— Имоджен! — услышала я голос Руана.

Черная Лошадь встретил нас на подъезде к замку.

Мы спешились.

— Извини, что пришлось забрать тебя из твоего небольшого отпуска раньше. Одна птичка напела мне, что ты отправилась с матерью на Источник. А мы так не договаривались, — Руан дотронулся до моей щеки тыльной стороной ладони, смотря мне прямо в глаза, и через пару секунд зашипел, отвернув руку.

Я ликовала. Защита филактерия все еще была на месте.

— Дарис! Хотел поблагодарить тебя за скорое возвращение моей невесты. Ты как всегда хорош! — Руан слегка кивнул ему.

В этот момент до меня дошла суровая правда жизни: если Лирина здесь нет, то у меня нет больше личного телохранителя.

— Поэтому, Дарис, не уходи далеко, — продолжил Руан. — Я бы хотел, чтобы ты заменил пропавшего Лирина. Ты сможешь совмещать свои исследования и охрану Имоджен? Если нужно, возьми помощников.

У меня камень упал с сердца. Хотя бы Лирин не вернулся с Фенрисом.

Дарис вновь перевел взгляд на меня.

— И не забудьте снять с нее этот уродский кусок ткани. — Руан скривился так, словно ему было больно смотреть на мою белую хлопковую тунику.

Дарис поклонился Черной Лошади.

— Это честь для меня, Ваше Величество. Уверяю вас, ни один волосок не упадёт с ее головы, пока я рядом.

— Смотри, чтобы снизу тоже ни один упал не упал, — загоготал Руан.

Мои щеки вспыхнули. Чертов извращенец.

К счастью, терпеть его общество пришлось не долго. Ужин давно прошел, и я отправилась в свои покои.

Заверив Моргулию, что сама приму ванну, я рухнула на кровать и закрыла руками лицо.

'Услышь ты зов, что зазвучал в ненастье,

Пусть за собой тебя в Чертог он уведет', — тихо напевал Рис. Ему что, там было очень скучно меня караулить?

'Когда Луна расколется на части;

Когда вода на Землю радугой падет…'.

Я подошла к двери и открыла ее. Дариса снаружи не оказалось. Меня не охраняет, а где-то поет. Отличненько.

Я вновь попробовала улечься на кровать, и из-под одной из моих подушек выкатился кусочек угля. В прошлый раз я им рисовала. А в этот раз мне пришла в голову идея поинтереснее. А что если… Мне слегка намазать им свою кожу? Стану ли я похожей на дрен? Если моя кожа по цвету станет ближе к их, я перестану быть такой заметной. И тогда я смогла бы… Смогла бы… Что бы я сделала?

«Я тебе скажу. Следуй за эхом, что ежедневно раздается в твоих мыслях…», — прошептал Рис.

Я замерла. Откуда он мог знать эти слова? Он пришел намного позже, чем урду их произнесла.

«Рис, что происходит? В какие игры ты со мной играешь?», — зло ответила я, сложив руки на груди.

«Просто расслабься. Почувствуй нашу связь. Ощути ее… И иди».

Я наскоро переоделась в одно из наименее вызывающих платьев. Мой взгляд упал на кусочек угля. Раз меня зовёт Дарис, то и необходимости в подобном раскрасе нет. А из-за того, что я об этом подумала — он еще и знает о моем замысле.

«Сделай это», — прошептал Рис.

«Имей терпение, одеваюсь», — раздраженно зашипела я.

«Нет, я имею ввиду то, что ты хотела сделать. Используй уголь».

«Надеюсь, ты меня не в ролевые игры играть зовешь. А то я сегодня не в настроении», — шокировано произнесла я, припомнив то, что я сказала ему про первый раз.

Ответом мне стал тихий, но глубокий бархатистый смех.

Я взяла кусочек угля, и растерла его небольшую часть между ладоней. Затем, отложив оставшуюся часть и потерев ладони между собой, нанесла уголь на все оголенные части тела, и, в последнюю очередь на лицо. Получилось так себе, но, по крайней мере, я не буду так выделяться во тьме замковых коридоров.

