Черная Лошадь встретил меня полуулыбкой. Он не дал мне сесть на мое место и сообщил остальным дрен, что перед ужином их ожидает небольшое представление в тронном зале.

Руан вывел меня из триклиния под руку. Он стоически терпел разряды, которые проходили по его телу от меня. Он сжимал зубы в улыбке, ни одним жестом и шагом не показывая своего напряжения.

В тронном зале Руан и вовсе усадил меня себе на колени. Меня и саму потряхивало, но, естественно, не от разрядов тока, а от осознания того, что теперь, Черная Лошадь, видимо, очень долго может терпеть неудобства, причиняемые ему защитой филактерия. Я не знала, что именно позволяло ему проявлять такую устойчивость. Но это значило, что Руан может сделать со мной всякое, чего я бы не хотела, чтобы он делал со мной. Это будет мой первый раз, и я надеюсь, он случится не с Руаном. Из моего настоящего окружения для этого сейчас больше всего подходил Фенрис. Я невольно вздрогнула от этой мысли. Я ведь хотела сказать, подходил Дарис, да? А не Фенрис? Может быть, надо ему как-то намекнуть, что я бы хотела попробовать с ним до свадьбы с Руаном…. Интересно, он согласится?

Не лучшая идея — сидеть на коленях у Руана и думать о том, с кем у меня случится это в первый раз. Ох, не лучшая.

Когда все, наконец, собрались, Черная Лошадь приказал всем бывшим королям выйти в центр.

— В детстве я обожал играть в догонялки, — громко заявил Руан, положив одну руку мне на бедро. — Сейчас я хотел бы предоставить вам возможность на некоторое время вернуться в детство, вспомнить давно забытое чувство адреналина, когда тебя вот-вот догонят.

Бывшие короли тревожно перешептывались между собой.

Интересно, почему Руан предложил мне сделку, а не заставил меня это сделать своей силой? Хотел посмотреть, как далеко я могу зайти в любви к своим родным?

«Он не может своей силой использовать твою», — заметил Рис.

Отлично, теперь Рис ещё и станет свидетелем моего ужасного поступка.

«Честность, Имоджен, это лучшее, что может быть между двумя людьми кроме любви. Ложь выбирают те, у кого недостаточно смелости быть откровенными».

Руан хлопнул меня по ягодице.

— Начинаем! Пляшите под моими молниями так быстро, как сможете! И тогда, может быть, останетесь в живых!

Я сделала глубокий вдох, второй, третий… Почувствовала, как сила забурлила во мне, словно вода в чайнике. Я готова была выпустить ее. Вот только ещё я должна постараться не убить никого. И не разрушить этот зал. Хоть он и огромный.

Первые молнии очертили круг возле королей. Они прижимались друг к другу, зажимая уши руками. Когда я взяла небольшую паузу, они бросились в рассыпную.

Руан чуть толкнул меня, призывая не останавливаться. Я продолжила. Казалось, молнии били в разные точки, оставляя выбоины в половом покрытии. Но на самом деле, я выстроила узор, ударяя по схеме в поочереди почти в одни и те же места. Но никогда в ту же точку, куда уже били предыдущие разряды. Я надеялась, что хотя бы кто-то из королей заметит это. Мог заметить и Черная Лошадь. Но я бы пожала плечами и дала ему понять, что считаю это случайностью. К сожалению, тогда схему пришлось бы изменить.

Пока же никаких намеков на его недовольство я не замечала. Наблюдая за выбивающимися из сил королями, он хлопал в ладоши, и периодически кричал:

— Беги быстрее, или мои молнии добьют тебя! —обращаясь то к одному, то к другому правителю.

Лица королей превратились в гримасы ужаса. Даже дрен начали шептаться между собой. «Две силы», слышала я отовсюду. «Король стал еще могущественнее», «теперь он непобедим».

Один из королей остановился. Я старалась не задеть его молниями, но если он не начнёт бегать, это все же произойдет.

— Это не твоя сила, Руан! Ты украл ее! Ты должен вернуть…

— Моэн! — Эдера резко дернула его на себя, за что я была ей благодарна.

— Забавно, — лениво произнёс Черная Лошадь. — Мы чуть не лишились Белой Совы. Представляю, как огорчились бы бывшие подданные королевства Тростника.

Послышался сдавленный «Ох», и король с красными, как ягоды, волосами, ничком повалился на пол.

К моему удивлению, Руан сжал мое бедро, передавая приказ остановиться.

— Я же не хочу их убить, Имоджен, — проворковал он.

Я тяжело дышала. Вероятно, остальные подумали, что причина в том, что я сижу у Черной Лошади на коленях.

К еще незнакомому мне королю подбежали двое гвардейцев и забрали его с собой.

— Всегда знал, что Тойво слабак! К тому же неуклюж. Ему бы поучиться проворности у Цендра, — цокнул Черная Лошадь.

Я выдохнула. Все прошло не так ужасно, как я думала. К тому же, я надеялась, что этот Тойво, правителем какого бы он королевства ни был, останется в живых. Ведь в одном из школьных докладов, который, как мне казалось, я делала в прошлой жизни, говорилось, что после удара молнии, на удивление, выживает девяносто процентов жертв, но шрам может остаться на всю жизнь. Что в целом было невероятно, потому что молния нагревала окружающий воздух до температуры, в пять раз большей, чем температура нашего Солнца. Я мысленно попросила у Тойво прощения и пожелала ему удачи. Конечно, он не знает, что это я виновата в том, что сегодня он угодил под дождь из молний, но так моя совесть хоть немного успокоится.

