Когда я открыла глаза, то застонала от досады, потому что Фенриса уже рядом не было. Досада быстро сменилась шоком. Я резко села на кровати, голова кружилась.

— Вирджиния? Но как? Я умерла, да? Боги, неужели я мертва? И что, я теперь навсегда заперта в этом замке? — Я уронила голову на колени.

Служанка склонилась в глубоком поклоне. В ее глазах плескалась боль и скорбь.

— Госпожа, меня зовут Вивея. Вирджиния была моей сестрой-близняшкой. И я уже была один раз у вас, но вы и тогда подумали, что я — Вирджиния. А я не стала перечить. Зачем вам лишние переживания. Мы, слуги, должны быть незаметными.

Что я могла теперь сказать сестре той, чьей причиной смерти я послужила?

— Лирин мне все рассказал. Я не держу на вас зла. Такова была воля короля.

— И ты согласна с его волей? — ступила я на опасную тропу.

Вивея опасливо огляделась по сторонам.

— Я принадлежу ему, королю Черной Лошади, — тихо ответила она.

Я закатила глаза. Опять эта песня. Неужели они настолько похожи, что я не заметила разницы? Интересно, когда это произошло? Что-то мне подсказывало, что ее «я принадлежу королю Черной Лошади» вовсе не равно моему «я принадлежу Фенрису». Черт, что я несу? Наверняка он все слышал.

— Так значит я не умерла?

— Я не знаю, что именно с вами случилось. Вам лучше поговорить об этом с вашим бывшим телохранителем. Если король позволит.

Значит, «бывшим»? Значит, Дарис с ролью моего телохранителя не справился и что-то произошло?

— А кто теперь мой телохранитель, ты знаешь?

— Айварс, брат Асмандра, личного телохранителя короля.

Вот черт. Если он будет испытывать ко мне хотя бы половину той неприязни, что испытывает его брат… Мне это явно не понравится.

— Он так же хорош, как Асмандр? — поинтересовалась я и попыталась вылезти из постели.

Голова все еще сильно кружилась.

— Он моложе и только недавно закончил подготовку. Айварс собирался стать вторым телохранителем Черной Лошади.

— О, понятно. А сколько дней я тут… Пролежала?

— Если честно, я не знаю.

— Ладно, спрошу по-другому: сколько дней прошло с бала, на котором Дарис был моим телохранителем?

У меня на языке вертелся вопрос про Грондарда, но я не знала, как его задать. Может быть, Руан все спустил ему с рук. А может быть и нет. Может быть, он всласть развлекся с ним за счет сделанного со мною.

— Трое суток, госпожа. И сегодня будет следующий бал, так что мне велено вас к нему приготовить. Если бы вы не очнулись, я бы переодела вас в платье, нанесла макияж и сделала бы вам прическу. Вам не о чем беспокоиться. Я бы позаботилась о вас наилучшим образом.

— Благодарю, Вивея, — только и смогла я выдавить из себя.

Вивея казалась мне еще страннее Вирджинии. Хотя до того, как я попала в Аркадию, всегда и везде той самой странной девушкой была я.

На завтрак в триклиний меня никто не отвел. Наоборот, я получила его в покои, чему была безумно рада. Свежий, горячий круассан. Оказывается, они умели здесь готовить круассаны! Да ещё и со сладкой начинкой — вареньем из морошки.

Смотря на Вивею, мне пришлось напоминать себе о том, что она — не Вирджиния.

Вивея проследила за тем, чтобы я вымылась. Она, как и Вирджиния, наотрез отказалась выходить из ванной. И даже настойчиво, раз за разом, пыталась намылить меня мочалкой, приговаривая, что «будущие королевы сами не моются». Руки Вивеи были невероятно холодными. Как губы и руки Дариса. Я поморщилась. Наверное, это общая черта всех дрен. Мне не нравилось такое упорство Вивеи, поэтому расслабиться в ванной я не смогла и вышла оттуда взвинченная и раздраженная.

Однако, когда она сделала мне макияж, я осталась больше, чем довольна. Ещё никогда мое лицо не выглядело настолько здоровым и привлекательным. Серебряные тени на глазах, карминово-красные губы и идеальные стрелки. Я вновь увидела ту самую диадему и платье, на удивление, скромное, черное, матовое, с пышной юбкой до колен, корсетом и открытыми плечами.

Когда я вышла из покоев, я ожидала, что Айварс возьмет меня под руку, как это делали Лирин и Дарис. Но он словно превратился в мою тень. Всего шаг отделял его от меня. Он двигался так тихо и невесомо, что мне приходилось оглядываться, чтобы проверить, идет ли он все еще за мной. И ни разу, когда бы я внезапно не остановилась, он не врезался в меня. Айварс будто бы каким-то неведомым мне образом предугадывал мои шаги.

Мы шли по знакомым мне коридорам в рыцарский зал. С каждым моим шагом звуки барабанов, арфы и свирели приближались. Дикое сочетание, которое я и нормальной музыкой бы не назвала. Но, тем не менее, я смогла немного расслабиться. Мы будем просто танцевать. Во второй раз никаких цветов ни от кого я не приму. Мое тело инстинктивно напряглось, когда я об этом вспомнила. Спина и ноги покрылись мурашками.

Стоило мне зайти в зал, как со всех сторон на меня посыпались цветы. Я пыталась закрыться от них руками, пока не поняла, что они вовсе не похожи на те синие, которые сунул мне Грондард. Эти я знала. Это были всего лишь подснежники и фиолетовые венерины башмачки.