Мне было не по себе от задумки Дариса, но его голос дарил мне странное умиротворение.

«Теперь идем», — настойчиво позвал Рис.

Я побледнела и прикусила губу. Шумно вздохнув, открыла дверь и вышла в коридор.

«Спускайся вниз, в подвал».

После этой фразы я чуть было не испортила все резким истеричным смехом. Успокоившись, я, не оглядываясь, двинулась вниз, стараясь идти уверенно, как остальные.

Мои шаги раздавались в тишине. В некоторых местах горели факелы, но кое-где коридор освещался исключительно лунным светом, попадающим в окно. Так я шла, касаясь противоположной стены, и это меня успокаивало. Я надеялась, что след от угля на моих пальцах не перенесется на стену. Я шла, опираясь лишь на свои ощущения. В груди что-то сжималось, когда нужно было свернуть, и я точно знала, что следую правильной дорогой.

Опустившись на этаж с винным погребом, я зажмурилась и тяжело сглотнула. Только этих воспоминаний мне сейчас не хватало.

Усилием воли заставила себя идти дальше.

«Я жду, Имоджен», — вновь поторопил меня Рис. — «Ты такая храбрая».

Спустившись глубже, ещё ниже на этаж, я охнула. Я не знала, что под замком есть подземелья с камерами. Что-то вроде тюрьмы. Я попыталась успокоить дыхание, и начала молиться про себя, чтобы обратно отсюда смогла уйти на своих двоих. Все мои физические чувства обострились и кричали: «Беги!». Но другое чувство… Я бы не смогла его игнорировать. Оно умоляло меня двигаться дальше.

— Имоджен! Пройди чуть дальше. Я здесь, — услышала я голос Риса.

Удивительно, но он наконец-то был точь-в-точь таким, как я его слышала в своих мыслях. Я быстро пролетела пару рядов, свернула налево…

В одной из камер, по левому ряду, прислонившись к решетке стоял Фенрис Третий.

Я замерла на месте. Значит, вот где держал его король. Спертый подземный воздух вдруг изменился. Он наполнился свежим предгрозовым озоном. Кончики моих пальцев закололо.

— Ты должна научиться быть спокойной и сосредоточенной, даже когда вокруг бушует буря. Научившись контролировать свои эмоции — ты научишься контролировать силу, которую получила. Так говорил мне отец, зная, что однажды я унаследую эту силу. — Фенрис усмехнулся. — Дарис всегда слушал отца внимательнее, чем я.

Что он только что сказал? Я попыталась на секунду забыть это, потому что мое сердце рисковало выскочить из грудной клетки, как Джек из коробки. И потому задала ему главный вопрос, который меня волновал.

— Почему ты спас меня… опять? Почему пришел к нему вместо меня?

Фенрис грустно усмехнулся.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, Джин. Поэтому вопрос лишь в том, когда ты сможешь признаться себе в этом.

Почувствовав в его словах вызов, я подошла прямо к решетке и встала напротив него. Фенрис взял мое лицо в свои ладони.

— Ты случайно не захватила мне из «Анелло» сэндвич с крабом? Я уже двадцать дней мечтаю его попробовать, — прошептал Фенрис мне в губы, наблюдая за моей реакцией.

Я растерялась. Никто ведь не мог узнать, какие первые слова Риса я услышала? О наших мысленных разговорах никто не знал. Никто не мог знать, что сказал мне тогда Рис, кроме самого Риса. Я сглотнула.

Фенрис увидел в моих глазах понимание и улыбнулся, а затем отпустил мое лицо. А я внезапно почувствовала, что мне стало холодно.

— Удивительно, но за все это время я и подумать не могла, что Фенрис — тоже Рис… Получается, ты — Рис? Рис — эхо из моих мыслей?

— Извини. Я должен был сказать тебе раньше…

— Подожди, но я ведь все время думала, что ты — это Дарис.