Как я и рассчитывала, утром Лирин сообщил мне, что король отправил его сопровождать меня. Его, и ещё отряд из шести гвардейцев, что сильно осложняло мой план нашего побега.

Добираться до моего дома мы будем пешком, лошади бы привлекли ненужное внимание.

Мое сердце треснуло пополам, когда Лирин поинтересовался, не хочу ли я попрощаться с Дарисом. На самом деле это был намек на то, что тот даст мне небольшой запас настойки дуба и ещё раз покажет, как ее изготовить. Об этом мы договорились заранее.

Я не посвятила Лирина в свой план побега. А Дарис… Дарис наверняка уже все знал из моих мыслей. Он знает, что сегодня мы с ним, возможно видимся в последний раз, если только я не решусь вернуться обратно.

Он дал мне одиннадцать пузырьков.

— Хотел сварить на две недели, но не успел, — развел он руки в извинениях. — Конечно, я бы на твоем месте вернулся обратно как можно скорее и продолжил бы тренировки.

Дарис со всей серьезностью смотрел на меня. А я думала, не подходящий ли это момент для того, чтобы сказать ему, что я хочу, чтобы он стал у меня первым. Он, а не Руан. На тот случай, если я все-таки решу вернуться. Не знаю почему, но я не смогла выдавить из себя ни слова.

Интересный же способ выбрал Дарис, чтобы сообщить мне о том, что он будет по мне сильно скучать. Но мне бы больше понравилось, если бы он сказал это мне напрямую. Может быть, я бы наконец ощутила те самые мурашки по телу… А то сейчас казалось, что, несмотря на то, что Дарис сказал мне, ему безразлично, уеду я или останусь.

Поэтому я тоже нацепила на себя маску равнодушности. Хотя внутри у меня все бурлило. Где горячий поцелуй на прощание? Он что, совсем ничего мне больше не скажет?

Дарис продолжил заниматься своими делами, и мы просто ушли. Злость на Дариса напоминала мне, что у дрен истинных пар нет. И что они не могут иметь детей. На меня словно вылили ушат холодной воды. Значит, Дарис не может быть моей истинной парой. Я его слышу по какой-то другой причине. Но ещё это означает, что у меня в любом случае не будет счастливого, в моем понимании, будущего. И если я сбегу вместе с матерью и братом, и если потом я вернусь в Аркадию. Смогу ли я довольствоваться любовью? Что если Дарис и Лирин не убьют Черную Лошадь? Хуже того, что если он убьет их?

Мы двигались пешком по теперь уже знакомым мне местам, правда не так быстро, как в тот раз, когда меня пробило стрелой. Апрельское небо потемнело и заволокло тучами, но дождь не спешил пролиться на эту проклятую землю с ароматом цветов бузины, к которому я так и не смогла привыкнуть за две недели.

Он словно накопился в моем теле сверх меры, и меня подташнивало. А ещё мне было страшно. Как примет меня мама? Что сказал ей Ной? Поверила ли она ему? Или, может быть, по всему Бодега Бэй давно висят мои ориентировки, несмотря на то, что поисковый отряд еще неделю назад перестал продолжать поиски? У меня сдавило грудь. Вероятно, мать считала, что меня убили также, как нашего отца.

Скоро мы добрались до барьера. В этот раз я пройду его сама. Жаль, что все повернулась таким образом. Может быть, мне и правда могла бы понравиться Аркадия, попади я в нее в другое время и другим путем.

Я прикоснулась рукой к барьеру. Мне определенно нравились эти ощущения. Нравилась магия, растекающаяся по мне, словно жгучий ликер.

— Дочь Солнца, ты уходишь? — разочарование зазвенело у меня в голове. Стена была живой.

— Возвращайся и следуй за эхом, что каждый день раздаётся в твоих мыслях… Освободи меня.

По моей коже побежали мурашки. Почему она назвала меня «Дочь Солнца»? Руан сказал, что мои силы принадлежат к роду Звездных фейри. Может быть, это просто такое выражение?

Идти сквозь барьер назад было не менее сложно, чем когда я шла вперед. Я казалась себе мухой, угодившей в плотное желе, и теперь трепыхающейся в нем. Стена не хотела отпускать меня.

«Опои гвардейцев настойкой дуба, забирай свою мать и брата, Лирина, и бегите подальше отсюда», — услышала я голос Риса. — «Я буду благодарить богов за то, что они позволили мне увидеть тебя, Имоджен. Жаль лишь что они отвели нам так мало времени, чтобы побыть вместе…».

У меня из глаз потекли слезы. Так вот почему Дарис изображал безразличие? Если бы я поняла, насколько я нужна ему, я бы вернулась. А он не хотел, чтобы я возвращалась. Он готов пожертвовать собой…

«Ведь мы могли пролететь друг мимо друга, как две рябиновые стрелы в небесах, угодив в два других чужих сердца, так ни разу и не пересекаясь», — продолжил Рис.

«Я же не перестану слышать тебя, Рис. Так что не прощайся со мной», — сказала я, едва сдерживаясь, чтобы окончательно не разрыдаться.

Сжав руки в кулаки, упрямо пошла вперед. Каждый шаг давался мне с усилием, словно к ногам привязали гири.

«Может быть, ты можешь пойти с нами? Почему ты вообще остался?».

«Нет, Имоджен. Если я уйду с тобой, рано или поздно эта зараза выйдет за пределы нашего мира в мир людей. Я должен покончить с этим. Просто уходи, хорошо?».

Мое сердце сжалось. Но у меня ещё будет шанс поговорить с ним на эту тему. Хотя это самое сердце подсказывало мне, что он не изменит своего решения.