Я смирилась и просто замерла на месте. Когда цветы перестали падать на меня, я даже улыбнулась и подняла руку в знак приветствия. Гвардейцы, окружавшие меня кольцом со всех сторон, подвели меня к королю.

— Будущей королеве понравилось, как чествуют выздоровление ее подданные? Я рад, что Фенрис оказался не таким бесполезным, каким я его видел.

Значит Рис все-таки был возле меня. Мне не показалось.

— Можешь не отвечать, Имоджен. Фенрис, подойди к нам.

Мои глаза выхватили его из толпы. Я попыталась скрыть переполняющие меня эмоции.

Фенрис не поклонился Руану, и меня это позабавило.

— Когда возникает привязанность, терять еще тяжелее. Фенрис, сегодня твой день. Танцуй, разговаривай с Имоджен столько, сколько захочешь. Имоджен, считай, что я устроил тебе девичник. Фенрис, не забудь снять рубашку. В ней ты слишком скучный.

Я удивленно переводила взгляд с Фенриса на Руана. Как же можно быть такой наивной и постоянно ошибаться? Не приму цветов? Просто танцы?

— Очень великодушно с твоей стороны, Руан, — лениво произнёс Рис. — Но сначала я бы хотел предложить тебе сделку.

— Так-так, — Руан подошел вплотную к нам с Фенрисом.

Рис заправил волосы за ухо, наглядно оголяя его для всех.

На секунду я увидела в глазах Руана неподдельный шок. Который он немедленно прикрыл наигранной улыбкой.

— Допустим, это интересно, — качнул головой Руан.

Я хотела дернуть Фенриса за руку, чтобы он ничего не говорил Черной Лошади. Предложить ему себя! Немыслимо. А как же мы? Есть вообще хоть какие-то мы?

Фенрис бросил на меня предостерегающий взгляд.

— Я предлагаю себя: свою кровь и свою магию, в обмен на свободу остальных королей и Имоджен, — твердо отчеканил Рис, и я прикрыла свой рот рукой.

Я не могла больше этого выносить. А слышать и подавно.

— Теперь в моих глазах все это стало ещё интереснее. Может быть, мне и не придется долго стараться над привязанностью, — гоготнул Руан. — И кстати, насчет сделки: я говорю нет!

Что? Черная Лошадь… отказывается?

— Я не настолько глуп, Фенрис. Твоя кровь погубила бы меня. Ты удивлен? Ты удивлен? — Руан расхохотался.

Я услышала, как щелкнула застежка замка и перевела взгляд на левую ногу Фенриса.

— После того, как наша маленькая Имоджен оказалась такой стойкой, мне пришлось искать новое средство, чтобы обезопасить себя от чужой магии. Оказалось, что камень, который мне для этого был нужен, всегда был у меня под носом. Забавно также то, что и вернуть магию довольно просто. Нужно лишь знать место. Но ты теперь точно далеко не убежишь. Но мои слова ещё в силе. Иди, развлекайся с Имоджен. Только за пределы этого зала ни-ни. Чтоб я вас видел.

Фенрис взял мою руку в свою и повел меня в другой угол зала.

Руан опять расхохотался. Музыка стала медленнее. Рис положил мои руки себе на плечи.

— И что мы теперь будем делать? — я говорила шепотом, в моем голосе сквозило отчаяние.

Рис поднял мой подбородок большим пальцем так, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Джинни, ты помнишь колыбельную, которую я тебе пел?

Я помнила. Более того, эти три куплета я носила в своей душе. Поэтому я кивнула.

— Можешь мне их напеть?

Я снова кивнула. Мне было плевать, что певица из меня так себе. Все и так было плохо. И пока у нас есть этот момент… Я начала тихо напевать.

Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет,

Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет.

Засыпай скорей, и ты увидишь сон

Там дуб стоит древнее всех времен

За дубом раздаётся перезвон

Луною склон пологий освещен

За склоном семь разрушенных колонн

Иди на мост, но он заговорен

Запомни лишь, что это просто сон

Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет,

Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет.

Когда я допела припев, Фенрис вдруг подхватил:

Запомни лишь, что это просто сон

И будешь от него ты защищен

Беги скорей по полю анемон

И по тропе, где зацветает лен

Быстрее ветра, мимо сон-травы

Колодец, летним солнцем озарен

Стоит он среди зарослей айвы

Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет,

Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет.

— В прошлый раз я не успел все допеть, ты уснула. Ты должна запомнить ее всю. Пообещай мне, Джинни. Ты ведь запомнила?

Я покраснела, но, преодолев смущение, попросила Риса спеть второй куплет ещё раз. Мы размеренно качались, и он пел.

Когда он закончил, я ткнула пальцем ему в грудь.

— Ты меня пугаешь. Ты будто прощаешься со мной.

Фенрис прислонил свой лоб к моему. Хотя даже это было довольно рискованно, учитывая, что Руан не отрывал от нас взгляда.

— Просто я хочу, чтобы ты тоже знала, Джинни. И кстати, — он лукаво подмигнул мне, — тренировка по аркану все равно не отменяется.

— Это как это? — удивилась я, и по моей груди разлилось чувство надежды.

— Для того, чтобы научить этому, не обязательно прямо сейчас самому владеть магией. Достаточно пары собственных перемещений, чтобы ты смогла научить этому других.

— На твоих словах как-то слишком легко звучит. Но я уверена, что на деле все равно не так, — я посмотрела на его губы.

Сейчас они были под строжайшим запретом.

Фенрис хитро улыбнулся.