно отстранился.

Жрец натужно, громко выкрикнул в третий раз:

— Да благословят королевский союз Вихри Урда!

Все присутствующие (я уверена, кроме Фенриса!) подхватили. Стройный хор голосов вознесся к арочному потолку.

Моими стараниями раздался гром, окна тронного зала осветили молнии. На всех шпилях замка Бузины загорелись огни Святого Эльма, видимые из тронного зала.

Губы Руана тронула довольная улыбка. Зал разразился аплодисментами.

Никаких вопросов. Мне даже «Да» отвечать не пришлось.