Голубые глаза Фенриса сверкали в темноте.

— Почему ты сразу не сказал мне? — мое сердце защемило.

— Не успели мы познакомиться, как стараниями Руана ты уже опасалась меня настоящего. Дальше все стало еще сложнее — ты начала думать, что общаешься с моим братом, и в некоторые моменты мне казалось, что он нравится тебе. И я не хотел все портить… Ты и так натерпелась. Я не хотел отнимать у тебя кусок счастья, на который ты рассчитывала.

Наш тихий шепот разносился по всему этажу. Теперь уже я прислонилась лбом к холодным решеткам. С самого начала все пошло неправильно. Мы совершили столько ошибок… Я, он…

Только сейчас я заметила, что местами одежда Фенриса испачкана кровью. Он проследил за моим взглядом и застонал.

— Нет, Имоджен, так я выгляжу ещё более жалким в твоих глазах, прекрати!

— Просто скажи мне, что он сделал? — я четко выговаривала каждое слово, и они, словно падающие кубики льда, звонко рассыпались в пространстве между нами.

Фенрис пристально посмотрел мне в глаза, сглотнул, и, проведя по волосам, сказал:

— Я прокатился по ковру из игл. Эту ерунда, Джинни, поверь! На мне это быстро заживет.

За «Джинни» он получил от меня резкий взгляд. У меня в ушах появился тихий гул. В висках пульсировала кровь.

— Теперь ты знаешь почти все. И, наверное, будет честным повторить наш маленький эксперимент…

— В этом нет необходимости, — прошептала я, и в глазах Фенриса тут же отразилась боль. — В этом нет необходимости, — быстро продолжила я, потому что, несмотря на то, что я злюсь на тебя за то, что ты столько времени водил меня за нос, мое мнение не изменилось. Меня совсем не обрадует, если ты пропадешь из моих мыслей.

На лице Фенриса читалось неверие, тоска и облегчение.

— Есть ещё кое-что, что я хочу тебе сказать, — прошептала я совсем тихо. — Я рада, что ты, Рис, не Дарис.

У меня наконец-то… Все встало на свои места, и меня затопило облегчением и сиюминутной радостью.

Фенрис вновь нежно притянул меня к себе и легко коснулся моих губ. Касаться друг друга, когда нас разделяла решетка, было непросто. Я хотела, чтобы он мог поцеловать меня по-настоящему. Но Фенрис не собирался продолжать. Он шумно выдохнул.

— Иди обратно, Имоджен. Тебя уже слишком долго нет в комнате, кто-то может заметить.

— Я не оставлю тебя тут. Я вернулась в замок, чтобы освободить тебя.

— Нет, Джин… Поверь, я мог бы уйти отсюда, когда бы захотел. Но я не могу. Я должен найти способ вернуть остальным бессмертие. Я предложу Руану сделку. Поэтому оставь меня здесь и иди к себе.

Я не сдвинулась ни на миллиметр.

— Ты всегда предполагаешь только худшее, Джин. Давай сделаем так. Я же, наоборот, сделаю ставку на лучшее — предположу, что ты мне веришь. И буду ждать, что ты снова завтра ночью придешь к моей камере. Я буду все еще здесь. Целый и невредимый.

Кажется, Фенрис умел убеждать. Или умел убеждать именно меня. Я хотела развернуться и уйти, но щемящее чувство в груди не дало мне сделать ни шага.

Я опять подошла к решеткам, и взяла его руку в свою. Зрачки Фенриса расширились, он удивленно посмотрел на меня.

— А как же — ты знаешь меня всего… двадцать дней? — Он сделал наигранную паузу.

— Ты же, вроде бы, убедил меня в том, что мы уже друзья, несмотря на количество дней… — улыбнувшись, я захлопала ресницами.

— Я не смогу быть тебе просто другом, Имоджен… — Фенрис посмотрел вдаль.

— Что это значит? — робко прошептала я.