Я горько рассмеялась. Подумать только! Сколько всего я успела приписать Дарису. Слов, поступков…

— Не знаю, сможешь ли ты меня простить. Но надеюсь, что хотя бы выслушаешь…

«Я хочу помочь тебе разобраться во всем».

«Я не тот, кем ты меня считаешь», — зазвучали в моей голове воспоминания.

«Даже когда ты будешь злиться на меня, как сейчас, или даже хуже, я не уйду».

Я сложила руки на груди. Меня непреодолимо тянуло обратно к Фенрису. Пусть вновь возьмет мое лицо в свои руки, пусть смотрит на мои губы так, словно хочет меня поцеловать… Но вместо этого Рис грустно усмехнулся и, прислонившись лбом к решетке, начал тихо рассказывать:

— Знаешь, он ведь подружился со мной. Вошел в доверие ко всей нашей семье. Дейтерия ведь не знала, какой он на самом деле. Никто из нас не знал. И Дейтерия добровольно замуж за него пошла. И когда в день ее свадьбы с ним, в Безымянный день, мой отец умер, я не заподозрил его. Хуже того, он сказал, что отца еще можно спасти. Нужно уговорить остальных королей поделиться своим дыханием. Лишь один выдох от каждого из тринадцати королей, и он будет жить. А ещё я всегда мечтал о магии. Я хотел иметь способности, но в Аркадии они были лишь у королей. Я не желал смерти своему отцу, не хотел получить магию так. Но Руан его отравил, и дар моего отца перешел ко мне. Я уговорил остальных королей спасти моего отца. Каждый из них должен был подойти к витражу в древнем храме и подышать на стекло, согрев его своим теплом. И каждый из них сделал это, чтобы вернуть моего отца к жизни. Черная Лошадь должен был поделиться своим дыханием последним. Но он всех нас обманул. Вместе с дыханием он забрал у всех королей Аркадии магию и вечность. Мы стали смертными. Узнав про обман, подданные королевства Бузины подняли восстание, и тогда Черная Лошадь убил их всех. А потом поднял их из мертвых, как и моего отца. Правда, меньше чем через неделю мы вновь попытались дать Черной Лошади отпор, и за это он уничтожил отца. Это была показательная казнь. Девять панфир изрубили его своими крыльями на мелкие кусочки…

По щеке Фенриса покатилась слеза. Я опять подошла вплотную к нему и взяла его за руку. Другой рукой он смахнул слезу. Я прикоснулась рукой к его белым шелковистым волосам, надеясь, что не запачкаю их углем. А потом меня пронзило второе откровение за день. Даже целых два.

— Дарис — твой брат? А Дейтерия — твоя сестра? Дейтерия — сестра Дариса?

— Была, — сухо ответил Рис.

Боги, почему я раньше не могла до этого додуматься! Их волосы…

— Мои приближенные сообщили мне, что Руан стер Дарису память, — продолжил Фенрис. — С тех пор Дарис и не знал, что Дейтерия — наша сестра. Но Руану доставляет удовольствие — играть с нами. Потому то он отдал Дарису Неридию, жену Цендра.

Слова Фенриса резали меня, словно нож масло, кусок за куском.

— А совсем недавно я вновь наступил на те же грабли. Мы узнали, что если Черная Лошадь пройдёт через барьер, это на какое-то время ослабит его. И ждали этой возможности, чтобы убить его и вернуть филактерий. Мне уже не нужна была ни украденная им магия, ни бессмертие. Ведь я и так получил все это от источника Урда. Остальные короли не собирались идти на подобное, и я пообещал себе, что верну им их магию и бессмертие. Поэтому, когда мои разведчики доложили, что король отправился за Стену, я мгновенно отправил свой отряд за ним лишь с одной целью — чтобы убить его. И лишь потом понял, куда он направляется. А точнее, к кому. Ведь ты назвала мне свой адрес. Но когда я понял это, уже стало слишком поздно.

Осознание всего обездвижило меня, словно из капельницы вливаясь в мои вены и обжигая их. Пальцы на руках стали холоднее льда.