— Ты мне нравишься. Меня к тебе тянет, словно ты… Я захочу большего. А ты уже так много всего пережила, и я не уверен, что тебе это нужно.

Я не перестала держать его за руку. Но я хотела, чтобы он понимал.

— Раз я здесь, мне придется пройти испытания. И если я выживу, мне придется стать женой Руана. А есть ещё твой брат. Он признался мне в чувствах и просил быть его девушкой за спиной короля…

— Вот об этом я и говорю. Ты всегда думаешь о худшем. Для меня важно то, что хочешь ты. Ты любишь моего брата? Ты хочешь быть с ним? — я слышала вызов в словах Фенриса.

Он использовал слово «любишь», хотя знал, что время для меня имеет значение. И вообще, как мы так быстро перешли к обсуждению наших отношений?

Его слова сами всплыли у меня в мыслях:

«А как насчет отношений? Ты все еще сомневаешься в их наличии?», и я вспомнила, как он целовал меня там, у дуба. Коридор между нашими душами… Я вдруг задрожала, вновь ощутив непреодолимую потребность почувствовать его губы на своих губах. Подтянувшись на носочках, я просунула свои руки сквозь решетку, и, обняв его за шею, впилась своими губами в его. Нас окутал дым с ароматом озона. Совсем как тогда. Где-то вдалеке загрохотал гром. Вокруг нас заискрили крохотные молнии.

Фенрис просунул свои руки и обнял меня, насколько позволяли эти чертовы решетки. Он положил руку на мой затылок и перехватил инициативу. Теперь его губы плясали на моих. Рис предупреждающе провел языком по линии соприкосновения моих губ, и я приоткрыла рот, пропуская его язык внутрь. Его дыхание сбилось. Но все же его разумная часть получила контроль обратно, и он прекратил поцелуй. Я знала, что он понял мой ответ. Я не хотела быть с Дарисом. Я не любила его, как бы не пыталась убедить себя в обратном за эти двадцать дней. И уж тем более, с Руаном. Я хотела быть с ним и ни с кем кроме него. Я хотела Фенриса. Когда я узнала, что это он — Рис, все вдруг стало таким… правильным. Но сказать это ему вслух я пока не могла.

— Если ты сейчас не уйдешь, я наплюю на все, и это все испортит. Я должен разобраться с тем, что натворил. Пожалуйста, Имоджен, иди к себе… — сдавленно прошептал он, и я сдалась. Я позволила себе взглянуть на него ещё раз и поспешила обратно наверх.

В следующий раз мне нужно подготовиться лучше. Мне стоит принести ему еды, и ту мазь, которую Дарис тогда наносил мне на проколы.

Всю ночь я почти не спала. Я думала о Фенрисе. О филактерии. У меня ведь с ним связь. Может быть, я смогу узнать, где его держит Руан и… Мне нужно было больше расспросить Фенриса об этом. Я могла бы все сделать сама, и тогда у Фенриса бы отпала необходимость в сделке с Руаном. Вроде бы он думал не о мести за Дейтерию, в о том, как спасти тех, кто ещё жив. Мое сердце в очередной раз сжалось.

Я набрала ванну, надеясь, что ни у кого не возникнет вопросов, почему я делаю это ночью. Мои губы все еще хранили вкус Фенриса, и я провела по ним пальцем. Как же нелепо я, наверное, выглядела, с этим слоем угля на коже! И каким совершенным выглядел он. Его кожа слегка мерцала даже в темноте, а белые волосы на ощупь показались мне такими шелковистыми… Стоп. Я опять думаю о Фенрисе

«Не можешь без меня ни секундочки?», — весело спросил он. «Ты почему ещё не спишь?».

«В мыслях ты смелее», — поддразнила я его.

«Ещё посмотрим», — недовольно зарычал он.

Я почувствовала, как невидимые руки играют с одним из моих фиолетовых локонов. Гладят, потягивают… А потом они спустились к плечам, и начали поглаживать их.

«Ну уж нет, давай наяву», — недовольно цокнула я, и вылезла из ванны.

Рис засмеялся. Я обожала этот смех. Он был способен разогнать тучи, нависшие над нашим будущим.

Впервые я заснула в этой постели, не чувствуя себя разбивающейся на сотни осколков.

Утром я проснулась от необъяснимой тревоги и обнаружила Дариса, который сидел на краю моей кровати и наблюдал за мной.

Я села, протирая глаза, натянула одеяло чуть ли не до подбородка. Этот жест не укрылся от Дариса, но вызвал у него улыбку.

— А где настойка? — спросила я. — Лирин же приносил ее мне от тебя каждое утро.

— Ну, Лирин это Лирин. Благодаря тому, что он куда-то подевался, теперь я могу приходить прямо в твою комнату. Разве это не замечательно? Кстати, ты о нем, я смотрю, совсем не тревожишься? Не боишься найти его потом так же, как нашла Вирджинию?

— Не вижу смысла тревожиться, если я все равно ничего не могу сделать в этой ситуации, — я надула губы. Теперь я смотрела на волосы Дариса совсем иначе. «Стер память», — звучали вчерашние слова Фенриса у меня в голове. Этим я теперь оправдывала поведение Дариса.

— А ты та ещё редкостная лгунья, Имоджен, — улыбаясь, но при этом зло процедил Дарис.

Я с непониманием уставилась на него

— Но когда ты спишь, ты более склонна говорить правду, да? — Дарис схватил меня за волосы на затылке.

— Отпусти, — закричала я на него, пытаясь ослабить хватку. На моих глазах выступили слезы.

— «Фенрис, Фенрис»… Ты шептала его имя так, будто… Будто… Ты не ради меня вернулась обратно. А ради него.

Дарис резко отпустил меня, и я упала обратно на кровать.

— Раз уж у нас утро откровений, мне тоже есть чем с тобой поделиться. Это не Руан, а я убил ту урду. Я хотел знать, что она сказала тебе. Но она не произнесла ни слова, даже когда я… — Дарис грязно выругался, и я была рада, что он не продолжил. — И Неридию убил тоже я. Мне было уже невмоготу терпеть ее «солнечный» характер. Она так подходила Цендру. Но ужасно, невыносимо раздражала меня. И тут вдруг появилась ты. Ты оказалась со странностями, то лезла целоваться, то говорила какую-то чушь, но мне не было скучно и я мог бы с этим мириться. Я бы смог делить тебя с Руаном. Да и у меня с Фенрисом намного больше общего, чем ты думаешь. Мы не только оба сыновья своего отца, мы горели одними и теми же желаниями. Мы оба жаждали магии. Только он поставил не на то. Его действия привели к смерти нашего отца. Потому что Фенрис трус и не способен делать все напрямую.

Я тихонько отодвинулась к изголовью кровати.

— А я сразу выбрал правильную сторону, понимаешь? Я выбрал Черную Лошадь и он дал мне свободу для любых моих исследований. Мне не нужно было ждать, пока умрет мой отец или мой брат, чтобы получить силу.

— О чем ты говоришь, Дарис? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Ты уже знаешь, что урду пьют кровь и получают разные видения. А я узнал, что для нас, дрен, кровь урду также полезна, как ваша для них. Мы тоже можем полакомиться их кровью, и получить на время их силу. Силу, данную им от рождения Источником Урда. Главным из семи источников магии, существующих на этой планете.

Я попыталась осознать то, что говорил Дарис. Значило ли это, что приближенные Фенриса намеренно получили фальшивую информацию? Или они на самом деле не такие уж приближенные? Получается, Дарис все это время лгал мне, и не было у него никакого общего плана с Лирином против Черной Лошади? Он и Лирину врал обо всем? У меня закружилась голова.

— Переодевайся. Мы опаздываем на завтрак, — Дарис кивнул мне на платье, висевшее на шкафу, и вышел.